Твоя кровь — моя сила

Хонджун прекрасно помнит тот день, когда его забрали в клан вампиров. Тогда ему было пять лет. Он попал в детский дом, когда ему едва исполнилось два года. Он не помнит своих родителей, всегда был один, но его это никак не волновало. Он предпочитал проводить время в тени дерева, сидя на тонком пледе и читая книгу с картинками. Другие дети поначалу пытались подружиться с ним, но он не проявлял к ним интереса, и его оставили в покое. Хонджун помнит, как в один день к нему подошла незнакомая девочка-подросток. Она села рядом, аккуратно заглянула в книгу, которую читал Хонджун, и вместе с ним рассматривала картинки. Он даже не посмотрел на девочку и продолжил читать книгу, пока не услышал от неё вопрос: — Тебе нравятся книги? Её голос был мягким, в нём слышался интерес. — Ага. — Мне тоже, — продолжила говорить девочка. — У меня дома их очень много, стеллажи забиты ими доверху, представляешь? — Надо же, — Хонджун чуть оживился, но на девочку всё так же не смотрел. — А у нас здесь мало книг, некоторые из них скучные. Хонджун чувствует внимательный взгляд девочки на себе. — Хочешь почитать книги, которые находятся у меня дома? — Хочу, — без раздумий кивнул Хонджун, прикусив нижнюю губу. — Но мне не разрешат, я ведь из детдома. — Разрешат, но с одним условием. — С каким? — Тебе нужно стать частью моей семьи, — в голосе девочки слышалась уверенность. — Сделаешь это, и все книги в моём доме — твои. — Ты серьёзно? — Хонджун повернулся в неверии к ней и задержал дыхание. Длинные, цвета ночи, волосы девочки элегантно спадали на её плечи, в тёмно-карих глазах сверкал блеск, сравнимый со светом звёзд, а её улыбка была настолько тёплая, нежная, что на сердце Хонджуна пришло спокойствие. Эта девочка отличалась от других детей, она заинтересовала его. — Хорошо, — Хонджун вновь кивнул. — А твои родители не будут против? — Меня воспитывает дедушка, — девочка перевела взгляд на статного мужчину, стоящего с воспитателем неподалёку. — Он выглядит серьёзным и строгим дядей, но на самом деле он очень добрый и мудрый. Он примет тебя… Как твоё имя? — Хонджун. — Понятно, — девочка встала с пледа и, поправив летнее платье, протянула ему руку. — Пойдём, Хонджун. В тот день жизнь Хонджуна кардинально изменилась и заиграла другими красками. Он жил в большом доме, в дружной семье из шести человек, включая его. У него появился дедушка — Дживон, состоятельный мужчина, имевший успешный бизнес в сфере медицины, и четыре старшие сестры. Все они приняли Хонджуна и учили его жизни, что была скрыта за пределами детдома. Когда Хонджун освоился в доме и открылся своей «семье», Дживон рассказал ему об их особенности, которую обретёт и он. Хонджун очень удивился, но эта новость вызвала в нем не отрицательные эмоции, а интерес и любопытство. Хонджун выпил кровь Дживона, когда ему стукнуло семь лет. Это не было страшно, больно или мерзко; только непонятные ощущения в теле беспокоили его первое время, а потом стихли. Организм Хонджуна принял вампирскую кровь и медленно, но верно перестраивался. Хонджун стал полноценным «обращённым», когда пошёл в первый класс средней школы. К этому времени его «семья» стала больше: в доме появились Ёсан, Минги и Уён, которых забрали из одного детского дома, и Юнхо с Чонхо, что жили со своими семьями недалеко от частной территории и часто приходили в гости к семье «обращённых». Хонджун знал, какую роль предстоит выполнять последним двоим в будущем, но считал их своими младшими братьями, как и первых троих. Ёсан был стеснительным и робким мальчиком. Первый месяц он старался не показываться из своей комнаты, предпочитая одиночество. Со временем он открылся, начал играть с Уёном и Минги, разговаривать со старшими сёстрами и проводить время с Чонхо в саду. Минги был любопытным и весёлым. Он расспрашивал всех обо всём, любил смотреть мультфильмы, интересовался у дедушки о работе, учился у сестёр готовить разные вкусности и иногда бесился с Юнхо и Уёном. Уён оказался самым громким и непоседливым из них, ему постоянно не сиделось на месте. Он ловил сачком бабочек, аккуратно рассматривал их, а после отпускал, приставал к бродячей кошке, которую их «семья» подкармливала, во время прогулки по частной территории бегал в разные стороны, залезал на деревья и иногда падал с них, и в итоге приходил домой весь вымазанный в грязи, но с довольной, широкой улыбкой на лице. Хонджун понимал: если в будущем у них будут проблемы или непростые ситуации, они наверняка будут из-за Уёна. Случай, произошедший между Саном и Уёном, заставил Хонджуна и остальных, мягко говоря, понервничать. Он отчитал Уёна, в очередной раз рассказал ему об осторожности и умении контролировать эмоции, а затем обнял, потрепал по волосам, когда увидел на его лице слезы искреннего раскаяния и беспомощности. Хонджун не сердился на Уёна; в глубине души он чувствовал, что что-то подобное когда-нибудь произойдёт. Их «семья» начала думать, что делать дальше. Они всегда решают проблемы все вместе.

***

— Х-хонджун! — стонет Сонхва, выгибаясь в спине. Хонджун мотает головой, прогоняя неуместные в данный момент воспоминания, и смотрит на своего человека, не сбиваясь с ритма. Сонхва хватается пальцами за простыни, дышит загнанно, громко всхлипывает, когда Хонджун проезжается головкой члена по заветной точке внутри него. С шеи Сонхва стекает капля крови, она бежит по его ключице и груди, оставляя после себя блеклый алый след, а живот окрашен белёсыми линиями. Хонджун только сейчас понимает, что Сонхва кончил. Он хочет остановиться, чтобы не причинять Сонхва дискомфорт, но тот обхватывает его талию ногами и слабо качает головой. Сонхва безмолвно просит Хонджуна не останавливаться. Хонджун резко выдыхает, склоняется к груди Сонхва, ведёт языком по его груди, слизывая манящую каплю крови, и учащает толчки. Глаза Хонджуна сверкают в темноте комнаты ярко-красным цветом, а зрачки завораживающе сужаются. От такого вида Хонджуна Сонхва вот-вот снова кончит. Его вампир горячий, местами дикий и своенравный. Это по-настоящему пленит, заставляет отдаться ему целиком и полностью. Хонджун наклоняется над Сонхва, прижимая его к кровати, глушит его всхлипы и стоны поцелуем, даёт ему обвести языком его, Хонджуна, выросшие клыки и почувствовать вкус собственной крови. Они кончают одновременно: Хонджун — первый раз, а Сонхва — второй. Их охватывает дрожь, под кожей расплывается тёплая нега. Хонджун выходит из жаркого тела Сонхва, даёт себе минуту на передышку и любуется разморенным парнем; тот смотрит на него блестящим от слёз удовольствия взглядом и старается привести дыхание в порядок. Хонджун выбрасывает использованный презерватив в ведро, берёт с тумбочки упаковку салфеток и аккуратно вытирает с живота Сонхва сперму и кровь с шеи, посылая по его коже табун мурашек. Он рассматривает перед собой стройное, изящное тело, обводит каждый изгиб взглядом, стараясь запомнить внешние черты любимого человека, чтобы они отпечатались в его памяти, чтобы в следующей жизни он вспомнил, с кем был счастлив в прошлой. — Хонджун, всё в порядке? — шепчет Сонхва, аккуратно садясь перед Хонджуном, и касается его щеки ладонью. — Да, — Хонджун накрывает его руку своей и позволяет себе сделать полноценный вдох, возвращая своим глазам тёмно-янтарный цвет. — Тебя что-то беспокоит? Во время… секса ты будто глубоко погрузился в свои мысли. — А ты хотел, чтобы я ещё глубже погрузился в тебя? — Хонджун ухмыляется уголком губ и смеётся, когда Сонхва несильно ударяет его в плечо. — Дурак, — фыркает Сонхва. — Кто из младших на тебя так дурно влияет? Уён? Он замечает на миг изменившийся взгляд Хонджуна, в котором кроется то, что волнует его. — Ты думал о том, что случилось за последние дни? — голос Сонхва звучит мягче. — Не совсем, — Хонджун задумчиво мычит. — Просто давние воспоминания неожиданно всплыли в голове, вот и задумался. — И именно во время акта нашей любви, ясно, — Сонхва обиженно хмыкает и ложится на кровать, показательно накрываясь с головой тонким одеялом. — Хва, — ласково зовёт его Хонджун, ложась рядом. Он гладит парня по плечу и, не получив никакого ответа, являет хитрую улыбку на лице. — Ладно, сам напросился. Хонджун начинает через одеяло щекотать Сонхва, а тот пытается увернуться, но безуспешно: Хонджун прекрасно знает, где у его человека чувствительные точки. Сонхва смеётся, просит его прекратить и, сдернув с себя одеяло, старается отдышаться, продолжая уходить от проворных пальцев Хонджуна. Хонджун прекращает щекотать Сонхва и, нависнув над ним, увлекает его в поцелуй. Он медленно, с особенным упоением сминает пухлые губы Сонхва своими, получая от него не менее яркую реакцию. Они растворяются в поцелуе, безмолвно говоря о своих чувствах друг к другу, говоря, что всегда будут рядом друг с другом. Смех и улыбка Сонхва — настоящее счастье для Хонджуна. Он хочет вечно любоваться Сонхва, дарить ему только радость, любовь и заботу. Хонджун переключается на его шею, осыпает её лёгкими, будто касание крыла бабочки, поцелуями, нежно облизывает свой укус, ощущая привкус сладкой, терпкой крови, слыша в ответ сдавленный стон, полный трепета и ожидания. И только тусклые шрамы, омрачающие тело любимого человека, напоминают Хонджуну о том, что в жизни бывают ошибки, что невозможно защитить всё, что тебе дорого.