Париж в еловых рукавицах

      – Натали, я выдохся! – мужчина, что обычно представал пред всем миром эталоном похерфейса невозмутимости, тяжело опустился рядом с женщиной.       Нет, конечно, он прекрасно помнил, что обещал дать своей лучшей работнице отдых, и всё такое прочее… но то он не мог вспомнить контакт очередного поставщика тканей для вечерних платьев (зато потом успешно акуманизировал производителя спецодежды для пожарных, заявив тому, что «моя одежда из ваших тканей должна буквально полыхать под софитами!»), то не мог вспомнить, где же лежат таблетки от мигрени (попал к какому-то фермеру, сперва очень-очень настойчиво предлагавшему попробовать «кое-что из природного и натурального», а потом почему-то резко бросившему трубку, когда Габриэто пообещал отправить туда личного ревизора для проверки соответствия продукции стандартам Европейской Фармакопеи), а то и вовсе не нашлась пара для любимого носка, зато образовался ещё один, очень-очень похожий по цвету и фактуре ткани, но тоже левый и с уродливым швом на пальцах (Натали тогда ну очень выразительно посмотрела на шефа, вывернув «мутанта» наизнанку).       В общем, слово за слово, а так уж вышло, что прикованная к кровати женщина помогла мужчине сперва с одним маленьким вопросом, потом с другим…       В общем, сейчас её постель мало чем отличалась от её обычного рабочего места.       – А подумайте, как много времени вы сможете сэкономить, чтобы переключаться от работы на отдых или сон! – постарался тогда дополнительно порадовать сотрудницу мужчина, но поему-то вновь получил тот самый взгляд nosok-style.       Ну и вот сейчас этот совершенно непрошибаемый неунывающий мужчина, этот эталон сдержанности и бесстрастности (во всяком случае, пока на его голове не красовалась бдсм-балаклава шапочка гидрокостюма капюшон суперзлодея ) сообщал Натали, что он… выдохся?!       Вообще-то, сама женщина всего пять минут, как откинулась на высокую спинку кровати и для хоть какого-то расслабления нацепила на шею анатомическую подушку для поездок, снабжённую системой автоподдува и встроенным массажёром.       Но, похоже, наслаждаться массажем ей предстояло не только под жужжание моторчиков, но и под жалобы начальства.       – Ума не приложу, что ещё можно сделать?! – протяжно вздохнул мужчина, от напряжения даже немного поелозив на месте.       Рука верной Натали мягко коснулась его плеча, поддерживая даже без слов.       – Я уже акуманизировал и тинейджеров и взрослых, и стариков и детей! Пару раз практически на животных срывался! У меня просто кончились варианты!       Рука Натали легонько тряхнула его, мол, не куксись! Утро вечера мудренее! Уж такой гениальный человек, как ты, да неужто не найдёт неординарного решения после ночного отдыха?!       – Нет, у меня, конечно, были не только провалы, но и чуть-чуть не выгоревшие грандиозные аферы…       Натали пусть и несколько панибратски, зато весьма эмоционально хлопнула собеседника по плечу. Типа, Старик, (Это оборот такой, месье, ничего личного и никаких намёков!) ну вот видишь! Было же время! Уверена, будет и вновь!       – но…       Условно допустимые хлопки сменились уже совершенно неприемлемыми тычками под рёбра, и мужчина не выдержал. То, что он пришёл к своей подчинённой в минуту душевной слабости не давало ей права нарушать субординацию и банальное почтение к работодателю!       – Натали! – его брови сурово сдвинулись. – Да что вы себе позволя… – он, чуть отсев в сторону, недовольно крутанулся к собеседнице…       – Мбы-а-а-а-ах! – судорожно вздохнула та, рывком подтягивая к себе провод с пультом управления от подушки-массажёра.       Хотя термин «подушка» был весьма условно применим к тому мешку, что сейчас пучился вокруг головы женщины. Зато цвет ткани почти идеально совпадал с оттенком её побагровевшего лица. Во! Сейчас вообще тон в тон было!       – Мсье! – кое-как продышавшись и откашлявшись, просипела женщина, поспешно стягивая с шеи устройство, как только то сдулось достаточно сильно.       – Да, Натали? – вежливо переспросил он. – Хотите, чтобы я отправил моего телохранителя на фирму для возврата брака и возврата денег?       – Прошу за прямоту, месье Агрест, – скрипнули зубы женщины, – но вы из меня только что чуть овоща не сделали!       – Овоща? – брови поползли вверх. – Овоща. – и тут же дёрнулись вниз, вытягиваясь в решительную линию. – Овоща! – он порывисто вскочил на ноги, в уголках губ угадывалась тень улыбки, лицо озарилось каким-то внутренним светом. – Ну конечно, овощи! Как же я раньше сам не догадался?! Спасибо, Натали! Где там был контакт месье Банана? Он, помнится, так хотел вновь стать огурчиком!       – Нет, месье! – женский вопль (неожиданно громкий для только что едва не задушенной бракованной подушкой-массажёром, кстати!) буквально подрезал мужчине крылья.       – Что такое, Натали? – вновь нахмурился он.       Как мужчина разумный, он никогда не брезговал чужими идеями и не обесценивал вклад своих одарённых сотрудников в общее дело. (Другой вопрос, что «вклад» этот появлялся у сотрудников почему-то исключительно после общения с ним, а потом исходную идею зачастую приходилось ещё несколько месяцев переделывать, доводя до ума…)       По лицу женщины пробежала какая-то судорога, словно она силилась, но не могла себя заставить сказать что-то важное и значимое, а потом вдруг лицо её обмякло, и она, прикрыв лицо одной ладонью («Со стороны окна, кстати! Наверняка боится, чтобы никто с улицы случайно не прочёл по её губам! Молодец какая! Конечно, несколько параноидально для лежащей на втором этаже, но привычка, безусловно, здравая!») прошептала:       – Ой, ду-уб…       Габриэль поджал губы, силясь расшифровать чужое послание.       Откуда-то снаружи доносился вой полицейских сирен (что, кстати, косвенно подтверждало оправданность перестраховок со стороны Натали), красно-синие сполохи то тут, то там отражались в низких, набухших снегом предрождественских тучах, на миг превращая их как будто бы в синее небо.       Небо… дуб…       – Натали, вы гений! – от волнения мужчина аж обратился к подчинённой на «вы» в уважительном тоне.       – А? – она вскинула на него непонимающий взгляд, очевидно, не веря в подобную щедрость и теплоту в голосе налчальства.       – Дуб! Небо Аустерлица! Voina I Mir! Tolstoi!       Женщина таращилась на шефа снизу-вверх настороженным взглядом.       – Отличная идея, Натали!       Взгляд её стал совсем осоловелым. Ну конечно, ей всё никак не привыкнуть к колоссальному интеллекту Габриэля Агреста. Да ему такие намёки на один зуб. Впрочем, смысл был закамуфлирован действительно оригинальным способом, и за это следовало похвалить.       – И шифр с деревом просто отлично подобрали! – ободряюще улыбнулся он ей.       Теперь она прятала лицо уже в обе руки, очевидно, пыталась скрыть румянец смущения.       – Что ж! Восстанавливайтесь, а я пойду, займусь новым планом!       Когда он выходил, из комнаты донёсся тихий сдавленный писк.        «Эх, Натали-Натали!» – чуть не покачал головой мужчина. – «Так стараетесь выглядеть профессионала, а до сих пор от простой похвалы как девочка в восторге пищите!»

***

      С реализацией плана, однако, возникли некоторые трудности.       С одной стороны, как только тема возникла в голове, он тут же вспомнил, что когда-то действительно читал что-то такое о том, что растения тоже могут чувствовать, а у цветов вообще вроде как какой-то язык был… Оно, конечно, может, что-то и из Льюиса Кэррола «надуло» в память, но… Оу уж эти англичане! Лишь бы что чужое украсть! Даже идеи!       Ну да ладно.       Ключевая проблема, однако, заключалась в том, что зимой обычно деревья спали. И хотя идея насильно «разбудить» кого-нибудь выглядела очень привлекательной – а ну-ка, вспомните, кто из вас когда-либо радовался внезапной побудке, а?! – но прямо сейчас выглядела несколько трудновыполнимой.       Это ж надо какой-нибудь костёр сооружать, или тепловую пушку, да желательно мощную, и бесперебойную, а под это дело лучше отдельную генерацию городить надо, а из быстро доступного это только всякие дизель-генераторы, а это противный дым прямо в окна кабинета, и…       И тут мужчина вспомнил, что вовсе не обязательно пачкать руки самому.       Ведь у коллежа его сына сегодня вручение наград за конкурс самых оригинальных елей!       А где конкурсы и соревнования, там не только победители, но и проигравшие. Или скандалисты. Или Хлоя. (В идеале, конечно, чтоб три последних были едины в одной!)

***

      Анн-Жанна Теоксан Дю Бокваль чувствовала, как в гневе сжимаются её кулаки.       Нет, она выше этого, выше детской обиды и зависти!       Выше не только потому, что она – один из самых юных гениев Парижа и Франции (а может, и всего мира!), а значит, прекрасно знает, что ради одного успеха приходится претерпевать тысячи неудач, каждая из которых становится ступенькой, позволяющей взойти на пьедестал почёта и остаться там надолго, а не попытаться однократно допрыгнуть до вершины, сорвавшись в девяти случаях из десяти, а в десятом потом очень и очень быстро с вершины свалившись.       Нет!       Она была выше детской обиды и зависти потому, что была одним из самых юных гениев Парижа и Франции по биохимии, а потому прекрасно знала, что всё это жгучее чувство в груди, весь этот стучащий в висках пульс и прочая дребедень – не больше, чем жалкая рефлекторная реакция организма, секреция внутренних желёз, и…       В помещение незаметно запорхнул тёмный мотылёк.       Но чёрт возьми! Она же не просто полгода выращивала ель с необычайно подвижными ветвями, полученными в результате скрещивания и модификации её генома с наиболее подвижными растениями, вроде росянки, способной смыкать свои створки, или мимозы стыдливой, способной мгновенно схлопывать листья при малейшем прикосновении!       Она же потом ещё и полгода тренировала свою подопечную, чтобы та по условному сигналу начала крутить три хулаху, вместо звезды соединённых на вершине ели в классический «атом», а также жонглировать тремя шариками, подобранными в цветах и порядке французского флага!       Это должно было стать символом торжества науки даже над привычной природой, а вылилось в дикий позор!       – А, мадмуазель Дю Бокваль! – приветливо, но как-то слишком уж доброжелательно поздоровался с ней месье Дамокль, когда комиссия жюри дошла до её стенда. – Что, немножко не успели украсить вашу красавицу со всеми этими научными открытиями? Ну, ничего, я поговорю с коллегами, чтобы мы ещё раз посетили вас чуть позже…       И вот теперь она стояла, чувствуя, как дрожат её руки, а из глаз готовы покатиться слёзы обиды.       Ей же даже просто не дали отдать банальную команду на исполнение!!!       – Крисми, ты… я… они… – обратилась она к подопечной ели, глотая слова от переполнявших её эмоций.       Создание тьмы нашло свою жертву.       – Здравствуй, красавица, я – Бражник! – раздался голос, слышимый лишь им двоим. – Недалёкая комиссия не видит дальше собственного носа, который едва ли не демонстративно воротит от тебя? Им было жаль потратить лишнюю секунду своего «бесценного» времени, полностью игнорируя все те недели и месяцы, которые ты до изнеможения оттачивала свой номер? Так, может, нам стоит заставить их теперь смотреть? И не только на твой номер, но и на все номера, которые приготовили другие участники? Мы же, как-никак, за справедливые соревнования?       Выразительный хруст, словно кто-то разминает шею (ну, или костяшки пальцев) перед знатной дракой.       – Приму это за решительное «Да», – осклабился злодей в своём логове, и его собеседница тоже изобразила некое подобие ухмылки. – Тогда… начнём! – щёлкнул он пальцами, словно отдавая команду.       – Так! – Анн-Жанна возмущённо упёрла руки в бока. – Ну это, знаете ли, уже ни в какие рамки!       Несколько ближайших участников и даже уже успевшая отойти подальше комиссия в недоумении обернулись к девушке.       –Когда меня проигнорировала комиссия, это было ещё как-то терпимо, но когда меня проигнорировал Бражник, выбрав вместо этого мою ель?!?!       – Ложись! – вдруг гаркнул один из соседей, в длинном прыжке сбив девушку с ног – на том месте, где только что была её голова, просвистела ветка ели.       – Что за?! – ругнулась девушка и, увы, не она одна – по всему залу неожиданно для участников оживали и оживали их разномастные и разновеликие ели, приходя в движение, пробуждаясь ото сна, повинуясь своему вновь объявившемуся лидеру-мутанту.       А под гулким куполом своего логова заливался дьявольским смехом злодей.       – Посмотрим, ЛедиБаг, как ты справишься с «духом Праздника», вышедшим на тропу мести! – Его сознание уже во всю рисовало колонны вечнозелёных деревьев, планомерно, словно Энты Изенгард, сжимающие Париж в еловых рукавицах! – А если ты посмеешь только сбить хоть одну шишечку с их нежных и ранимых веточек, я лично на тебя Гринпис натравлю!

***

      – А-а-а-а-а-а-а-ай-и-и-и-и-и! – девичий крик, доносящийся из кольца елей, обвешанных мандаринами, яблоками и палочками с корицей, перешёл на ультразвук. – Какие же они классные!       Древесные воины замерли как будто в нерешительности.       – От них так пахнет хвоей и Рождеством! – продолжила Роуз, обхватывая себя растопыренными пальцами за щёки. Зрачки её опасно расширились. – Так бы и обмазалось смолой, чтобы пахнуть так же!       Ели, для которых смола, вообще-то, была практически кровью, нервно попятились, а потом и бросились наутёк.       Лишь одна, кособокая, полувысохшая (вообще непонятно, как угодившая на конкурс!) отстала от товарок, и вообще, сбитая с толку, двигалась в совершенно другом направлении, пока не натолкнулась на чью-то руку в кружевных перчатках.       Лиловая прядь, подчёркивающая цвет глаз, взметнулась от резкого поворота головы, и…       – Отпа-ад! – прошептала девушка, во все глаза глядя на неказистое дерево. То грозно скрипнуло, замахнувшись корявой «лапой», но девушка лишь сильнее вцепилась в чужой ствол.       – Не отпущу! – ещё твёрже объявила готесса.       В другом углу рыжая девушка тоже во всю гонялась за ёлкой под «подбадривающие» крики её «подруги»-блондинки.       – Пошевеливайся! Мне ещё на маникюр ноготки подпиливать, а ты всё никак покрытого сусальным золотом ангелочка на место не повесишь!       Разумеется, ель, заслышавшая разговоры о подпиливании, не стремилась вступать в контакт.       А ещё чуть поодаль одно деревце уже попалось в цепкие лапы одного юного пройдохи натуралиста.       – Нет, ну а что?! Похоже же!       – Нино, – поджав губы, Алья пыталась сдерживать улыбку. – Это не розмарин. И он не настолько дорог, чтоб пытаться заменить его таким эрзацем.       Впрочем, кое-где вопрос решался ещё более радикально.       – Оу! –  в глазах японки блеснул неподдельный интерес. – И давно вы увлекаетесь техникой шибари?       – Ши… чем? – недоуменно посмотрел на иностранку Айван. – Я просто её гирляндой украсить хотел, а она, вишь ты, вырывается.       – М! А красный шарик с длинным шипом на конце вам зачем?       – Ну не нашёл я звезды, виноват я, что ли?!       – О-о! Так вы ещё и остроконечными звёздочками развлекаетесь?       На самом деле, если бы нескольким беглянкам не удалось покинуть стен коллежа, там бы всё и закончилось, но специфичный «вирус» оживления и приобретения коллективного разума всё же вырвался на просторы парижских улиц, а уж там…       – Знаю, что холодно, но потерпи ещё немного! Я и так рисую быстро, как только могу!       Ель, застрявшая корнем в канализационой решётке, возмущённо зашелестела ветками на рыжего парня. «Не видишь, что ли, мне холодно!» – так и говорил весь её вид.

***

      – И где ж я тут кедровую муку посреди Парижа достану, а?! – вышедший на крылечко старик звучно потёр лысину.       Тень накрыла его, и он поднял голову вверх. Встретился взглядом с несколькими шарами, недобро выглядывающими из-под насупленных веток.       – Хм… Что-то я вас тут раньше не припомню… Это сколько ж я из родного дома не выходил?       Деревья придвинулись ещё ближе.       – Погодите-ка! – в его взгляде мелькнуло осознание. – Так у вас ведь тоже шишки! Помельче, конечно, но… А ну-ка, ребятки, не уходите, пока я за инструментом сбегаю!       К его возвращению от внепланового «озеленения» порога не осталось и следа.

***

      – Хватайте-хватайте-хватайте!       – Месье Буржуа, – осторожно подала голос Марлена Сезер. – Вы же в курсе, что это не розмарин?       – Да какая разница?! Выглядит почти также, пахнет похоже, ещё и бесплатно впрок запастись можно!

***

      – Дорогая! – голос мужчины звучал сквозь витражные окна приглушённо. – А знаешь, какой особый десерт я только что придумал новый десерт для конкурса кондитеров! Тарталетки с вареньем из шишек!       Заглянувшая в окно ветка стремительно отдёрнулась прочь.       Более храбрая соседка лишь молча указала на стол, с красующимися на тарелках бутербродами с икрой.

***

      Впрочем, кое-где ели даже смогли организоваться в некое подобие боевых колонн.       – Левой! Левой! Рас-два-три! Шире шаг! Держать строй! Равнение напра-во! Мимо мэрии идём! Выше плакаты против застройки парка! Нас должны видеть издалека!       Никогда раньше ели не защищали права зелёных настолько активно.       – Выше, я сказала! – рявкнула Милен.       К моменту, когда ЛедиБаг и Кот Нуар наконец-то добрались до места самого ожесточённого сражения, оказалось, что одарённые возможностью двигаться и коллективным разумом ели уже практически пустили на дрова своего щедрого «дарителя» в лице (хвое?) детища мадмуазель Дю Бокваль. P.S.       – Ну чё? Оказывается, моя ёлочка оказалась не только самой прогрессивной и невыносимой, но ещё и самой безопасной?       – Ки-им! Post P. S.       – А ещё у нас дома были прикольные игрушки с зажимами снизу. Их можно прицепить на ветки, и они будут торчать вертикально.       – Ммммнгх! Вертикально!       – Эм… мадмуазель Цурцги?       – Для тебя можно просто Кагами, Айван!