Луна

Прошла неделя.И у людей начали появляться странные симптомы. Сначала — лёгкое недомогание. Люди списывали его на осеннюю хандру, грипп, усталость. Но кашель не проходил. Головные боли становились навязчивыми, тупыми, не снимаемыми таблетками. Врачи в поликлиниках начали замечать странную тенденцию: пациенты жаловались на одинаковые симптомы — слабость, носовые кровотечения, сероватый оттенок кожи. Анализы показывали стремительно падающее количество лейкоцитов. Как после мощной лучевой болезни. Но откуда? Михаил Игоревич из своей лаборатории в Институте ядерных исследований первым соединил точки. Данные со спутников, показания тысяч дозиметров, разбросанных по стране, медицинская статистика, к которой у него был доступ. Графики, которые ползли вверх в ту ночь, теперь взлетели до небес. Аномальная радиация не исчезла с уходом красной луны. Она осталась. Она была в самом воздухе, в воде, в пыли на подоконниках. Частицы-«тени» оказались не просто частицами. Они были стабильны, не распадались, проникали сквозь любую защиту, накапливались в живых тканях и тихо, беззвучно рвали молекулы ДНК на части. Учёный попытался бить тревогу. Отправил отчёты, звонил в министерства, пытался выйти на прямой эфир. Его вежливо слушали, обещали разобраться, а потом связь обрывалась. Власти уже знали. Но знали и другое: остановить это было невозможно. Не было эпицентра, не было врага, на которого можно сбросить бомбу. Враг был везде. Атмосфера планеты была отравлена. Начался тихий, поначалу почти незаметный хаос. Не из-за бунтов или мародёрства, а из-за молчаливого отступления. Перестали выходить на работу водители автобусов, врачи не приходили в больницы, диспетчеры покидали свои посты. Сначала по болезни. Потом потому, что болели их семьи. Потом потому, что не было сил. Аня пыталась дозвониться до родителей в другой город. Телефоны молчали. Интернет работал с перебоями. Её саму мутило, в зеркале она видела бледное лицо с синяками под глазами. Барсик лежал на кухне, отказываясь от еды, его шерсть тускло вылезала клочьями. Она смотрела в окно на почти пустую улицу. Однажды она увидела, как «скорая» забрала соседа напротив. Машина уехала и не вернулась. По телевизору, который ещё работал, выступал президент. Его лицо было усталым, голос — неестественно ровным. Он говорил о «временных трудностях», о «важности сохранять спокойствие», о мобилизации всех медицинских сил. Но за его спиной не было никого из обычного совета министров. Только два угрюмых генерала. За сутки до этого эфира последний спутник связи, не поражённый наведёнными токами от радиационного шторма в ионосфере, передал на Землю последнее фото. На нём была не ночная сторона планеты в огнях городов, а тёмная, усеянная лишь редкими и быстро гаснущими точками. Как угли в пепле...