Молитва Стали

      Сидя на полу, я привыкала к новой оболочке. Спина чесалась, а ткань робы была жёсткой и колючей. Пахла она странной смесью озона, затхлости и ладана. Мои старые, пропитанные пылью улья вещи, лежали в стороне, будто сброшенная змеёй кожа.       Шло время, а цикл не хотел заканчиваться. Я поняла, что хожу из стороны в сторону. То ли от скуки, то ли пытаясь отогнать навязчивые мысли. Тело вело себя странно. То проступал пот, то дрожь. Или, может, мне это всё кажется от скуки, и я слишком много думаю за зря? Но ведь не могло же пройти так много времени...       Я остановилась.       Нет, мне не показалось. Звуки вокруг изменились. Сильно изменились. Голова начала кружиться и мне пришлось сесть на пол.       Гул корабля был ровным, а сейчас казался еще громче чем до этого. И дело было не в звуке. Сейчас этот гул будто отражался от стен моей черепной коробки и слышался эхом прямо изнутри.       Я закрыла глаза. Остались лишь звуки. Его ритмичные постукивания и хрипения были всё теми же. Казалось, я ощущала вращение каждой шестеренки каждого кубического метра этой гигантской машины. Мои ладони ощущали холодный металл пола. Зубастые колёса перемалывали моё тело в фарш снова и снова. Долго, безостановочно. Это продолжалось пока я не начала ощущать их вращение и соединение друг с другом так, как можно ощутить своё собственное сердцебиение. Пока еще было что молоть.       Мне не было больно или страшно. Я растворилась. Абсолютно и полностью. Как будто вросла в пол моей ячейки и стала с кораблём одним организмом. Дышащим, сокращающимся, продолжающим жить. В кончиках пальцев ощущалось покалывание, они стали тяжёлыми. По телу прошел холодок. Мышцы напряглись. Везде.       Каждая мысль протекала мимо, либо разбивалась и улетала в неизвестность, словно ледяной панцирь под силой ледокола. Они были чуждыми. Я могла их видеть, прочесть, но всё это казалось такой мелочью. Абсолютно незначительным мусором. Встречая колоссальный металл всего Нашего естества, они маленькими кусочками разлетались и тонули в бездне.       Всё его величие было частью меня. Так же, как и моё ничто было частью его. Удивительно, ничто и всё одновременно.       А потом всё резко исчезло. Громкий звук поворота механизма открывания двери занял всё сознание в момент, и всё всхлопнулось в ничто. По коже пробежал лёгкий электрический разряд. Ощущалось это так, будто кто-то выдернул вилку из розетки во время работы прибора. Внутри появился след раздражения и непонятной тоски. Я с тяжестью подняла веки, как будто забыла, как это делать.       В центре дверного проёма застыла высокая фигура. На этот раз гость не был сервитором. Это безусловно был скитарий – один из воинов Адептус Механикус. В связи с возросшим интересом Ад Мехов к нашему миру, мне посчастливилось (хотя скорее наоборот) видеть их и раньше. Лицо скитария, если существовало вообще, было полностью скрыто шлемом. Сверху шлема, будто корона, красовался гребень в виде половины шестерни механикум. За шлемом виднелось что-то похожее визор и одна оптическая линза. Он стоял на полностью металлических ногах и, кажется, только одна из его конечностей ещё осталась органической – левая рука. И даже она была скрыта перчаткой, дабы никто не увидел под ней плоть.       В отличие от выцветшей от пыли и кислотных дождей алой униформы, вся аугметика скитария как будто блестела. Было видно, что он ухаживал за каждым даром Омниссии в своём теле. Всё это делало итак грациозный силуэт солдата-киборга ещё более утонченным. Я заметила, что это не было чем-то необычным. В отличие от многих военных, которых я видела, скитарии не были, что называется, большими. Их покрытое аугметикой тело было обманчиво худым.       Скитарий смотрел как будто сквозь меня и молчал. Наверное, вычислял или сообщал что-то...       Да, обманчиво – самое главное слово. Мне было страшно не только от их реакции и силы, но и от того, что они могли видеть невидимые вещи, получать информацию до которой никто не может добраться со скоростью мысли. Они, казалось, видели не только своими оптическими сенсорами, но и чистым знанием.       Когда-то я впервые осознала всё это. Тогда меня охватил страх, ведь тот факт, что я всё ещё продолжала свою... деятельность был сравним с чудом. В глубине души я понимала, что однажды меня раскроют и поймают эти воины, это было лишь вопросом времени. Я всё понимала, но всё равно это вызывало ужас.       Тишина между нами была нарушена синтезированной речью.       – Субъект Глиф Вейнон, – пауза. – Вам назначено дополнительное обследование в отсеке биологического сканирования Зета-5. Следуйте, – скитарий уступил дверной проём, но не отводил взгляд.       Его вокс-передатчик слегка "похрипывал". Кажется, он не пользовался им часто.       С небольшой задержкой, я поднялась с пола. Мышцы ног ныли от позы, в которой я просидела, по всей видимости, очень долго.       – По какой причине? – не долго думая над вопросом.       – Нерелевантно. Адепт Векс-Хелликс Бета не терпит задержек. Следуйте.       Не знаю чего я ожидала.       Мы шли по длинным трахеям коридоров. Скитарий шёл впереди меня, не оборачиваясь. Мне пришлось немного напрячься чтобы успевать за ним, я то и дело замедляла шаг от усталости. Он же ни разу за всю дорогу не сменил скорость – ни быстрее, ни медленнее. Сами шаги были очень ритмичными, а металлические ноги звонко стучали по такой же твердой палубе. "Клац, клац, клац..." – как метроном. В какой-то момент начинала идти в такт, и даже так не успевала. Почему-то, я думаю, он осознавал что мне не очень комфортно идти в таком темпе.       – Бесполезно беспокоиться, – скитарий заговорил, но не сбавил шаг. – У Омниссии есть для вас замысел. Вы будете исполнять Его волю.       Чёрт возьми, даже мои эмоции не были приватны в этом месте.        – ...Я не понимаю.       – Это ожидаемо.       Пауза, остановка. Он повернулся к одной из дверей располагающейся вдоль коридора. Она выделялась. Дверь была большой и тяжелой, на ней красовался стальной жезл, который обвивали две змеи – универсальный медицинский символ Империума. Было неожиданно увидеть его здесь. Очень легко забыть о том, что марсиане тоже "наши". Уж слишком они отличаются...       Скитарий смотрел на дверь, из его вокс-передатчика вышел противный бинарный шум. Через пару секунд, с тяжёлым и громким скрипом, она открылась.       Перед нами появилось средней просторности помещение, хотя, конечно, по сравнению с моей ячейкой оно казалось залом. Свет тут был яркий и холодный, совсем не как в коридоре. В глаза сразу бросались два стола, напоминающие кушетки, оснащенные крепёжными ремнями по бокам. Ровные и блестящие, такие, чтобы было легко очищать. Громоздкие отсеки, содержимое которых невозможно было увидеть, стояли вдоль стен, сильно занимая итак небольшое пространство. Рядом – более понятные мне вещи: штативы для пробирок, центрифуга, панели с мерцающими мониторами, показывавшими волны биоритмов и химические формулы.       Пристальный взгляд моего проводника недвусмысленно говорил войти, так я и сделала. Дверь за мной закрылась, скитария больше не было рядом. Воздух ещё сильнее запах антисептиком и озоном.       – Глиф Вейнон... Проходите к столу N1, снимите верхнюю одежду и закрепите ремни фиксации с левой стороны стола, – услышала я, прежде чем увидеть источник слов.       Голос не был синтезированным, но звучал уж слишком ровно и торопливо. Так, как будто его обладателю хотелось побыстрее выплюнуть всю необходимую информацию и наконец со всем покончить.       – Ничего здесь не трогайте без прямого разрешения.       Из-за блока отсеков для хранения вышла фигура в алой робе, с инфопланшетом в руке. Техножрец, но совсем не такой как те, которых я видела тогда. Роба была попроще, размеры поскромнее, а большая часть лица всё ещё оставалась органической. Только левый глаз был заменён оптикой и оснащен дополнительной линзой рядом. Хотя второй, плотский, выглядел таким же серым и безжизненным. На правой стороне лица была пара миниатюрных разъемов, но их назначение мне было не ясно.       Я разделась, села на кушетку и принялась заниматься ремнями. Жрец повернулся, поднял на меня свой взгляд (и механический, и органический) и наблюдал за моими тщетными попытками всё правильно закрепить. Помощи долго ждать не пришлось. Жрец, мне показалось, закатил свой единственный настоящий глаз, и потом закрепил ремни сам. Сделал он это с такой силой, что у меня невольно сжались зубы.       – Для пункции вам нужно принять боковое положение. Согните ноги, притяните колени к груди и опустите голову, – скомандовал Адепт, всё так же глядя в планшет.       Попытаться свернуться калачиком на узкой металлической кушетке, будучи пристёгнутой ремнями, оказалось унизительно сложно. Я извивалась, пытаясь занять нужную позу, чувствуя, как холодный металл впивается в рёбра и колени. Адепт, мне показалось, снова мысленно закатил глаз. Он шагнул вперёд и грубо подтолкнул меня руками, придав моему телу нужный изгиб. Потом затянул ремни с другой стороны.       – Зафиксируйтесь так. Не пытайтесь двигаться. Движение приведёт к повреждению тканей, порче образца и необходимости повторной пункции.       Я так и не понимала о какой пункции идёт речь. Не понимала пока не услышала щелчки шарниров медицинского механодендрита, а потом не ощутила холодную, пронизывающую до самой души боль в позвоночнике.       Я вскрикнула.       Жрец ввёл иглу прямо между моих позвонков, чтобы собрать спинномозговую жидкость. Рефлекторно я хотела выгнуться, сомкнуть позвонки, но ремни и, возможно, указания не давали мне этого сделать.       Самой неприятной была даже не боль, а ощущение от этой холодной иглы. Меня как будто сверлили дрелью, если такое сравнение, конечно, имеет смысл. Недолго я слышала гудение сбора материала. Иглу вынули (кстати, так же неприятно).       Снова щелчки механодендрита.       – Приготовьтесь к сбору венозной крови, – проговорил Адепт пока возился с образцом.       Вскоре он всё же соизволил снять ремни. Я разогнулась, но моя спина ныла, а голова кружилась.       – Мне кажется, я упаду в обморок...       – Ваши данные говорят обратное. Риск этого равен двенадцати и восьми десятым процента. Это приемлемый риск. Дополнение: головокружение является частым последствием люмбальной пункции. Оно пройдет как только давление внутри позвоночника перейдет к оптимальным значениям, – эти слова звучали уже более охотно.       Понятия не имею зачем мне эта информация. Да и моя голова уж слишком кружилась чтобы как-то адекватно воспринимать всё это.       Следующим этапом был сбор венозной крови. Это мне хотя бы знакомо. Техножрец принялся закреплять нужные ремни самостоятельно. По всей видимости, я ну уж слишком плохо справлялась.       Его руки были органическими, настоящими, неожиданно тёплыми. Хотя движения были холодными. Он хватал и перемещал мои конечности так, будто они не являются частью живого человека.       "Протяните руку.",       "Сжимайте и разжимайте ладонь.",       "Сжимайте сильнее."       Он обращался так со мной в целом. В действительности, я была для него лишь объектом – очередным биологическим механизмом. И какими бы живыми и тёплыми не казались его ладони, за его спиной всё ещё виднелись разного назначения механодендриты. И каждая из этих паучих лапок существует только для того, чтобы разбирать, анализировать и изменять механизмы вроде меня.       – Образцы собраны. Вы можете быть свободны, – к этому моменту я уже не была закреплена ремнями и была полностью одета.       Голова кружилась, но, тем не менее, мне хватило смелости на вопрос.       – Для чего это было? Я могу наконец узнать?       – Сбор биологического материала осуществляется для снижения риска отвержения во время имплантации.       – Они... – не заметила я, как начала думать вслух, – Они действительно хотят сделать из меня сервитора... – пазл в голове чётко складывался.       По телу пробежали мурашки. Начало подташнивать.       – Мне неизвестно. Это не входит в мои компетенции, – Адепт поднял единственную бровь. – Тем не менее, такую процедуру для материала к сервиторизации я считаю избыточной, – он отвернулся.       Даже не знаю, успокоили ли меня его слова или заставили переживать ещё больше.       – Вы можете быть свободны.       Когда я вышла, то встретил меня уже не скитарий. Сервитор. Другой, не тот что принес еду ко мне в ячейку, но всё с таким же пустым взглядом, с таким же подгнившим лицом, такими же грубо установленным имплантами и тем же мерзким запахом.       – Следуйте, – сказал органическими связкам, но неестественно монотонно.       Он повернулся и стал идти той же дорогой что я пришла сюда. Но потом, поняв, что я стою на месте, остановился.       Это был худший момент чтобы увидеть сервитора. Я облокотилась спиной о стену и замерла, мой взгляд впился в него. В глазах помутнело – слёзы. Рефлекторно, я старалась сдерживать себя. Едва ли получалось. Когда я моргала, слёзы сами скатывались по щекам к подбородку.       – Вы должны следовать, – повторил сервитор.       Ни злости, ни раздражения, ни понимания. Всё тот же пустой взгляд.       И это моя судьба? Разве это я заслужила? Чем? По какой причине никто не может ответить?       Всё что мне оставалось это следовать, еле понимая ноги. Подошвы шуршали по холодному полу.       Разве они не знают всё?       Опустила голову, в ней был шторм, ничего больше я ощущать не могла. Задумавшись о своей судьбе, я совсем не заметила как сервитор начал вести меня совсем другими путями. И даже когда заметила что нахожусь в незнакомых местах, не могла оторваться от своих мыслей. Какая разница где я? Какая разница, если моя судьба это стать вот этим? Плевать, абсолютно плевать. Даже с закрытым ртом, пытаясь не издавать лишних звуков, я вслух рыдала.       Сервитор остановился. Я остановилась за ним, всё ещё смотря в пол. Тишина. Всё же подняла голову. Два шлема скитариев повёрнуты в мою сторону.       – Погружайтесь. Шаттл направляется к Кузнице-Ковчегу Реконструктор 89-Омега.