tnds?ut

***

Эл, как обычно, двинулся к кухне. Все же, надо бы позавтракать. — доброе утро. — произносит детектив и подходит к столу, на котором уже стоял ноутбук и кружка чая, после чего делает глоток. Он выглядел совершенно спокойно, однако после посещения Лайта, внутри что-то взрывалось, подобно вулкану, а потом оседало обжигающей лавой по всем легким. И, к удивлению, не от злости. Конечно, ему не нравились оскорбления в свой адрес. Но когда их произносит Ягами - Эл чувствует небольшую победу. Все время, что детектив знал Лайта - тот держал свой идеальный образ лучшего ученика, студента, примерного сына, верного товарища и коллеги. В нем почти не было изъянов. И, вот, когда наступал момент, в который Лайт закипал, как чайник - брюнету прилетал удар. И тогда одному Ягами было известно, куда он попадет - в челюсть, в нос, может, в лоб? "Око за око, мой друг." Но, ощущая этот удар, детектив наблюдал за тем, как маска "идеала" рушится, подобно мраморной скульптуре. Это раззадоривало. Когда Лайт терял самоконтроль - Эл мог видеть то, что скрыто за этой напущенной вежливостью. То, что, обычно, Ягами прячет глубоко в себе, пытаясь поддерживать свой статный образ. Гнев, злость, обида, даже ненависть - это все легко читалось в глазах и действиях шатена. И сейчас Рьюзаки наблюдает ту же самую картину, пусть, и выражена она не через удары, а с помощью оскорблений. Это приближало детектива к решению ребуса под названием не "Кира", а "Ягами Лайт". — доброе, Эл. Я надеюсь, ты спал? — отзывается Винтер. Рьюзаки на секунду поджимает губы, после чего молча берет зефир, макая в кружку приторно-сладкого чая. — ясно.. — тяжело вздыхает блондин, доставая из холодильника салат и ставя на стол. Впрочем, он уже привык к таким выходкам детектива, поэтому знал, что говорить что-то по этому поводу - бесполезно. — Я оповестил Ниа о том, что нам понадобится помощь, однако он настоял на разговоре с тобой. Также он сказал, что сегодня не придет, поэтому лучше позвони ему и все обсуди. Эл кинул взгляд на мужчину, после чего кивнул, откусывая сладость. — может, поешь хоть что-то нормальное? — блондин придвинул салат к Эл и сделал глоток кофе. — зефир - вполне "нормальное". Это довольно полезный продукт - глюкоза обеспечивает энергию, повышая работоспособность мозга и улучшая память. — но на одних сладостях далеко не уйдешь. — мне не нужно "далеко". Мне нужно лишь в пределах возможного. — хмыкнув.

*

Детектив сидит на кровати, поджав ноги к себе, и слушает размеренные гудки до тех пор, пока на экране ноутбука не высвечивается буква "N". — здравствуй, Ниа. Ты хотел поговорить. — да. Я изучил дело с этим спреем. И я понял, что ты хочешь начать искать его по всем рынкам. — все правильно. — поднося большой палец к губам — тебя что-то напрягает? — меня напрягаешь ты, Эл. Для того, чтобы рассмотреть всевозможные способы приобретения этого средства, мне нужно будет подключить свою команду, а, точнее - членов СПК. Господа Аидзава, Моги и Мацуда - теперь тоже состоят в моей команде. Я хочу задать вопрос: будет ли смысл в нашей помощи? Ведь мы работаем группой и взаимодействовать с человеком, который не прислушивается к другим - будет тяжело. Звучало укоризненно. — ты ведешь к тому, что я спас Киру? — отчасти. Я вполне понимаю твою позицию, ведь, когда ты расследовал это дело - уже знал, что Ягами - Кира. Но ты не "рубил с плеча", ты искал доказательства, чтобы законно его арестовать. Но дело в том, что именно такая стратегия тебя чуть не погубила, и, при этом, если ты, вдруг, забыл - многим людям после твоего ухода не повезло выжить также, как тебе. Ягами Лайт загубил огромное количество жизней за все эти годы. — это так. — кивает Рьюзаки, пусть, и понимает, что Ниа не увидит его действия. — но мое решение не изменится. Если ты хочешь, чтобы я вам отдал Ягами - я уже озвучил свою позицию по этому поводу. И мой ответ - нет. На том проводе слышится тяжелый вздох и разлетевшиеся пазлы. — в этом и дело. Я уже осознал, что это не принесет никакого толка, поэтому не прошу тебя об этом, пусть, и не понимаю, зачем ты возишься с ним. Однако, чтобы мы могли продолжить работать вместе, я должен тебе сказать, что, впредь - я против твоей самодеятельности. Мы работаем в команде, помогая друг другу, а не принимая решения за всех. — хорошо. Касаемо этого дела я не буду принимать решения самостоятельно. — доставая конфету из кармана. — я рад, что мы услышали друг друга. Если мы что-то найдем - сообщим. Будь на связи. После этих слов Ниа сбросил трубку, не дав шанса сказать что-либо на прощание. Впрочем, ничего удивительного, Эл привык к такому концу диалога.

*

До самого вечера Рьюзаки решал мелочные дела, за которые неплохо платили. Конечно, он мог их и не брать, ведь в деньгах не нуждается, да и он привык к более сложным вещам. Тем не менее он принимался за их раскрытие, чтобы отвлечься, направить мысли в другое русло и даже "отдохнуть". В основном - помогало. Но сейчас, почему-то, брюнет от этого ощутил лишь еще большую усталость. — Эл. — Винтер, как всегда, постучался, но не дождался ответа и вошел в комнату детектива — врачи сказали, что сегодня Лайта Ягами можно попробовать посадить в вертикальное положение и попросили передать это тебе. Рьюзаки прикусил большой палец, отводя глаза в потолок. "Я полагал, что такое положение ему противопоказано. Вероятно, я слишком вовлечен. Но отсрочка восстановления отсрочивает и его заключение." — мм.. Хорошо. Скажи им, что не нужно этого делать. — почему? — спрашивает блондин и непонятливо приподнимает бровь. — я сам его навещу. — детектив слез с кровати. — снова.. — Винтер тяжело вздохнул и прикрыл глаза — почему же ты так любишь находиться рядом с ним? Он преступник. Убийца. Последние слова заставили детектива остановиться и устремить взгляд в пол. — я прекрасно это знаю. Знаю лучше, чем кто-либо. И я не люблю находиться рядом с ним. Тем не менее, это помогает.. Я не хочу отчитываться. — подняв взгляд перед собой и положив руки в карманы, брюнет направился к палате 707. Винтеру лишь оставалось смотреть ему вслед. "Почему же это помогает? Раньше я действительно думал, что дело в самой комнате, а не в Лайте. Но, кажется - это не так." Двигаясь по длинному коридору, Рьюзаки снова погрузился в свои мысли. Он не мог найти ответов. Ни одного. Тем не менее, факт оставался фактом - рядом с Ягами умственные способности Эл увеличиваются аж на 5 процентов. А, может - и на все 10. — здравствуй, Лайт. — увидев, что юноша не спит, детектив закрыл дверь и подошел к своему креслу, уселся в него и устремил взгляд на Ягами. Шатен не ответил. — как ты себя чувствуешь? — даже не знаю, Рьюзаки. Как, по твоему, может чувствовать себя человек с пятью пулевыми? — смотря в потолок. — полагаю.. Скучно? — что? — скучно. Тебе здесь нечем заняться и это делает тебя более раздражительным. — как проницательно. Обязательно запишусь к тебе на сеанс, психолог. — с сарказмом произносит Лайт, однако сейчас его голос звучит уже гораздо увереннее, а не шепотом. — снова язвишь. Мне не нужно быть психологом, чтобы видеть твой психологический портрет. — м-м. И что же ты там видишь? — переводя глаза на Эл. Рьюзаки слегка растерялся от этого вопроса. Но потом наклонил голову вбок, буквально пялясь на Лайта несколько секунд. — в данный момент - довольно эгоцентричного убийцу, который не умеет признавать свое поражение, и, к тому же, любит хамить. — я - не убийца. — хмыкнув, Ягами отвернулся, смотря в окно. — убийца. Твои руки по локоть в крови. Тем не менее, я пришел не для того, чтобы тебе об этом напомнить. — что-то я этого не заметил. Все, что ты делаешь, когда приходишь сюда - пытаешься меня унизить. — мне это совершенно не нужно, Лайт. Ты и сам справился с этой задачей на складе. Лайт резко поворачивает голову в сторону Эл и на его лице довольно четко читается возмущение. — я был напуган и-! — не оправдывайся. — я не оправдываюсь. Знаешь, ты полный профан в человеческих эмоциях. Ты не понимаешь людей и никогда не поймешь. Ты умеешь анализировать только их поступки, однако с коммуникацией совсем не справляешься. И как же Лайту всегда удается попадать в цель? — мм.. — прикладывая палец к губе в своей манере, тянет детектив — а ты, я так понимаю - хорошо в этом разбираешься? — конечно. — высокомерно поднимая подбородок — я хорошо умею понимать людей. — именно поэтому ты убиваешь тех, кто с тобой не согласен? — я не убиваю тех, кто со мной не согласен. Я избавляюсь от тех, кто мне мешает и портит этот мир. — ты невыносим. — пожимая плечами, отвечает Эл, выдвигая свой вердикт. — ну, я хотя бы не использую людей, как расходный материал. Не нужно притворяться белым и пушистым, Рьюзаки. Тебе всегда было все равно на других. Тебя волнуют лишь твои "вероятности". — я не спорю с этим. Однако у меня все равно есть близкие люди, к которым я испытываю хоть что-то. А у тебя их нет. Также, как и чувств. Ты полностью очерствел и не можешь заставить себя чувствовать хотя бы долю эмоций по отношению к другим, даже к своей семье. Зато когда что-либо касается лично тебя - ты сразу вспыхиваешь. Как спичка. Молчание. И снова оно длится, как целая вечность. Рьюзаки слышит стук собственного сердца, видит пылинки в воздухе, что пролетают совсем рядом. В этой тишине висят все обвинения. Кажется, что Эл знает, о чем сейчас думает Лайт, а тот, в свою очередь - тоже смог пробраться в голову детектива, даже не переводя на него своего взгляда. — хорошо. Твое право так думать. Эл тяжело вздыхает, понимая, что этими слова Ягами не капитулирует. Наоборот - именно таким предложением он, словно обрушивает на детектива целую гору цемента, которая припечатывает его к сырой земле. — я пришел, чтобы помочь тебе. — тем, что посадишь за решетку? — ты так хочешь поскорее там оказаться? — ты этого хочешь. — не только я. Тем не менее, в данный момент, я хочу помочь тебе реабилитироваться. Поэтому мне нужно, чтобы ты попробовал сесть. Лайт переводит взгляд на Рьюзаки, в котором читается "я легко это сделаю и мне не нужна помощь". Однако, когда юноша пытается подтвердить эти слова хотя бы для самого себя - терпит поражение. Он не успел даже до конца напрячь мышцы, как почувствовал острую боль в районе живота и груди, рухнув обратно со сдавленным выдохом. Детектив еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Все таки, это перспектива Лайта так делать. Но его упрямство и правда могло надоедать. Эл протягивает парню руку, разжимая пальцы и предоставляя свою ладонь в качестве опоры. В его взгляде не читается ни сожаления, ни насмешки. Совсем ничего. И из-за этого Лайт немного теряется. — я сам. — не обращая внимания на действие Рьюзаки, Лайт снова собирается с мыслями и пытается сесть, сдерживая стоны боли где-то внутри. Очень глубоко. Сейчас юноша чувствует себя ещё более униженным. Какой он Бог, если даже сесть не может? Но эти мысли Ягами быстро прогоняет из головы. "Это пустяк, формальность, обычное тело. Из-за этого не стоит переживать." Но, сколько бы Лайт не пытался себя в этом убедить - боль расползалась все дальше, доходя до бедер и пуская колкие мурашки. Перед глазами все начало кружиться, а жар, что понимался по спине - доходил до самых висков, вызывая пульсацию. Больно. Очень больно. Юноша жмурится, не желая мириться со своим положением, чувствовать боль, ничего видеть перед собой. Но через секунду ощущает, как холодная ладонь ложится на спину, медленно поднимая корпус вверх. Она настолько холодная, что даже через кусок ткани Лайт чувствует, как жар в этом месте "остывает", а боль, словно уменьшается. А потом снова касание, уже в районе ключицы. Придерживающее и такое же ледяное. — ты в порядке? — спрашивает детектив. Сейчас Ягами вообще плохо, что слышал. Он словно находился под водой, а Эл - где-то на берегу, пытаясь докричаться. К солнечному сплетению подступает ком и Лайт чувствует тошноту. Он жмурится вновь, чтобы перед глазами все так сильно не мелькало, однако калейдоскоп из звездочек остается с ним даже тогда, когда он закрывает глаза. Они рисуют незамысловатые узоры на черном фоне, пока по ушам и вискам пробегают мурашки. Эл не отстраняется. Его ледяные руки все еще чувствуются через ткань медицинской рубашки. Он просто ждет, пока Лайт скажет, что он готов и его можно отпустить. Но Ягами, пока что не готов. И как бы ему не хотелось себе признаваться в этом - боль действительно была невыносимой. Кажется, прошла минута, а, может, все две. Все это время по палате разносилось лишь тяжелое дыхание Лайта, отскакивая от стен эхом. — отпусти. — шепотом произнес шатен, прикладывая не мало сил на то, чтобы открыть глаза. Теперь все кружится гораздо меньше. Рьюзаки ещё несколько секунд смотрит на парня сосредоточенным взглядом, после чего медленно отстраняется, но не садится в кресло. Он остается стоять рядом, даже не кладя руки в карманы, словно чувствуя, что Лайт в любую секунду может плюхнуться назад и этим резким движением повредить себе что-то ещё. — голова кружится? — спрашивает детектив, смотря на рыжеватую макушку. — нет. — сиплым голосом отвечает Лайт и обводит комнату взглядом. Уже не так больно. Кажется, тело начинает привыкать. — тошнит? — нет. — хорошо. Тогда попытайся немного подвинуться и свесить с кровати ноги. Сможешь? Лайт сжимает ткань одеяла в здоровой руке, вцепляясь мертвой хваткой, а потом медленно отодвигает его часть в сторону. Юноша аккуратно сгибает ноги, упираясь ладонью одной руки в поверхность кровати, а вторую - загипсованную - поджимает к себе. Приподнимает копчик и еле сдерживает надломленный вдох сквозь стиснутые зубы. Больно. Снова. Теперь в глазах не просто звездочки - там целые искры. Лайт не успевает осознать, как его здоровая рука, будучи единственной опорой, начинает скользить по простыням в сторону. Он видит, как мир начинает переворачиваться, а потом останавливается. Мягко, как-то слишком плавно для падения на жесткий матрас. На затылке чувствуется уже знакомый холод, как и на спине. — поймал. — констатирует факт Рьюзаки с таким невозмутимым лицом, словно Лайт бросил ему теннисный мячик.