Нарушая дистанцию

6.

Этой ночью Чонгук перестал быть учителем. А Тэхён перестал быть просто учеником. Они стали двумя точками в пространстве, которые вопреки всем правилам нашли свой центр тяжести друг в друге. Оказавшись в спальне, Чон мягко, но настойчиво толкнул Тэхёна на кровать. Тот пружинисто упал на спину, и не успел он даже выдохнуть, как Чонгук уже навис сверху, накрывая его своим телом. Тэхён почувствовал на себе его вес — приятную, будоражащую тяжесть взрослого мужчины. Чонгук уперся коленями в матрас между его бедер, а локтями зажал голову парня, создавая из своего тела своего рода кокон. В комнате было темно, только тусклый свет из коридора обрисовывал резкие скулы учителя и его растрепанные волосы. — Ты хоть понимаешь, насколько ты невыносим? — прошептал Чонгук прямо в его губы. Его руки скользнули под толстовку Тэхёна, обжигая горячими ладонями прохладную кожу ребер. Тэхён невольно выгнулся навстречу, зарываясь пальцами в темные волосы Чонгука. Сейчас, когда между ними не осталось дистанции, когда ткань их одежды терлась друг о друга, каждое движение ощущалось в десятки раз острее. Чонгук прижался плотнее, заставляя Тэхёна почувствовать каждый сантиметр своего тела, и начал покрывать его шею медленными, властными поцелуями. Тэхён зажмурился, вцепившись в плечи учителя, и единственное, что он мог слышать — это бешено колотящееся сердце Чонгука, которое билось в унисон с его собственным. У Чонгука сорвало крышу: он давно видел, как Тэхён его увлекает не в том русле, в котором должен.Он снял с Тэхёна толстовку и начал покрывать его обнаженное тело поцелуями, касаясь своими пальцами твердых сосков младшего. — Господин Чон… — выдохнул со стоном Тэхён, сминая ткань простыни под собой. Чонгук удовлетворен такой реакцией ученика, ему хотелось услышать, как тот может извиваться под ним, когда он будет вдалбливать того в матрас своей кровати. В комнате было невыносимо жарко… или же так было только им обоим? Тэхён гулял своими руками по голому торсу Чонгука, его футболка была снята еще тогда, когда они пытались дойти до спальни, не разрывая контакта с друг другом. — Сними с меня эти чертовски неудобные штаны… — Чонгук не ожидавши такой нетерпимости от ученика, лишь улыбнулся и жадно целовал Тэхёна в самый низ живота, где кожа была наиболее чувствительной. Без лишних слов Чон потянулся к резинке штанов и сняв их с бельем, облизнул свои губы. Он начал осматривать мальчишку, видя стоя колом средний размер члена который истекал собственной смазкой. Стон который вылетел из уст Тэхёна был слишком длинным и сладким, в паху у Чонгука разливался невыносимый, давящий жар, а плотная ткань брюк стала слишком тесной. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не потерять контроль окончательно, когда Тэхён так податливо извивался прямо под ним. — Какой же ты идеальный, — Чонгук резко снял с себя брюки с нижним бельем, ожидая реакции Тэхёна. Увидев, что тот готов и дает ему «зеленый цвет», тот поддался вперед, исцеловав всю шею младшего, параллельно он потянулся в сторону прикроватной тумбочке где лежал лубрикант. Тэхён почувствовал, как сердце готово вырваться из груди, когда прохладные капли лубриканта коснулись его кожи. Он невольно сжался и, затаив дыхание, едва слышно прошептал: — Господин Чон… я… мне немного страшно. У меня это в первый раз. Чонгук тут же замер. Весь его властный напор мгновенно сменился накрывшей волной нежности. Он отложил флакон и, нависнув над Тэхёном, аккуратно заправил выбившуюся прядь волос ему за ухо. Его взгляд стал мягким, а голос — низким и успокаивающим: — Посмотри на меня, маленький мой, — он дождался, пока Тэхён поднимет на него свои полные трепета глаза. — Я никогда не сделаю тебе больно. Просто доверься мне. Мы будем двигаться настолько медленно, насколько ты захочешь. Чонгук нанес немного лубриканта на пальцы и коснулся узкого входа, чувствуя, как Тэхён невольно вздрогнул. — Тише, просто расслабься, — прошептал он, начиная медленно растягивать податливое кольцо мышц. Прошло совсем немного времени, и первоначальный страх Тэхёна начал таять, сменяясь совершенно новыми, тягучими ощущениями. Он почувствовал, как напряжение уходит, а на его место приходит странный, томительный зуд, требующий большего. Тэхён сам не заметил, как начал податливо выгибаться навстречу руке учителя, неосознанно поддаваясь пальцу, который медленно и уверенно исследовал его изнутри. Чонгук внимательно следил за каждым изменением в лице младшего. Заметив, что стоны Тэхёна стали более глубокими и в них больше нет боли, он добавил еще немного лубриканта. — Умница, — низким голосом похвалил он, чувствуя, как Тэхён расслабляется и буквально плавится под ним. — Ты так хорошо меня принимаешь. Убедившись, что парню комфортно, Чонгук осторожно начал вводить второй палец, расширяя его еще немного больше. Тэхён судорожно выдохнул, запрокинув голову, и его пальцы впились в плечи Чонгука. Теперь внутри него стало еще теснее и жарче, и этот восторг окончательно вытеснил остатки здравого смысла. Убедившись, что Тэхён достаточно подготовлен и его тело доверчиво обмякло, принимая ласку, Чонгук мягко извлек пальцы. Тэхён почувствовал мимолетную пустоту и невольно всхлипнул, ища продолжения. Чонгук навис над ним, упираясь крепкими руками по обе стороны от головы младшего. Его взгляд горел первобытным желанием, но в движениях всё еще сквозила трепетная осторожность. Он приставил головку своего члена к самому входу, который уже влажно блестел от лубриканта, и замер на секунду, давая Тэхёну возможность привыкнуть к новому, гораздо более ощутимому давлению. — Тэхён-а, дыши… — прошептал он, накрывая губы парня коротким поцелуем. С тихим, сдавленным стоном Чонгук начал медленно входить, чувствуя, как невероятно узкие и горячие стенки плотно обхватывают его, принимая внутрь. Тэхён резко закинул голову назад, его пальцы до белизны в костяшках вцепились в плечи Чонгука, а из глаз невольно брызнули слезы от этой ошеломляющей полноты. Чонгук замер, давая телу младшего растянуться и принять его целиком. Ему самому было чертовски трудно сдерживаться, чтобы не начать двигаться сразу, но комфорт Тэхёна был превыше всего. Когда Тэхён немного привык к ощущениям, Чонгук начал совершать первые, осторожные и короткие толчки. Он чувствовал, как младший всё еще немного зажат, и решил помочь ему расслабиться единственным верным способом — полностью заполнив его мысли собой. Он склонился к самому уху Тэхёна, обжигая чувствительную кожу горячим дыханием. Его голос, обычно строгий и размеренный, теперь превратился в низкий, порочный шепот: — Вот так, маленький мой. Ты такой узкий, боже, ты даже не представляешь, как сводишь меня с ума, — Чонгук сделал толчок чуть глубже, заставляя Тэхёна рвано выдохнуть. — Ты ведь чувствуешь, как сильно я тебя хочу? Прямо сейчас твой учитель глубоко внутри тебя... Ты принадлежишь мне, Тэхён. Только мне. Эти пошлости, сказанные таким бархатным, вкрадчивым тоном, подействовали на Тэхёна сильнее любого наркотика. Он почувствовал, как стыд окончательно сгорает в этом жаре, а тело само начинает подстраиваться под ритм старшего. — Еще... — едва слышно попросил Тэхён, извиваясь на простынях и больше не пытаясь сдерживать свои громкие, сладкие стоны. Чонгук довольно рыкнул, слыша эту просьбу. Понимая, что Тэхён наконец расслабился и готов, он начал двигаться увереннее, постепенно превращая осторожные толчки в тот самый мощный, сокрушительный ритм. Поняв, что Тэхён больше не чувствует боли, Чонгук отбросил последние капли самообладания. Он перехватил руки младшего, прижимая их к подушке над головой, и начал уверенно и мощно вжиматься в него, задавая сокрушительный, рваный ритм. В комнате стало невыносимо жарко. Звуки шлепков тел друг о друга и тяжелое, перемешанное дыхание заполнили всё пространство. Тэхён, казалось, совсем потерял связь с реальностью. Он только и мог, что судорожно ловить ртом воздух, пока его тело сотрясалось от каждого глубокого толчка учителя. — Да... Господин Чон, еще... пожалуйста, еще! — Тэхён кричал почти в исступлении, его голос срывался от наслаждения. Он сам подавался бедрами навстречу, стремясь ощутить Чонгука еще глубже, еще острее. Этот азарт в глазах старшего и его сильные руки, уверенно вдалбливающие Тэхёна в матрас, заставляли младшего буквально сходить с ума. Чонгук видел, как Тэхён извивается под ним, полностью подчиненный его воле, и это зрелище доставляло ему почти болезненное удовольствие. Им обоим было до безумия хорошо — так, будто мир вокруг перестал существовать, оставив только эту кровать, этот неистовый ритм и их общую, обжигающую страсть. Несмотря на то что страсть накрыла их с головой, Тэхён всё ещё чувствовал, как к щекам приливает густой румянец. Он был до смерти смущён своими желаниями, но то, что творил с ним Чонгук, заставляло его честность брать верх над стыдом. Он зажмурился, не в силах выдержать прямой, горящий взгляд учителя, и притянул Чонгука за шею к своему лицу. — Господин Чон… — прошептал он, едва касаясь губами его уха. — Пожалуйста… я хочу чувствовать вас ещё сильнее. Заставьте меня… забудьте, что я ваш ученик. Эти тихие, полные стыдливого откровения слова стали для Чонгука настоящим ядом. Тэхён краснел, прятал лицо в изгибе его плеча, но продолжал шептать о том, как ему нравится это давление внутри, как он хочет, чтобы Чонгук не останавливался. Чонгук перехватил его губы своими, заглушая очередной стон глубоким, властным поцелуем. Тэхён отвечал со всей искренностью, на которую был способен, сплетая их языки и чувствуя, как от этого поцелуя внизу живота всё окончательно плавится. Ритм стал неистовым, почти невыносимым. Тэхён чувствовал, что сознание медленно покидает его, растворяясь в ярких вспышках перед глазами. Наслаждение достигло того самого предела, когда больше невозможно было произнести ни слова. Тело младшего натянулось, как струна, пальцы ног поджались, и с громким, сдавленным вскриком Тэхён содрогнулся в мощной разрядке, кончая себе на живот. Жаркие капли обожгли кожу, но он этого почти не заметил, полностью отдавшись конвульсиям удовольствия. Чонгук, видя, как мальчик под ним плавится, больше не мог и не хотел сдерживаться. Его собственные мышцы напряглись до предела, а дыхание стало хриплым и тяжелым. Сделав несколько последних, самых глубоких и резких толчков, он с рычанием излился следом, направляя всё свое неистовое желание туда же — на обнаженный живот Тэхёна, поверх его собственной смазки. В комнате воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь их рваным, тяжелым дыханием. Чонгук обессиленно упал на Тэхёна, придавливая его своим весом, и уткнулся носом в его мокрую от пота шею. Внизу живота всё еще приятно пульсировало, а по телу разливалась блаженная тяжесть. Когда дыхание немного выровнялось, Чонгук приподнялся на локтях, всматриваясь в полузакрытые глаза Тэхёна. Младший выглядел совершенно изможденным: растрепанные волосы, припухшие от поцелуев губы и сонный, затуманенный взгляд. — Идем, нужно привести тебя в порядок, — нежно прошептал Чонгук. Он аккуратно подхватил податливое тело Тэхёна на руки. Тэхён лишь слабо обвил руками его шею, пряча лицо в изгибе плеча и не имея сил даже на то, чтобы стоять самостоятельно. В душе Чонгук бережно омыл его, позволяя теплым струям воды смыть остатки пота и смазки, а заодно и остатки напряжения этой ночи. Тэхён почти засыпал прямо под его руками, полностью доверяя себя учителю. Вернувшись в спальню, Чонгук уложил его на свежую сторону кровати и накрыл одеялом, тут же притягивая к себе со спины. Тэхён уютно прижался к его груди, чувствуя мерное биение сердца старшего. Уже проваливаясь в глубокий сон без сновидений, Тэхён понял одно: этот мир за дверью этой комнаты больше не имел для него никакого значения. Теперь у него был Чонгук. И этого было более чем достаточно.