Виски со льдом

Топот каблуков гулко раздавался по опустевшему первому этажу - холлу отеля. Аластор ныне не напевал приевшуюся мелодию одной из множества джазовых песен: тот был на взводе, а его и без того непрезентабельный сюртук заимел более облезлый вид чем до недавних событий. Предмет гардероба оказался словно старый зонт: непригоден, но выкинуть - рука не поднимется. Уставший и измученный, он сел на высокий барный стул и с натянутой улыбкой произнёс: - Как обычно, друг мой, как обычно.. - эти слова произносились нечасто, но Хаск прекрасно понимал что от того требуется. Окинув вынужденного "друга" взглядом полным презрительного скептицизма, прямо как лёд в бокале с виски - в нём читалась нотка любопытства, которая разбавляла напускную враждебность. Эти двое уже давно привыкли быть на одной стороне, закованные в свои непонятные взаимоотношения "коллег". Уже не было того желания перегрызть друг другу глотки как в прошлом. И тот же самый отель, в который его притащили насильно, не казался чем-то страшным, наоборот: он стал местом, в которое кот бы даже после вольной прогулки без сомнений вернулся. Но не без вредного отрицания. Карамельный цвет жидкости в стакане переливался вместе с гранями кубиков и самой стекляшкой. Картёжник хорошо справляется со своей работой, будь то разлив напитков, растирание бокалов или смиренное молчание вынужденного слушателя. Но Аластора слушать не приходилось, как он же сам и считал. Вкус спиртного разливался во рту и горло щекотала приятная прохлада вместе с горечью. Неделя выдалась ошеломляющей и вымотала всех по-полной: прирост гостей желающих испытать на себе чудесное искупление, возможность уничтожения ада и рая вместе взятых, заточение в башне. Последний глоток и гранёный стакан был осушен, со стуком поставлен на лакированную стойку. Намёков не требовалось и его наполнили повторно. Что-ж... Если подводить итоги - не всё кажется таким плохим, каким мы его видим. Радио-демон обрёл полную силу, чему Рози точно была мягко говоря омрачена. Так ли это? В любом случае - сомнения появились в обоих головах, особенно перед тем как аннигилировать злосчастную пушку с ангельской энергией. Ухо Хаскера с тихим возмущением дёргается когда перед ним вновь ставят стекляшку с почти растаявшим льдом. Прищур и хитрый взгляд из приопущеных век не пропускает подобной детали. Раздаётся тихая усмешка. Нет-нет, совсем не пьяная. Ему искренне смешно. Подумать только, его давний знакомый едва не угрохал всех. Движимый едкой местью и какими-то личными мотивами. Жаждущий уничтожить свой позорный отрезок прошлого, негожий идол себя наивного. Аластор помнит, как тряслись его руки с невыразимой злобой, как в порыве агонии некогда мягкотелый простачок был способен на высшие меры. Даже тогда, глаза его смотрели на него. С обидой, с горечью самого крепкого виски и взглядом навсегда преданного человека. А обидеться на него могли из-за многого. Вспоминались робкие руки на плечах - завсегдатая эмоциональность давала о себе знать. Ток промеж ассиметрии антеннок, бегающий взгляд прямо как у без опытного школьника. И предложение. Такое робко сказанное, полное воодушевления. Очередная порция алкоголя улетела залпом. Ладонь сжала копну волос на височной области, минуя длинными пальцами черный рог на макушке. Дело катилось в какую-то пропасть, рядом с которой не было даже и намёка на рукотворную табличку из досок с кривой надписью, кратко объясняющей что тут. В случае же наших событий, что, собственно происходит. Грешник-кот очень хотел бы себе какую-то прямую подсказку насчёт внезапной попойки, ведь та выглядела явно не за радость в честь празднования - Аластор был как тот, кому откровенно побоку на веру в искупление, а участившиеся визиты лишь ощущались волной новых мутировавших тараканов шныряющих и портящих настроение - больших таких, которых нельзя выпроводить. Картёжник понял что ему не слишком хочется доходить до грани, когда управляющий напьётся до беспамятства и возникнет очередная вероятность стать свободным слушателем, потому он поставил на стол начатую прямоугольную бутылку с виски и повиливая хвостом из стороны в сторону пожелав доброй ночи ушёл в направлении лестницы - ведь его номер находился не так высоко. Навстречу, как никогда вовремя, шёл сам Люцифер. "Вот это да" можно было бы сказать на месте бармена, но данная картина уже устаканилась в головах постояльцев и теперь они лишь улыбались на очередное прозвище без единого раза называния их по имени. - Вниз рекомендую не ходить, там один радиоведущий скоро будет давать сольное выступление по пустой бутылке, персонально для тараканов Нифти. – О, ээ.. Что? Ты имеешь ввиду того красного парня? - кот лишь сонно повёл ухом и с саркастической усмешкой прошмыгнул мимо, скрываясь за дверью с золотой номерной табличкой. Люцифер неспешно спускался по лестнице, минуя порожек за порожком, как бы готовясь к тому что слова сказанные грешником окажутся либо странно действительны либо это была дурацкая шутка. Ситуация приняла новый оборот, когда он в действительности увидел сгорбленную фигуру за барной стойкой. Она сидела неровно, готовясь вот-вот с грохотом свалиться со стула, а одна из ладоней уныло подпирала голову. Слышался голос. Тихий-тихий, как будто кто-то бубнил под нос разговаривая сам с собой. - Бемби? Не думал, что ты любитель выпить в одиночестве. Может и вовсе латентный алкоголик? - М-м-м... - Аластор что-то задумчиво промычал. Может быть, думал над колкостью, а может просто смаковал вкус горечи на языке. Люцифер присел на соседний стул без спинки и выдохнул. Всё тело прямо сейчас странно ломило и места которые находились прямо под проводами до сих пор навязчиво ныли. Обычно это происходило где-то под вечер, по часам ада. Лу следит за замедленными действиями, так и не потерявшими присущей Аластору элегантности, тем, как тот ставит бутылку обратно на стойку с характерным звяканьем и как делает ещё глоток. Серединой айсберга оказывается мятая рубиновая ткань вовсе не плотно прилегающая к груди - предмет верха распахнут на середине, словно его владелец больше никого не ожидал. Дыхание было медленным, а вот щёки стремительно начинали гореть. Картину портили зелёные стяжки сотканные из магии вуду, грубо сшивающие мясо. Маленькая бесцветная капелька стекает по шее, минуя дёрнувшийся кадык и острые ключицы. Погодите-ка. Управляющий болезненно зашипел, как только эта капелька достигла груди и впиталась куда-то в край подсохшей корочки. Он встряхнул ближайшую к Люциферу сторону рубашки, тем самым поправляя откровенно сильный вырез и ткань с кучей складочек и с парой коричневых пятнышек. - Подарок от Адама? Никак не отпускает, да? - прозвучало ни то с усмешкой, ни то с сочувствием. - Когда вы говорите, принято смотреть собеседнику в глаза. Мои глаза находятся чуть выше. - Но ты сам ведь отворачиваешься! - спустя кучу стычек невозможно было не заметит постоянный уход от прямого зрительного контакта. - Это не отменяет того, что нужно вести себя прилично. - вместо ответа, король схватился за бутылку и прямо с горла жадно отхлебнул несколько глотков, после чего сжал край стойки и стукнул донышком стекляшки. Совету последовали и нарушитель спокойствия хмуро взглянув наконец-то в лицо собеседнику, вдруг смял внутренний край губ зубами: Аластор не выглядел раздражённо, даже напротив - какой-то вялый и с глупой, безвредной улыбкой. Что за чудесное ново-обретение в коллекции? Сухие волосы смотрелись растрёпанными без укладки и выглядели как гнездо неумелой птицы. По спине пробежались толпой мурашки когда соседний стул скрипнул и названный по привычке соперник сидел уже напротив, без всякого стыда и с вызовом пялясь. Прищур мнимой добычи выглядел хитро и благосклоннее чем обычно бывало. Даже уши более не дёргались - сливаясь с копной волос, обретая некую статичность и чуткую настороженность. Он был словно одна чертова сингулярность. Объектом, что не поддавался никаким законам, все воспоминания о нём сплетались обрывками и перемешивались между собой. Его голос и помехи оставались шуметь в ушах, колкости полные язвы. - Хм-м, точно. К слову, почему вы здесь, а не в спальне вместе со своими прелестными крякающими друзьями? - этот самый голос теперь звучал иначе, словно что-то в нём потерялось. Он звучал спокойно и бархатно, более не шелковисто-показушно, с искромётной харизмой ведущего, который привык говорить о последних новостях, и завлекать внимание публики. Слушатель сейчас приходился один, без того - сидел рядом, преисполненный горящим вниманием. Ещё пара глотков словно оказалась лишней. Морнингстар закашлялся и утерев губы костяшками стал смотреть с подозрением: - Это была самая дурацкая случайность и любопытство. После такого.. - он поболтал каплями на донышке. - я точно смогу уснуть. - О-о, ха-ха-ха, проблемы со сном.. - дьявол сердито вздохнул, настолько его бесило общение с грешниками. Иногда, оно помогало разбавить однообразные дни прибывания в этом чертовом отеле. Редко можно было увидеть гордую улыбку на лице Чарли, когда та заставала его за диалогом с кем-либо из постояльцев. Девушка искренне считала что её отцу не хватает социализации и радовалась хоть какому-то проявлению интереса к окружающим. С другой же стороны, жертвой для диалогов становился сидящий перед ним олень, который оказался не лучшем собеседником постоянно выводящим из себя и заставляющим испытывать вырывающийся из рук огонь и бешено мечущий хлыстовидный хвост за спиной. - Могу.. Решить и твою проблему. - он перевёл взгляд на солнечное сплетение перед собой и скучающе направил к нему указательный палец, как бы подтверждая теорию своих слов. Пушистое ухо взволнованно шевельнулось, пока его владелец грел губами стакан с уже давно чистым виски, просто задумчиво опешил. Аттракцион невиданной щедрости подкупал собою, но сама внезапность предложения застала оверлорда врасплох и теперь он выглядел малость униженным. Этого сполна хватало Люциферу чтобы почувствовать себя снова на коне и расслабиться, слыша скрип жужжащих помех старого радио рядом с собой. Черт знает что вообще его заставило открыть рот в направлении этой темы: скука или желание поставить в неловкое положение и лицезреть очаровательное замешательство на приятном глазу лице? Теперь, это было неважно. Он знал, что в аду всё решали связи, а так же желание постоянно дёргать за ниточки, торговать своими услугами и контрактами. Мощь и авторитет играли свою роль, помогая буквально каждому встречному-поперечному грешнику встать на вершину цепи власти при должном подходе. И Аластор прекрасно знал это. И знал что клин - клином вышибают, что оплата может оказаться без чёткого звучания и что даже разжижевшими мозгами из-за алкогольного опьянения он осознавал, Люцифер не подпускает кого попало, тем более из грешников так близко. Он давно привык быть глупым питомцем на поводке, как бы унизительно это не было. Перед таким предложением невозможно устоять и можно было поклясться, в него вцепятся зубами, чем угодно, лишь бы взять своё. - Что-ож заманчивое предложение, сэр! Позвольте спросить, где будет оказываться.. Не "первая" помощь? - ненавязчиво съязвили в вопросе, намекая на далеко не своевременную помощь в залечивании раны. Мысли становились поверхностными. Ему не хотелось чтобы данный жест доброй воли происходил где-то в доступном для лишних глаз месте, но при этом какая-то вредная часть себя не давала предложить свои личные метры пристанища гордого одиночки, возможно из-за одностороннего соперничества. Ни в коем случае, в этот раз можно было позволить себе препирательства, компромисс ведь точно найдётся. С соседнего стула спрыгнули. Проморгав пару моментов, Ал отбросил попытки слабой мозговой деятельности, застав лишь ленивое телодвижение рукой и свечение рядом с ними оказавшееся горящим золотом порталом. Подняв задницу с насиженного места, в спине слабо прогнулись вперёд, оценивая её состояние. Как вдруг, слышится гул помех и внезапный олений писк: за сюртук бесцеремонно хватаются, едва ли удачно минуя хвост прямо под ним и резко дёргают в это самое золотое марево. Света в помещении куда они переместились практически не было и понадобится несколько минут чтобы глаза к такому привыкли. В этот раз тянули за рукав, Аластор был готов поклясться даже в таком состоянии, что скоро откусит руки за то что их активно стали распускать за эти грёбаные пять минут. Причём, попытки избегания словесного контакта продолжались: на основание плечей, рядом с ключицами, настойчиво надавили - тем самым устремляя неустойчивое тело к низу, заставляя сесть на край. Ему было немного неловко пускать кого-то в свои покои, тем более тут было мягко говоря не прибрано. Табличка с противоположной стороны словно тихо хихикала и Люцифер повёрнутый к двери спиной развернулся ею уже к Аластору и надеялся что не пожалеет об этом в следующую минуту. Он кашлянул, с презрением попытался прожечь взглядом прямую перед собой, пока нервозно снимал с себя полосатую жилетку, сразу же аккуратно складывая её на ближайшей чистой от пыли поверхности. Не только он испытывал этот смешанный коктейль из сомнительных эмоций: радиоведущий поудобнее уселся на наспех заправленной кровати и старался отвлечься на интерьер вокруг себя в приглушенном свете прикроватных ламп. Под когтистую пятерню попалось что-то гладкое и резиновое.. Это была одна из многочисленных крякв. Её взяли и расфокусированным взглядом принялись рассматривать со всех сторон, так как та отличалась судя по его собственной памяти от сотни своих сородичей. Даже кого-то напоминала - Ли.. - Мысли оборвались, а игрушка была выброшена через плечо, назад. Дьявол повернулся обратно поправляя рукава, хотя лучше бы - лицо, которое выглядело так, словно он прямо сейчас будет препарировать своего соперника здесь и сейчас за всё то, что между ними было. - Сними сюртук. - Сэр, вы наконец решили использовать слова вместо распускания культяпок? - Просто заткнись и давай приступим к делу. - хотелось прикрыться ладонями, в особенности щеки которые почему-то стали припекать. Это всё ебучий виски, зря, зря он только его выпил. - Конечно, конечно... - Аластор неторопливо цеплялся пальцами за пуговицы, которые свободно выскакивали под ними. Чтобы снять его, пришлось привстать и резко сесть обратно - ноги совсем не держали. В целом атмосфера и состояние уже клонили к тому, чтобы не совершать никаких телодвижений и оставаться в горизонтальном положении. Желательно - в одиночестве, но увы. Предмет верхней одежды приняли с рук и положили куда-то рядом с личными вещами. Кратко кашлянув в кулак, король сложил руки на груди и избегая зрительного контакта резко начал: - Лучше чтобы ты лёг, или предпочитаешь лечение сидя? - Ваше Величество, делайте что хотите! - небрежно было брошено и сидящий рядом Люцифер чуть было не свалился с края собственной кровати. Аластор с лицом вселенской тоски откинулся на спину, приземляясь на белоснежные простыни поперёк королевского ложа. Спустя десяток секунд бездействия и прямого взгляда который обжигал под собой, тоска сменилась чем-то, что уже не будет возможности узнать, ведь её накрыла тыльная сторона левой кисти руки. - Не возражаешь, я расстегну ещё пару пуговиц? - в ответ невнятно промычали что-то одобрительное, машинально пожали плечами изначально не планируя этого делать. Появляется сомнение. Дьявол садится ближе - уже вплотную, прикасается к чёрным пуговицам и расстёгивает их, совсем немного не с первой попытки. Это вызывает тихий смешок лежащего, до того как рубашку не распахивают, до того как пальцы случайно касаются впалого живота, правая рука вдруг дёрнулась и выпрямилась вдоль тела. Люцифер тяжело взглотнул и завис, пытаясь понять по чужой улыбке смотрят ли за его действиями сейчас, или нет. Основная точка зрения металась между смоляными рожками и острыми ушками, которых он, наверняка, больше так близко не увидит. Даже черты лица: острый угол подбородка и мимические морщинки - с этого ракурса казались более утончёнными. Иногда ад заставлял выглядеть грешников особенно по-другому в их обличии и новой жизни. Чаще всего оказывалось, что он так или иначе напрямую связан с причиной смерти. Сколько Люцифер себя помнит, он не слышал этого от того, кто прямо сейчас лежит в паре сантиметров от него. Как можно было связать оленя и Аластора? Так ещё и ярого мясоеда. Становилось интересно, а при жизни он был похож на себя настоящего? Был ли он юношей-обольстителем, распевающим джазовые песни в шумных клубах и на оживленных улицах? Был известным радиоведущим или кем-то сродни любителю? Лу в занавесе размышлений пропустил момент, когда его рука потянулась к чужой макушке и нашла утешение в мягкой шерсти под кончиками пальцев, путая волосы между собой. В его воспоминаниях навсегда отпечатались лоснящиеся локоны Лилит, которые струились словно жидкий шёлк меж изящных пальцев. Он любил их накручивать и подносить к губам, вдыхая какой-то приятный и родной аромат присущий только ей одной. - Люцифер. - послышался усталый голос откуда-то снизу. Упомянутый вздрогнул и его рука на мгновение остановилась, после чего одёрнулась, словно тот ошпарился. Голос вновь зазвучал и дьявол только сейчас осознал что в нём не хватало шума помех, отчего чистота, с которой тот звучал, оказалась поразительно непривычной в хорошем смысле. - Сэр, вы ведь всё ещё хотите помочь? - замирание начинало отпускать тело из оцепенения и, наконец, с коротким выдохом ладонь невесомо приземлилась прямо на запёкшуюся рану. - Будет неприятно. - Да что вы говорите? - Даже в такой ситуации, перестань язвить. Неяркий свет вдруг стал словно проникать внутрь, под тонкую кожу, заполняя прожжённое пространство плоти собой. Раздался негромкий вскрик за который сразу же стало неловко, потому "пациент" поднёс к губам один из пальцев и с болезненным мычанием прикусил его, сминая над своей головой простыни и сгибая ноги в коленях, ощущая, что виски был уместен как никогда. - Ну-ну бемби, потерпи и я поцелую тебя в лобик как хорошего мальчика. Ангельский яд постепенно вытягивался и процесс самого заживления наконец-то начал происходить. Поёрзав на месте, Люцифер нашёл удобное для себя положение которое сводило затекание руки к минимуму, пока та лежала на успокоившейся груди, которая больше не трепыхалась словно от нехватки кислорода. Процесс стал менее болезненным и даже словно расслабляющим. Думать о чём либо сейчас казалось.. Лишним. Слова сказанные им же самим брали за что то крохотное и живое внутри. Оно скулило, царапалось и просилось наружу, хотело выплеснуться хоть куда-нибудь. Аластор не мог похвастаться удовлетворенностью ни в каком из её проявлений. Рукам не могут найти места: их кладут то над головой, то ближе к самопровозглашенному доктору. Прохлада из приоткрытого окна щекочет живот и озорно залезает под одежду. Радиоведущий не может вспомнить с чего всё это началось, да и надо оно вообще? Атмосфера казалась спокойной, даже комфортной, словно не было всех тех перепалок по детским пустякам между ними. Даже отсутствуют сожаления насчет действий ведущих к этому моменту... Рана затягивается окончательно, образуя поверх себя нежную-нежную девственную кожицу, больше напоминающую рваный светлый рубец. Ладонь сжали в кулак и разжали обратно, разминая суставы и прогоняя покалывание прочь. Вот оно, губы кривятся во что-то странное. Смесь постыдного разочарования и радости. Хочется что-то сказать, но слова застревают в горле. Закрытые веки на безэмоциональном лице лежащего трепыхаются, когда тот ощущает горячее дыхание напротив. Открывать - страшно. Как никогда. Тело замирает само собой, а когти на руках царапают всё что попадается. В нос ударяет что-то сладкое, что-то щекочет лоб и действительно: Это были мягкие губы, дарящие тот самый поцелуй за терпение. Момент длинною в пару секунд непредсказуемо длился больше положенного. Люцифер только что нарушил все рамки дозволенного, надеясь, что этого будто бы не заметят, не обратят внимания и посчитают за глупую оплошность. А не просто оставят как есть - на самотёк. Красная чёлка щекотала горящие щеки. Вдох, выдох. Дыхание грело макушку, а в голове с высокой частотой мелькали картинки прошлого: заботливый поцелуй отца в лоб дочки перед сном, обещающий самые сладкие сны; ободряющий поцелуй Лилит в его щеку когда возникали трудности. Для Морнингстара всегда - все эти жесты и касания имели значимую составляющую и оставляли отпечатки в памяти. Губы, они столько раз приносили и получали поцелуев в ответ. В носу остаётся совершенно не медовая сладость, а нечто прогорклое и отдающее жухлыми отсыревшими травами. Но ему даже нравится. Как что-то новое, не относящееся к далёкому и болезненному прошлому. Как сухая правда, реальность, какова она есть. На губах отпечатывается не привкус помады - остатки горечи и вкус перегара, которым несло от обоих сразу. Ладони находят те самые скулы и в голове проскакивает мысль: нельзя ли о них случаем порезаться? Он цепляется в чужое учащённое дыхание всё более жадно, с причмокиванием посасывает нижнюю губу грешника. Словно жадность - единственное чувство которое он сейчас способен ощутить. Изголодавшись, хотелось куда большего. Не его ладонь приземлилась на бедро - её перехватили и стиснув пальцах направили в бок, как конечность проволочной куклы цепляя к пояснице. Руки подрагивали как от дозы самого сильного наркотика. Лу никогда не изменял в браке и был верным партнёром. Можно происходящее окрестить изменой? Да, он всё ещё скучал по ней, но ведь скучать можно по-разному? Когда она вернётся, вернутся ли и те самые чувства? Любит ли она его до сих пор? Тревожили её тягостные мысли вообще? Обошли ли стороной? Вопросы горят вместе с воображаемым мостом и последним шансом вернуть всё как было. Их много, они тлеют как угольки и становятся пеплом, который скоро безвозвратно рассеется в воздухе. На его затылок что-то давило, не заставляя отпрянуть, притягивая как можно нужно ближе - к длинной шее, так беззащитно открытой. Выпирающие ключицы кусали, то и дело метаясь между хрупким горлом и желанием коснуться чувствительной кожицы на рубце, ловя ушами громкое гортанное "ах", отчеканенное от стен. И впрямь, слышать это было куда приятнее чем самый умелый оркестр и чистейший женский вокал. Было боязно что всё это окажется сном сравни бредни, что Аластор опомнится, вновь наденет на себя иглы которые кололи и его самого, возьмёт и убежит дальше, станет избегать, будет считать позорным пятном произошедшее, засчитает себя трезвенником навсегда. Просто.. Просто как остановиться после всего того, что сейчас произошло? Люцифер ощущает предательское возбуждение снизу, которое он не в силах контролировать. Этот чертовщик сам того не зная, пробудил забытые ощущения и чувства, заставляя находиться на периферии между здравым смыслом и самотёком. Голос жены в голове утопает в страстном дыхании при поцелуях, словно его в деталях стали забывать. Вроде помнится, что он такой, греющий осквернённую душу и глубокий, но в точности воспроизвести его в мыслях никак не получается. От осознания становилось грустно, хотя все мосты уже как с десяток минут назад сгорели дотла. Глаза цвета вишни всё время не теряли из виду, дотошно следили за каждым движением и читали ускользающие эмоции на лице, не теряя томного вида. Люцифер считает, что радио-демон пару раз ненароком приложился о барную стойку, потому что ни в одной из самых смелых развилок настоящего времени он не мог себе представить пальцы преисполненные невинной робости на пуговицах белой рубашки, как они скользили по предплечьям, расслабляя чёрные тонкие ремешки и игриво рисовали невидимые линии после этого на фарфоровой коже. Ладонь ловким движением поймали и поднесли к губам, оставляя на её тыльной стороне кроткий поцелуй, после которого, со взглядом преисполненым восхищением дьявол стрельнул им и переместив руки по обе стороны от плеч Аластора, навис над ним. О, нет, это не было жестом оказания превосходства, ему нравилось наблюдать за тем как на самодовольном лице проявляются новые эмоции и угасает стабильность. Радио-демон вообще-то оказался легко читаем. Как говорил кто-то умный: "глаза - зеркало души". Какой бы широкой не была его улыбка, в этих самых глазах легко было распознать презрение и напускную доброту, создавая ложный вид доброго самаритянина, на который и повелась Чарли при их первой встрече. Тогда, вскоре после стычки между радиоведущим и Адамом, он как никогда пытался доказать себе или кому-либо ещё, что по-прежнему имеет туз в рукаве и у него всё под контролем. Как обычно. Даже если это обычно происходило редко. Возможно, они даже в чем-то похожи. Оба стараются делать вид что всё хорошо, хотя по горло в собственной крови. Хотят доказать себе и другим. Несомненно, у них найдутся ещё точки соприкосновения. Обувь стягивают и под ней оказываются едва ли не идентичные копытца, настоящие. - Бемби, так ты правда настоящий оленёнок? - ему ничего не отвечают, только закатывают глаза, по-прежнему распластавшись на кровати. Это выглядело и без того вызывающе, что разгорячённый мозг сам дорисовывал похабные картинки и развилки сюжета как из типичного журнала с круга похоти. Сколько ещё у него особенностей припрятано? Хвост? Люцифер готов поклясться, что красноречивому мальчишке ещё никто не показывал всех прелестей наличия этой незначительной мелочи, особенно если уделить внимание у её основания. - Сэр, у вас интересный способ.. Принятия оплаты. - небольшая пауза, вследствии опрокинутых на пол брюк и дьявола сползающего к длинным стройным ногам, которые ненавязчиво раздвигали в стороны. Демон выглядел худощавым, но что-то в нём всё-таки способно было зацепить. Без сомнений, Лу не хотел выставлять себя кем-то, кому абсолютно было плевать на внешность и в тоже время не хотелось считать Аластора за совершенно лишённую всякой эстетики со стороны личность. Одним из самых ценных моментов в близости становилось удовлетворение партнёра, желание понять что ты делаешь всё правильно и услышать сладкую похвалу в виде мелодичных, а может и страстных стонов, лепета полного бессвязной чепухи их стопроцентного удовольствия. Подушечка большого пальца касается головки твердеющего члена и сделав пару кругов на ней, размазывает влагу вниз, по длине, заставив неприступного, на первый вид, оленёнка прижать уши к голове и начать с учащением выдыхать через нос. Непривычный змеиный язык баловался и дразнил чувствительные места, кожу на чувствительных бёдрах покусывали, а на тазовых косточках оставляли россыпь засосов, повторяя концепцию узоров на шее. Подложив руки под поясницу, он почувствовал под пальцами мягкую шерсть, в точности как на ушах, ощущая что скулы начинает даже сводить не от члена, который он ласкал ртом, а от хитрейшей улыбки. Процесс прервали со звонким хлюпаньем и Люци слизывая с губы лишнюю слюну, которая уже и так текла по подбородку, сжал в ладонях плоские ягодицы, легонько укалывая их коготками, плавно провёл прямую линию до поясницы и спустился пальцами к дырочке, на которую с языка капала прозрачная жидкость, что сразу же повели вверх - по ложбинке и дотрагиваясь до хвостика, сжали его, безжалостно потянув. Аластор всхлипнул и резко сжал подрагивающие бёдра, чуть не защемив голову своего ублажителя, который, возможно, не был бы и против. - Приватный эфир только для меня? "О, Люцифер" - возмоление чуть не было произнесено вслух и растворено вникуда. Глаза держали закрытыми, что лишь больше заставляло бороться с телом, которое уже который раз за прошедшее время постигает очередная смена состояния: жгучая боль, накативший сон и теперь ко всему прибавилось возбуждение, которое не всегда так остро ощущалось. Голова предательски шла кругом, а контраст между температурой тела и воздухом, мимолётными касаниями не давал забыться в снотворном опьянении. Что-то подразумевающее разогрев перед "самым приятным" его мягко говоря не устраивал, даже когда дьявол перестал изображать из себя смазливого слюнявого щенка и воспользовался магией с быстрым перемещением предметов, тем самым раздобыв крем? Смазку или масло? Не особо было важно что именно, главное, чтобы его задница вместе с хвостом потом таким же волшебным образом не отпали. После, Люцифер, чтоб тебя, тем более. Пальцы внутри ощущались неприятно и инородно, его горе партнёр по чему только можно, пытался скрасить ситуацию мягкими поцелуями и поглаживаниями по чувствительным местам, но ворчание и сминание простыней по-прежнему было. Разум настоятельно говорил, что не хочет этого всего, но алкоголь пробравшийся к штурвалу и выбивший частицу здравого смысла и сосредоточившийся в пахе просто кричал "полный вперёд!". Он прямо сейчас потрахается с королём ада. Всё ещё женатым, между прочим - кольцо блестело на пальце. Ого. Насколько плохой была перспектива прямо сейчас остановить всё это и позорно сбежать к себе, в другую часть отеля? Идея то не плохая, но вот внутренняя гордыня так не считала. Радио-демон обычно не принимал слабость, воротил от неё нос - что от своей, что от чужой. Ему было проще взять на себя роль хищника, кого-то главного в "пищевой цепочке", вертеть властью как вздумается и постоянно подпитывать достойное мнение о себе не только заливая факты в уши. Все внутренние устрои пошли крахом, когда в этой истории появился кто-то, кто оказался выше. Кто-то, кто даже не влияет на неё. Как сторонний наблюдатель не способный внести свою лепту и вытащить брусок как из "дженги". Это не мешало физически напрямую, возможно - косвенно, но по большей части задавливало собою морально. Люцифер становился привлекателен как объект силы, этой самой власти и возможностей. Как переменная, которой можно вертеть как вздумается, если очень захотеть. Но оказалось, что тут крутят скорее им самим. В очередной раз. Им пользуются как панацеей от всех бед. Морнингстары в особенности. Мерзко, но вроде бы съедобно? На пробу, что-то понравится, что-то нет. Он старался привлечь внимание и остаться на виду, зарезервировать себе место кого-то значимого, только лишь чтобы в будущем этим воспользоваться. Ради большого дела. И у него ведь получилось, разве что другой дорогой и не так как планировалось изначально. Люцифер был тем ещё любителем труситься, избегателем хоть каких-то обязанностей и малейшего проявления проблем, хотя даже так - за дочь он и в огонь и в воду. Как-то раз, Люци даже сам, первый вышел из своей раковины и поведал то, что у него болит. Да, Ал был не лучшим кандидатом на слушание чужих душетерзаний, но даже у того стало что-то свербить. Не всему ли такому хорошему его учила родная матушка? Ошибки ведь нужно исправлять, а не замазывать всем подряд? Поток мыслей прервали активные движения снизу, ленивое надрачивание на конце и полностью погрузившиеся фаланги, которые теперь не ощущались так дискомфортно, как влажное ощущение повсюду между бёдер. Он не до конца понимал что хотелось больше: поддаться пальцам навстречу или заставить руку Люцифера двигаться активнее. - Чш-ш, ты же не забыл, что я делаю это всё не просто так? - быстро намекнули ему, как только поняли, что можно переходить к следующему этапу и наконец получится расслабиться уже ему самому. Липкость вытерли об уже приспущеные брюки с расстегнутой ширинкой, пару раз проведя ладонью от основания и до конца эрекции, давая себе пару секунд наслаждения после воздержания и совсем немного на осмысление. Чуть приподняв Аластора за таз и скрестив его ноги за своей спиной, он ниже склонился к ошеломлённому лицу в момент, когда наконец на пробу толкнулся вовнутрь. Лоб ударился в ключицы, под громкий стон, надавливая рожками в плечо и шею. Руки согнутые в локтях поймали и накрыли ладонями, как и губы висок, ближе к чувствительному уху. - Ал, ты хорошо держишься, давай, не зажимайся. - прошептали без капли упрёка, как вдруг - голову неожиданно подняли, вновь чуть не ударяя рогами и с протяжным мычанием на лопатках сцепили руки, дёргая вниз. Боясь упасть на чужую только что зажившую грудь, кое как найдя опору, Лу никак не ожидал что его с такой самоинициативой примутся целовать, да, пускай неумело, но старательно, с пальцами ворошащими блондинистый затылок и гуляющими вниз-вверх по позвонку. Губы краснели и опухали, пока оба партнёра привыкали к ощущениям, будь то взаимное доверие или... Новые впечатления друг от друга, это было читаемо в каждом смущённом взгляде, мимолётно падающем на неприкрытую наготу. Это вызывало неловкие улыбки и при этом глаза невозможно было отвести. Это всё, всё - что происходит, оно казалось неправильным и поэтому Люцифер чувствовал себя сейчас по-особенному глупо и паршиво, ведь сказать: "стой, я передумал!" - он не мог. И не хотел. После того как они переспят, сделать вид что всё абсолютно остаётся таковым, каким оно было до сегодняшнего дня, вернее, его вечера - будет абсурдом. Появлялось два варианта, над которыми стоило задуматься: прямо сейчас чтобы не терять времени, либо на более-менее свежую голову после похмелья. Как они могли так сглупить? Погодите-ка, дело даже в том, что Аластор не против всего этого? Или ему не хочется? Может быть, он правда настолько пьян? Но он ведь был по-началу не слишком то и заинтересован, когда дьявол его трогал. Можно ли это вообще считать за изнасилование или принуждение, черт возьми?! - Вот же мудак. - пронеслось в голове у Люцифера. Аластора. У них двоих. Неважно. Они оба выглядели донельзя измученными всеми эти драками, а так же своими личными заморочками и в кои-то веки нужно воспользоваться возможностью и вспомнить, каково это - плыть по течению. На лицо радиодемона иногда поглядывали чтобы удостовериться в нюансах и том, насколько ситуация была под контролем. Приоткрытый рот и изогнутые брови придавали гримасе наслаждения некоторого шарма, который дёргал за ниточки садиста, не так уж и глубоко сидящего внутри. Шлепки кожа о кожу в моменте участились до предела, до грязных влажных звуков на всю комнату из-за смазки текущей по изгибам тела. Они сливались в какофонию из звонких стонов Аластора, который начинал едва ли не скулить от наступающего оргазма по всему телу, расслабляя его и заставляя с прогибом в спине, наконец, кончить первым. Лу до последнего думал, что тот будет максимально сдержан в этом плане, но нисколько не ожидал лицезреть подобное. Он мог забыть чьи-то имена, будь то нарочно или нет, какие-то даты и места. Но то что видел прямо сейчас, поклялся себе не забыть надолго. Дело даже не в том, как эстетично или просто горячо выглядел грешник перед ним, скорее по-особенному. Люди ищут ассоциации и мысли в картинах, а картины в свою очередь - это память, множество разных моментов способных запомниться на подкорке сознания. Темп сбавили, ощущая собственную близость к эякуляции и не успев сразу вынуть, Люцифер с частыми вздохами и блаженным мычанием пару раз двинулся членом вперёд-назад по чужому паху и животу, размазывая белёсую вязкость. К ней с пренебрежением прикоснулись пальцем, чтобы та растворилась в золотистых искрах, тем самым стирая все постыдные следы за собой. Радиоведущий с вялостью самого неуклюжего тюленя перевернулся со спины на бок, ведь из под его туши пытались вытащить одеяло руками, которых попросту не ощущали. Свет потушили и хозяин кровати наспех залез под смятую ткань, злясь на то, что она все равно оказалась недостаточно тёплой, или он - недостаточно не привередливым, прямо как его партнёр по спальному ложе, свернувшийся на манер представителя кошачьего рода - в клубок, поджимая к телу всё ещё подрагивающие ноги. Веки были готовы сомкнуться в любой миг, его хотелось оттягивать как можно дольше. Было боязно, что будет завтра? Начиная с малого: в постели он явно окажется один, а на тумбочке не заваляется сюртука, аккуратно сложенного, как и скинутой на пол обуви. К узкой спине хотелось прижаться, даже будь та холодной и совсем не греющей. Какая разница? Мешало лишь отношение к противоположной стороне. Случайный секс определённо не позволял вот так вот открыть души друг другу. Нет, он конечно включает в себя изучение чужой души помимо тела, но лишь немного - на половинку! Ощущение веса рядом, размеренное дыхание и чувственная близость. Этого так давно не хватало. Никакие случайные встречи ради одной-пары ночей не могли сравниться с произошедшим, берущим начало в баре снизу. Люцифер закрывает глаза.