После падения идёт подъём... Или ещё одно падение

      "Думаешь, я способен искупиться?"       Этот вопрос, не подразумевавший под собой ничего кроме как желания поиздеваться над наивной принцессой и чистого интереса, по новой прокручивается в памяти уже полторы недели. И Вокс ненавидит это. Хотелось стереть эту грёбанную фразу с жёсткого диска, но дела обстоят так, что он находится в этом чёртовом отеле, и это не позволяет так просто избавиться от навязчивых мыслей.       Нет, Вокс не верит, что способен вознестись, очистить душу. Пусть это и возможно, как доказала принцесска со своим тупым другом-змеёй, но совершённые им грехи при жизни, да и после тоже, не оставляют никаких надежд на то, что он заслуживает искупления. А надо ли оно ему вообще? Определённо нет. Совсем нет. Что же он тогда делает в месте, где избавляются от греха? Запивает горе.       После своего унизительного поражения, когда собственные партнёры сбросили его с вершины, оторвали к чертям голову, а потом ещё и помогли недо-героям уничтожить оружие, способное посодействовать в захвате Рая, Вокс не знал куда себя деть. Его рейтинги пали ниже плинтуса, грешники теперь ненавидят его, а Вельвет и Валентино хоть и не выбросили его и даже достали ему новое тело, стали относиться к нему заметно холодно, частенько игнорировали, если это было что-то неважное по их мнению. Нечему удивляться, учитывая, как теле-демон относился к ним на протяжении исполнения своего грандиозного плана, и что он чуть не убил их всех из-за своей... Своего желания мести тупому радио-демону. Изначально он злился на "предателей" и только со временем понял, что предателем в той ситуации оказался он сам (об этом вслух не скажет). Но это понимание никак не наладило его отношения с другими Ви.       Вокс запрокинул экран, чтобы влить в себя ещё... Что он там пьёт? Взгляд метнулся на бутылку, чтобы прочесть этикетку. Виски. Точно. Что ещё он может пить? Демон склонил голову, подперев её рукой, взгляд направлен в пустоту.       Лучше уж потеряться в алкоголе под осуждающий шёпот других постояльцев за спиной, нежели в собственных мыслях. Эти грешники... Слишком трусливы, чтобы высказать ему всё в лицо, но достаточно смелы, чтобы обсуждать все его промахи недалеко от него, думая, что бывшая звезда всего Ада не слышит. Ещё как слышит. Изначально его это знатно раздражало, хотелось разорвать жалкие души этих не менее жалких существ. В конце концов, он всё ещё повелитель, как они смеют! Повелитель... без былого влияния. У него остаётся контроль над душами, что самовольно (ну или почти) продались ему. Но этого недостаточно. Чёрт, у него была целая империя, которая полетела оленю под хвост! Теперь его появление вызывает только шёпот осуждения, что особенно больно после волны восхищения. — И сколько ты ещё собираешься бухать? — Вокс еле заметно вздрагивает, после чего вздыхает и поднимает экран на обладателя грубого голоса. — Или собираешься напиться в хлам?       Глаза прищуриваются, пока теле-демон обрабатывает сказанное барменом. Он даже не запомнил как того зовут. Единственный две вещи, которые Вокс про него знает, не считая того, что тот – бармен, – это то, что демон является одним из дружков солнечной принцесски, и то, что он испортил причёску Вельвет во время той стычки с Аластором. А, и ещё помнит, как тот готов был за шиворот вытолкнуть повелителя медиа из отеля и дать хорошего пинка под зад, когда тот только перешёл порог. Справедливости ради, это собирались сделать все, и только Чарли убедила дать Воксу... Шанс. Как жалко звучит.       Шарлотта Морнингстар – невероятно тупая девчушка. Повелитель как не понимал, как ей удаётся держать подле себя людей, так и не понимает. Не думая, она пустила Вокса в свой поганый отельчик, лишь на секунду засомневавшись. Нужно было только сказать парочку заранее подготовленных фраз по типу: "Ты же говорила, что все заслуживают второго шанса". И в тот же миг принцесса, проигнорировав опасения так называемых друзей, выделила ему убогую комнатушку, тем самым спрятав недавнего врага от давления одиночества, которое настигало его в башне Ви. Пусть его и осуждают за спиной, но эти оскорбления – уже хоть какой-то шум, ненадолго помогающий заглушить ненавистные мысли. А также тут есть алкоголь, которого Вельвет и Валентино его лишили в качестве ещё одного "наказания". — Как будто тебя волнует моё состояние. — Не смеши, — бросил бармен, резко выхватывая у недовольного бутылку. — Не хочется иметь дело с в хламину пьяным повелителем только и всего, — особенно с тем, по вине которого один из близких друзей теперь не желает возвращаться в отель из-за страха снова навредить кому-либо. — Так что вали-ка ты отсюда. — Твоё дело – молча подливать, блохастый, — не хватало Воксу лебезить и перед простым грешником, как перед отпрыском короля Ада. И пусть лесть была одним из важнейших орудий повелителя, сейчас она не имела смысла. Не с его репутацией. — Слушай сюда...! — Не стоит повышать голос на постояльцев, Хаскер, — по барной стойке легонько стукнул знакомый обоим демонам красный микрофон, прерывая почти начавшийся конфликт. — Если ему хочется утопиться в горе и алкоголе, пускай. — Если бы он мог, — ворчит Хаск, ставит отобранный виски на стол и лёгким движением руки подталкивает его обратно к повелителю медиа, которому вдруг стало откровенно плевать на эту злосчастную бутылку.       Вокс уставился в выбранную мысленно точку на столе, не решаясь даже взглянуть на подсевшего рядом. А смысл, если он и так знает, кто "почтил" его своим присутствием? Нет нужды видеть этот рубинового цвета сюртук, нет нужды встречаться с этими алыми глазами и с заебавшей в край широкой, острой улыбкой. — Знаешь, я лучше свалю, — поднялась недавняя звезда Ада с места, желая оказаться где угодно, только не рядом с радио-демоном, но схватившая за ногу тень не позволила сдвинуться. — А, а, а, — нараспев протянул тот, качнув указательным пальцем. — Не вежливо вот так уходить, не находишь, дорогуша? — Как будто бы мне не насрать! — через плечо бросил Вокс, но никто слушать его не стал, а просто пихнули обратно на стул. Пришлось раздражённо простонать, принимая, что сбежать ему не дадут. — Чего тебе надо, Аластор? — попытался умерить свой собственный пыл он, ведь если развяжется драка из-за какого-нибудь оскорбления в сторону оленя, то теле-демон, как-бы не хотелось ему признавать, останется в проигрыше. — Если поиздеваться, то валяй! — бравада, не имеющая под собой абсолютно ничего. В груди треплется страх. Страх того, что может сделать с ним радио-демон. Ведь Вокс держал того привязанным к стулу, насмехался, почти стёр из мира, направив ангельскую пушку прямо тому в морду. Аластор наверняка захочет отыграться. — Мне уже всё равно. — Смелое заявление для того, кому всегда было важно чужое мнение, — непринуждённо отвечает радио-демон, слегка качнув головой Хаску, и тот с проклятиями оставляет двух повелителей наедине. — Но я не пришёл издеваться, старый приятель, пускай соблазн велик, — усмехается Аластор, повернувшись на барном стуле в сторону повелителя медиа, и кладёт одну ногу на другую.       "Уёбок", — про себя подумал Вокс, не решаясь высказать недовольство вслух. Пока что. — Если тебя подослала принцесса, то можешь сказать ей, что я не собираюсь идти на идиотскую групповую терапию, — Винсент отодвинул бутылку виски, так как пить вопреки закону жанра расхотелось, скрестил руки на столе и положил на них экран.       Повелитель медиа на всю загробную жизнь запомнит, как еле сдерживал смех во время своего первого прибытия в отель. Все эти групповые терапии, где нужно делиться чувствами, тревогами, грустными воспоминаниями – тупость высшей степени, и если Люциферкое отродье думает, что этого достаточно для искупления, то Воксу искренне становится её жаль. Немного. В общем, это явно не то, чем он готов заниматься, сколько бы Морнингстар его не уговаривала. — О нет, я пришёл по собственному желанию, — невзирая на неприязнь, Вокс поднял одну бровь и взглянул на собеседника. — Хотя Чарли не упускает шанса выразить волнения по поводу того, что один из постояльцев через чур наглеет, — тень красноволосого метнулась к бару, чтобы взять от туда хрустальный стакан и поставить его перед хозяином, который тут же взял рядом стоящую наполовину пустую бутылку виски и плеснул золотистую жидкость в сосуд. — Ты же понимаешь, что в отеле для реабилитации нельзя сидеть и ничего не делать? — А ты же понимаешь, что мне это всё к чертям не сдалось? — Вокс, сдержавший в себе возмущённый комментарий от того, что его бутылку нагло забрали из под экрана, более чем уверен, что Аластор прекрасно осознаёт по какой именно причине тут находится его соперник. — Да и таких как я искупить невозможно.       Радио-демон лишь хмыкнул, пожав плечами. Как работает искупление всё ещё не до конца ясно, но почему-то мысль о том, что серийным убийцам открыта дорога в Рай, была донельзя смехотворной.       Аластор поднёс стакан к несменяемой улыбке, сделал глоток. Вокс поймал себя на том, что слишком долго смотрит на этого оленя, и отвернулся как можно скорее, дабы не позволять пьяным мыслям останавливаться на нём. — Ты прав, но это не значит, что ты не должен ходить на занятия, — спустя минуту заговорил Аластор. — Раз ты в этом здании, то будь добр соблюдать здешние правила. Уверен, ты был бы не рад, если бы сотрудники твоей чахлой компании не следовали рабочим часам. — Чахлой?! — хотел было возмутиться Вокс, выпрямившись, но также быстро сдулся, вернувшись в прежнее положении. — Похер. Всё равно это больше не моя компания.       Аластор наклонил голову в бок, разглядывая некогда находившегося в свете софитов демона.       Необычно видеть теле-демона в таком ужасном состоянии. Несколько недель назад он бегал по всему Аду, договаривался со всеми повелителями о сотрудничестве, выступал на сцене перед толпой грешников, привлекая к себе внимание каждого, а теперь растекается по барной стойке словно лужа. Радио-демон не помнит, чтобы Вокс выглядел таким убитым даже после его отказа в партнёрстве. Наоборот, после унижения и поражения, Винсент будто загорелся и с новыми силами начал строить свою медиа-империю. В этот раз падать было больнее? Скорее всего, ведь в прошлом он и так стоял у подножия горы, на которую лез, а сейчас его столкнули с вершины почти что в самое начало. — И теперь ты планируешь просидеть всю оставшуюся загробную жизнь у бара? — поинтересовался с нотками веселья в голосе радиоведущий. — Какой скучный финал для кого-то вроде тебя, Винсент, — совсем не него не похоже. — Не смей! — почти прорычал Вокс, повернувшись к невыносимому оленю. Повелитель не просто так сменил имя, чтобы этот рогатый мудак напоминал о нём при любой возможности. — Я здесь не для того, чтобы развлекать тебя. Поэтому если тебе надоест наблюдать, как я спиваюсь, и ты съебёшь из моей жизни, то замечательно! — на экране отобразилась широкая острая улыбка, а рука потянула к бутылке, которую нарочито медленно отодвинули на другой край барной стойки. — Мудак.       Словно не замечая гневного взгляда, Аластор сделал ещё один глоток, осушая стакан и с глухим стуком ставя его на ровную поверхность. — Наблюдать за тобой всегда было крайне интересно, пускай нередко ты крайне предсказуем, — усмехнулся радио-демон. Настолько предсказуем, что Аластору не понадобилось ничего, кроме слов, чтобы разыграть всю, казалось бы, проигрышную ситуацию в свою пользу. — Ты столько раз падал в грязь лицом, но при этом находил силы подниматься, чтобы сделать это снова, — любитель радио продолжает игнорировать направленный на него взгляд полный ненависти. — И это, в какой-то мере, достойно... Уважения, — и вот экран напротив мерцает помехами и удивлением. Аластор проводит пальцем по краям стакана, несколько секунд размышляя над тем, что сказать дальше. — Мне бы не хотелось знать, что всё это время крупица моего уважения была дарована алкоголику в депрессии.       Вокс молчит, не уверенный, что сможет подобрать слова. Слов вообще нет. Он ожидал угроз, насмешек (которые были, но не суть), никак не того, что Аластор признает, что хоть и немного, но продолжает уважать теле-демон даже после той ссоры в баре. Блять, Вокс ненавидит, что чувствует каплю радости и надежды в груди от этих слов! — Ал...? — Что-ж! — Аластор резко поднялся со стула, заставив рядом сидящего вздрогнуть от внезапности. — У меня плотный график, старый приятель, должен идти, — он взял в руку свой микрофон, прокрутив и заложив его за спину. Вторая ладонь подтолкнула бутылку к теле-демону, и тот в то же мгновение обхватил её. — Надеюсь, наш маленький разговор не прошёл в пустую, — радио-демон повернулся спиной к Воксу и, даже не одарив того прощальным взглядом, скрылся в тени.       Повелитель медиа ещё секунд пять таращился на место, где только что стоял радиоведущий, после чего вздохнул и посмотрел на виски в руке. Ладонь сжала бутылку. Он чувствовал не озвученный вопрос в воздухе. Выбор, который оставил ему соперник. Продолжать сидеть здесь и бухать или поднять задницу и начать возвращать себе былое величие, чтобы потом, как он выразился, рухнуть лицом в грязь вновь. Вокс усмехнулся. Если так думать, то и смысла стараться нет. С другой стороны, нужно же доказать этому красному уёбку, что нельзя так просто списать его со счетов! Доказать, что его уважение не безосновательно.       Вокс отложил бутылку в сторону и быстро поднялся на ноги, готовый предпринимать решительные действия. Но резкий рывок был лишним, потому что в ту же секунду демон пошатнулся на ватных от алкоголя ногах и рухнул на пол лицом вперёд. Благо, успел вытянуть руки. Всё же упал. Спасибо, что не в грязь. — Ладно, мне нужно несколько минут, — промямлил он, стараясь не думать о том, как в очередной раз опозорился на глазах у грешников, и о тихом смехе, что слабым эхом отразился от стен отеля.