Чаепитие

За столом, где сидели пятеро, сидят двое. На столе стоит чайник полувыпитого чая и три куска клубничного торта. Буччеллати приподнимает руку: "Наранча, перед десертом стоит съесть что-нибудь другое... Нет, это не может быть другой кусок торта". Но Наранчи здесь не было. Абаккио пристально смотрел на ровное лицо своего лидера. Кроме них здесь вообще никого не было. И Абаккио лишь слегка жалел, что Джорно, теперь уже выше и статней, заменил безумную решительность на расчетливую властность человека гнущего чужие судьбы и редко поднимал свои глаза от писем и докладов. Что он моментально стал странным, высшим человеком, кто сожалеет так же хладнокровно, как отдает приказы собакам. Но, думается, этого и следовало ожидать от выскочки с единственно что решительностью и мечтой. Он разговаривал унизительно мягко и открыто, всегда посещал сделки лично и покорно избегал четверок. Рядом с ним все как один оставшиеся члены группы заняли свое место и поклялись в верности не боссу, но самой организации. И Абаккио плавно, как по манипуляции судьбы, направился на путь медленного искупления своего прошлого и примерения с настоящим. Вся его работа имела простой и прямолинейный смысл, освещенный направлением новой Пассионе. И было как то странно и жалко, что он вот так играет в куклы как помешанный. Все же ничего не болит так сильно, как все повторно разорванная рана. "Фуго, проследи за Наранчей, пожалуйста". И таймер идет. Официант растерянно посмотрел на стол в углу. За столом, где сидели пятеро, сидит один.