Песчаная ловушка

Солнце палило нещадно, прогревая своими лучами песчаный берег. Волны лениво омывали песок, оставляя на нём блестящий мокрый след, который собирался белыми пузырьками пены. Морской ветер в такую жару только дразнил, окутывая тёплыми, тяжёлыми порывами воздуха. Единственным спасением в салоне машины была система охлаждения. Инхо оттянул воротник футболки и, потянувшись, выкрутил ползунок на максимум. Телефон, державшийся на подставке, транслировал видеозвонок. Кихун сидел в салоне своей машины всего в нескольких метрах, но его виртуальное присутствие и звонкий смех заполнили все пространство. Он сам предложил провести тренировку, но сейчас, как это часто бывало, уже добрых полчаса болтал о новой серии дорамы, где главный герой, как всегда, страдал красиво и безнадежно. — А потом он сказал ей: "Ты примешь мое непредложение?" —  Кихун продолжил, но его слова так и не дошли до слуха Инхо. Они утонули где-то в связи между двумя мобильными устройствами, пока ласковый взгляд продолжал скользить по увлеченному собеседнику. По тому, как он взмахивал руками, выделяя особенно интересные или неожиданные моменты, и смеялся с откровенной нелепости героев. Инхо хотел напомнить о причине их встречи еще пятнадцать минут назад, но светящееся лицо на экране обнажало то самое редкое чувство беззащитной нежности, которое появлялось только рядом с Кихуном. — Это не сюжетный поворот, это идиотизм в квадрате! — воскликнул Кихун и посмотрел на Инхо, ожидая реакции. — Абсолютная тупость, — тот увлеченно кивнул, хотя не совсем понимал, с чем согласился. Кихуна, кажется, вполне устроила эта реакция, поэтому он радостно воскликнул: — Именно! — в голосе заискрились теплые нотки торжества, а лицо озарила довольная улыбка. Совсем скоро взгляд Кихуна остановился на цифрах на самом верху экрана:  — Ого! Ты меня совсем заболтал, столько времени потеряли! — Ну да, конечно, я… очень интересно… — усмехнулся Инхо и наконец пересилил себя, отводя взгляд от экрана. Кихун поднял бровь, сложив руки на груди, всем видом показывая: "А кто же еще?" — Тогда быстрее быстрого, скорее скорого, — руки сами собой нашли руль и сжали его крепче. — Давай, на старт и пошел. Двигатель взревел, а педаль газа вжалась в пол. Колеса быстро пролетели, служившую импровизированной стартовой решеткой, линию на песке. Мир сузился до знакомых параметров: траектория, скорость, сцепление и адреналин. Стрелка тахометра забилась, показывая быстро набирающуюся скорость. Сорок, шестьдесят, восемьдесят километров в час. "Потеря сигнала! Потеря сигнала!" — запищал трекер, подключенный к машине Кихуна. Взгляд Инхо тут же метнулся к телефону, он притормозил, сбавляя скорость. Сложность их сегодняшней тренировки состояла как раз-таки в выбранной трассе. И если Инхо, более опытный, пролетал по песку, не замечая разницы, то у Кихуна дела обстояли по-другому… — Хм, странно, — протянул Сон, озадаченно осматривая коробку передач. — Не стартануть. Он попробовал тронуться еще раз, но колеса прокрутились на месте, только поднимая пыль. Машина не сдвинулась. — Нужно плавно стартовать на песке. Он же рыхлый, вот ты и буксуешь, — Инхо спокойно указал на ошибку, но следующее произнес с преувеличенной грустью, хотя в глазах не было ни капли сострадания. — Даже выигрывать тебя обидно… — Эй! Я вообще-то обогнал тебя вчера на мокрой трассе! — Марш, — отчеканил Хван и снова понесся вперед. Песок под колесами был упругим и послушным, словно твердая шелковая ткань. Инхо ехал легко, почти невесомо, оставляя за собой ровный, едва заметный след. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с рокотом прибоя, а солнце, висящее низко над водной гладью, заливало все золотом и длинными тенями. Светлая машина двинулась следом, оставив за собой соседнюю, более неуверенную, дорожку от шин. Восемьдесят километров в час. — Ага, ну вот, — в голосе прозвучало одобрение, и Инхо сжал руль чуть крепче. — Можешь, когда захочешь. Гул мотора отдался в теле, как только стрелка коснулась следующей отметки. Восемьдесят пять километров в час. "Потеря сигнала, потеря сигнала, потеря сигнала". — Пардон, застрял, — в зеркале заднего вида показалась увязшая в песке машина и виноватое лицо Кихуна. Для него берег был полосой препятствий, где каждая песчинка была ему личным врагом. Для Инхо же — просто дорогой. — Сейчас готов? — Вроде да. — Но и на этот раз Кихун застрял уже через пятьдесят метров, въехав в полосу рыхлого, сухого песка. Машина погрузилась передним колесом по самую ступицу и замерла. Инхо, обернувшись на тишину, увидел лишь торчащее из песчаной ловушки колесо и лицо Кихуна, на котором смешивались бессилие и смех от нелепости ситуации. — Я не нарочно, — Кихун, заметив взгляд Инхо, мгновенно сделал более виноватое выражение лица. Затем, смешно сморщив нос и убирая упавшие на лицо волосы, сказал: — Давай еще раз. Инхо лишь покачал головой, и решив не давать комментариев, ушел вперед. Через несколько минут — новая остановка. На этот раз Кихун, пытаясь объехать полузасыпанную корягу, резко свернул и врезался в мягкий бок невидимой песчаной ямы. — Машину занесло, — буркнул он, выравнивая ось. Звук оповещения о потере сигнала начинал подбешивать. Противный писк еще долго будет отдаваться эхом в ушах. А в голову Инхо уже закралась мысль о том, что они никогда не сдвинутся с места и не увидят финиша. — Хён, меня песок съел! — Нотки неподдельного возмущения сквозили в голосе, будто песок и правда нарочно цеплялся за колеса, препятствуя движению. Новое происшествие только подкрепило опасения. Песок осыпался из-под заднего колеса, двигатель гудел впустую, и через мгновение Кихун снова был обездвижен, совсем зарывшись в теплом песке. Инхо уже не ехал, а просто ждал, оказавшись на старте раньше. Он наблюдал, как Кихун, покрасневший от усилий и солнца, борется не с песком, а с каким-то своим внутренним законом подлости, который, казалось, управлял физикой вокруг него. Инхо посмотрел на гладкую, влажную полосу у самой воды, оставленную отливом, на свою ровную колею и на изрытый, истерзанный след рядом, похожий на путь тяжелораненого животного. — Значит так, Кихун, — Хван вздохнул, обреченно откидываясь на спинку кресла, а его голос снова приобрел поучительный, наставнический оттенок. — Где песок утрамбован, там и езди, а то так и будешь все время буксовать. — Он посмотрел на экран. Кихун фыркнул, но в его взгляде мелькнуло понимание. Он не стал спорить. — На старт, внимание, пошел! Машина ровно поехала вперед, как и тысячу раз до этого. В зеркале, чуть виляя, отражалось старающееся не отставать белое пятно. Так они добрались до ста пятидесяти километров в час. Инхо лишь мельком посмотрел на экран телефона, чтобы не спугнуть скорость и наконец проявляющуюся белую полосу в этом тренировочном заезде. Однако потеря сигнала в который раз спугнула скорость и без его помощи. — А сейчас что? — Крабика не хотелось давить… — Издеваешься, наверное, — Инхо посмотрел на Кихуна, надеясь, что это неправда, но тот… тот, чёрт возьми, улыбался. — Такой хорошенький, — Кихун посмотрел прямо в камеру, и в его глазах блеснула знакомая искорка озорства. Инхо очень хотел удариться головой о руль, но вовремя остановил себя, выдыхая: — Ну все, последняя возможность, пока не стемнело. Послушай, стартуешь без рывков, не теряя сцепления и не виляя, ровнехонько так, тихонечко разгоняешь по прямой. — Ага, — слишком уж весело ответил Кихун. Ему явно уже не было досадно от своих неудач. Наоборот, все эти попытки его искренне забавляли. Солнце коснулось кромки воды, растеклось по ней жидким огнем. Инхо уже не торопился, зная исход наперед. Он намеренно пропустил Кихуна и следил за его следами, которые напоминали пунктирную линию — резкие старты и внезапные обрывы. В каждом застревании была какая-то особенность, словно Кихун ставил эксперимент над силой трения, где переменной величиной было терпение Инхо. Кихун опять увяз. Импровизированный старт после всех неудачных попыток больше походил на поле боя, ровная линия давно стерлась, а на её месте песок разворотило так, будто кто-то пытался вырыть яму. — Садись ко мне. — Я сам могу, честно! — пытался протестовать Кихун. Но Инхо смерил его тем самым строгим взглядом, от которого у Сона обычно просыпались остатки совести и хоть какой-то дисциплины. Кихун все равно показал ему язык, нехотя сбрасывая звонок. Справа раздался хлопок двери. Кихун сел на пассажирское сидение и потянулся к ремню безопасности. — Нет-нет, ты сам поведешь, я просто покажу, — сказал Инхо, одной рукой уверенно вращая руль. Кихун кивнул, приготовившись слушать. — Итак, еще раз внимательно, Кихун, — сказал Хван, в его голосе была спокойная уверенность, всегда возвращавшая Кихуна с небес на землю. — Включи полный привод и пониженную передачу, двигайся плавно, без резких ускорений и поворотов, чтобы не забуксовать. И не тревожься за крабиков, все в норках спят. Понял? — Допустим, да, — ответил Кихун, еще раз прокручивая в голове слова Инхо. Они поменялись местами, и теперь Кихун был за рулем. Он уже положил руку на рычаг и был готов стартовать, когда почувствовал, как чужая, более широкая, теплая ладонь накрыла его руку сверху. — Ты точно все понял? — спросил Инхо, медленно двигая рычаг их сплетенными руками. — Плавно. — Да понял я, понял! — затараторил Кихун, отдергивая руку и тут же почувствовав легкое, жжение в щеках. Его пальцы задергали нитки плетеного браслета — явный признак смущения. Инхо, сидевший рядом, лишь слегка склонил голову, и на его губах появилась полускептическая, полуласковая улыбка. Он поправил свой браслет на запястье. Сосредоточенно закусив губу, Кихун разглядывал трассу перед собой, собираясь с мыслями. Он украдкой посмотрел на Инхо. Воротник темной футболки съехал, волосы слегка растрепались от того, что он часто проводил по ним рукой, а в глазах стояла такая смесь легкой усталости и сосредоточенной решимости, что Кихун сразу понял: сейчас или никогда. Двигатель заревел глубже, послушный нажатию на педаль. Колеса нашли сцепление с плотным песком у кромки воды, и машина, не буксуя, пошла вперед. Песчаный берег и голубая гладь превратились в размытую полосу за окном. Кихун, увеличивал скорость, чувствуя, как резина уверенно отбрасывает песчаную пыль. Стрелка спидометра ползла вверх, преодолевая отметки: 100, 150, 200… Воздух за окном свистел, превращаясь в сплошной поток. "Плавно, плавно", — звучал в голове голос Инхо. Кихун не смотрел на него теперь, его мир сузился до дороги и растущих цифр на приборной панели. 250… 280… 300… Сердце колотилось где-то в горле, но это был уже не недостаток опыта, а чистая адреналиновая ясность. И вот она, заветная цифра — 310 км/ч. Песчаный берег был пройден, под колесами, полоса финишной прямой. Кихун на миг оторвал взгляд от дороги. В боковом зеркале мелькнул длинный шлейф песка, оседавший на темной воде, и неподвижный силуэт Инхо на пассажирском кресле. Инхо молча смотрел вперед. В уголке его рта все так же играла сдержанная, понимающая улыбка. Кихун сделал это, и для него уже не существовало бесчисленных неудачных попыток и потраченных часов. Взрыв радости от долгожданного успеха и присутствия Инхо затмили количество неудач. — Видел, видел? — восторженно выпалил Кихун, не в силах сдержать эмоций. — Я знал, что получится! Это было… идеально! Он говорил быстро, возбуждённо, его глаза горели. Чувство триумфа, счастья и безграничного доверия наполнило пространство между ними. Инхо повернул голову, наблюдая за этим фейерверком эмоций. Улыбка тронула его губы — не та, вежливая и сдержанная для всех, а настоящая, тёплая и глубокая. — Видел, — просто сказал он. — Ты был великолепен. Выжал из машины всё. Этой похвалы, произнесённой тихим, искренним тоном, было достаточно, чтобы Кихун совсем потерял берега. Он выскочил из машины и потянул Инхо с собой, обвил его руками и прижался всем телом, будто пытался впитать его уверенность и разделить с ним этот всплеск радости. Инхо обнял его, позволяя виться вокруг себя, как вьюнку. — Спасибо, ты очень помог, — произнес Кихун, задыхаясь. — Как всегда. Но что-то в поведении Кихуна было не так. То, как долго у него не получалось проехать и пары метров, что было странно для студента академии. И то, как быстро у него получилось пройти полосу препятствий на максимальной скорости, хотя Инхо не сказал ничего нового, сложилось в ясную картину. — Так ты дурил меня все это время? — поинтересовался Инхо, делая вид, что серьёзен, но в глазах играли искорки. — Не-ет, я не понимал, ты объяснил и все получилось, — Кихун отстранился, осознавая, что его поймали. Однако внимательный взгляд Инхо заставил продолжить, — ну ладно, да. Тренерство младших групп занимает почти все твое время, а потом начнется региональный чемпионат. Я просто подумал, если у меня будет реальная проблема, то… — …будет предлог попросить меня провести с тобой время? — закончил за него Инхо, и в его голосе звучала наигранная строгость, но под ней чувствовалось, тёплое понимание. Он не мог по-настоящему злиться на Кихуна, когда тот, привыкший к его постоянному вниманию, заскучал до смерти. Инхо рассмеялся, низкий и раскатистый смех, от которого по спине Кихуна пробежали мурашки — приятные, предательские мурашки. — Даже если я буду очень занят, я всегда найду для тебя время. — Инхо снова потянул его к себе, и это было приглашение в личное пространство. В зону комфорта, которую Кихун так неловко пытался выпросить. — Обещаю. В его голосе не было гнева. Была усталость, лёгкий упрёк и та самая, бездонная нежность, которая всегда сквозила в его прикосновениях к Кихуну, когда они были наедине. Руки Инхо легли на поясницу, крепко, надёжно. А тело Кихуна, всегда такое энергичное и чуть взвинченное, прижалось к нему, отдаваясь на мгновение этим новым объятьям полностью.