Истинная степень одержимости.

Тишина после произошедшего не продлилась долго. Академия зализывала раны, порождая новые слухи. Шёпот за партами, косые взгляды в столовой. — Сайко сбежала. — Вовсе нет, Сайко умерла! — А вдруг её похитили конкуренты отца? Шептались ребята из клуба фотографии. Каждая версия причудливее предыдущей, но все они были лишь тусклыми догадками, не способными ухватить суть того, что произошло в уборной на самом деле. Никто бы и не понял. Они не должны были понять. В семье Сайко не умирают от лезвия кухонного ножа, их не воспитывают для столь банального финала. Любовь в семье Сайко измеряется эффективностью. Если наследник не соответствует ожиданиям, от него избавляются. Всё до безобразия просто. Отец Мегами, господин Ичиро, получив известие о произошедшем не издал ни звука. Он просто предоставил дочери лучших врачей в частной клинике, в стенах которой было тише, чем на кладбище. Казалось Ичиро вообще не переживает. Возможно так оно и было. Какой смысл от ничтожных переживаний, осознавая, какое могущество у него в руках? Весь город для Ичиро словно шахматная доска, а значит Мегами скоро вернётся в её ряды. И Мегами выжила. Плоть срослась, шрам под идеальной тканью школьной формы стал ещё одним секретом, спрятанным от мира, но что-то внутри всё же координально поменялось, стало твёрже алмаза и холоднее, пронзительнее клинка. Боли не было совсем. Вероятно где-то глубоко внутри Мегами предполагала такой исход событий, поэтому падать в собственную бездну провала было не так тяжко. *** Тишина личного кабинета Мегами нарушалась лишь тихим жужжанием компьютера и едва слышным стуком ухоженных ногтей по клавишам. На экране, освещая её бесстрастное лицо, разворачивалась цифровая паутина: финансовые отчёты семьи Аиши за последние пять лет, справки о психиатрических осмотрах, архивные фото с подписями и многое другое. Мегами не просто собирала досье, она творила альтернативную реальность, в которой Аяно уже была виновна, ещё не совершив нового преступления. Именно в этот момент, когда Мегами наслаждалась нахождением дома, в своём личном пространстве, в проёме, облокотившись на дверной косяк, появился Кенчо Сайко. Его ухмылка была широкой и самодовольной, как обычно. — Сестрёнка! Опять за своим любимым занятием? Шпионишь за кем-то невинным или составляешь списки тех, кто недостаточно почтительно поклонился тебе утром? Мегами не обернулась, её взгляд оставался прикованным к экрану, где мигал курсор. — Моя комната не является общественным пространством, Кенчо. Закрой дверь снаружи. — Ой, прости, прости, - Кенчо сделал галантный жест рукой, усмехнулся и вошёл в кабинет без приглашения. Его глаза, такие же серебристые, но лишённые её глубины и холодного интеллекта забегали по монитору. — Опять эта..Аиши, да? Та самая серая мышка с последней парты. Неужели она тебя так задела, что ты до сих пор лихорадочно ищешь на неё компромат? После того, - он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — недоразумения в уборной. Наконец Мегами медленно повернулась в кресле. Её движения были плавнымы и даже слегка ленивыми, после нескольких часов пребывания за ноутбуком. Лицо - абсолютно спокойной маской. — "Недоразумение" - это когда ты забываешь сделать домашнее задание, Кенчо. То, что случилось, было нападением. Но тебе, разумеется, сложно отличить одно от другого. Тон Мегами был ровным, но каждый слог был отточен. Кенчо фыркнул, подойдя ближе и бесцеремонно облокотился на её стол. — Нападение? На лучшую из лучших? Да ладно тебе. По слухам, ты сама полезла целоваться к этой психопатке. Папаша, конечно, замёл всё, но это не меняет правды, ведь так? Говорят, холодная королева Сайко теряет хватку. Может, в тебе тоже что-то сломалось? - теперь Кенчо открыто насмехался, пользуясь положением Мегами. В воздухе повисла тишина, затяжная и неловкая. Мегами не дрогнула, по стойкости напоминая отца. Она лишь слегка наклонила голову, рассматривая брата, словно он не понимает совершенно очевидных вещей. — Твоё стремление казаться лучше на моём фоне, Кенчо, было жалким, когда тебе было семь. Сейчас, в шестнадцать, оно стало просто патологическим. Ты пытаешься придать значимость своей никчёмности, цепляясь за пустые сплетни. Тот факт, что ты находишь удовольствие в моей предполагаемой слабости, лишь подчёркивает твою собственную убогость. Кенчо покраснел, ухмылка сползла с его лица, сменившись вспышкой гнева. — А ты всё та же высокомерная сука! Думаешь, если папа закрыл на это глаза, то всё исчезло? Я знаю правду, ты её покрываешь! Почему? Боишься, что все узнают, как тебя унизили? Мегами медленно поднялась. Её рост, безупречная осанка, блестящие в полумраке кабинета глаза заставили Кенчо сделать шаг назад, хоть он и старался этого не показывать. — Ты ничего не знаешь, - её голос упал до опасного шёпота. — Ты видишь лишь поверхность событий, потому что твой ум не способен погрузиться в глубину. Но ты прав в одном, я покрываю, но не её. Я покрываю своё. То, что принадлежит мне по праву. Аяно Аиши - мой проект. Я не позволю такому ничтожеству, как ты, своим мычанием спугнуть мой объект наблюдения. Она сделала шаг вперёд, и Кенчо отступил ещё на шаг, наткнувшись на край стола. — Теперь слушай внимательно, братец, если ты ещё раз откроешь рот по поводу этой ситуации, или попытаешься как-то взаимодействовать с Аиши, а может даже посмотришь на неё со своим идиотским интересом, который я сейчас вижу в твоих глазах, я не просто расскажу отцу о твоих провалах на последних экзаменах. Я обеспечу тебе такое падение с социальной лестницы твоей академии, что ты будешь молить о том, чтобы спокойно дожить до своего восемнадцатилетия. Понял? Кенчо замер. Гнев в его глазах сменился сначала недоумением, а затем легким испугом. Он видел в её взгляде не пустую угрозу, а спокойную, безжалостную уверенность, которую она легко могла воплатить в жизни. — Сумасшедшая...- пробубнил себе под нос Кенчо, но в его голосе уже не было прежней бравады, лишь смутная, остаточная растерянность. — Возможно, - согласилась Мегами. — Но я сумасшедшая с властью, ресурсами и безупречным досье на каждого, включая тебя. А у тебя есть лишь жалкое тщеславие. Теперь выйди, мешаешь работать. Мегами повернулась к нему спиной, моментально потеряв интерес к разговору, и снова погрузившись в свет монитора, будто Кенчо уже испарился из комнаты. А Кенчо постоял ещё мгновение, сжав кулаки. Он фыркнул, уже без прежней уверенности, и выскользнул из комнаты, впервые за всё время прикрыв за собой дверь. Мегами не обратила на его уход ни малейшего внимания. Её пальцы снова заскользили по клавиатуре. Она увеличила фотографию Аяно, сделанную скрытой камерой в коридоре. На снимке девушка смотрела в окно, её лицо было пустым, но в пальцах, сжимающих фотографию, Мегами узнала знакомое лицо. — Ты слышала этот жалкий шум, Аяно? - шепнула Мегами, касаясь шрама через ткань блузки. — Это временно. Скоро я приведу весь этот хаос в порядок. Обещаю. *** В день возвращения Мегами в академию воздух застыл, будто перед громом. Мегами шла по коридорам не как совсем недавно находившаяся на грани смерти девушка, а как императрица, возвращающаяся на трон после подавления мятежа. Белые перчатки скрывали легкую дрожь в пальцах, но не могли утаить новый, более осознанный, чем раньше, взгляд. В нём читалось переформирование души человека, которого она теперь сочла недостойным. По крайней мере так казалось. Мегами собрала консулов в зале заседаний студенческого совета. Солнечный свет, падающий из-за алых штор делал комнату непривычно яркой из-за отсутствия повседневного полумрака. Куроко, Аой, Широми и Аканэ покорно ожидали приказа Мегами. В глазах Куроко читался интерес и легкая вина за ту зависть, которую она испытывала так долго. В глазах Широми - насмешка. Ей было любопытно, что же такое важное сразило президента студенческого совета, что она, эта холоднокровная львица, никому не рассказала о подробностях странного события минувших дней. В глубине души Широми знала, что Мегами врёт, говоря о том, что не помнит откуда шрам, но это её уже не волновало. — С этого момента, - голос Мегами прозвучал тихо, но каждый слог отдавался в черепе, как удар колокола, — вы будете присматривать за Аяно Аиши. Не как за одноклассницей, не как за призраком. Вы будете смотреть за ней, как за сломанным механизмом. Мегами обвела взглядом каждого, и в её глазах не было просьбы - лишь холодный приказ, высеченный в вечной холодности её души. — Она опасна. Её присутствие - сбой в ритме нашего мира. Сбои должны быть устранены. Наблюдайте, фиксируйте, докладывайте мне о каждом её шаге, каждом вздохе, каждой улыбке, адресованной Таро Ямадо, но не приближайтесь. Не вступайте в контакт. Она моя. Консулы склонили головы. Слова были излишни, каждая поняла приказ Мегами по-своему. И сама Мегами приступила к мерам. Поэтапно, как всегда безупречно. Она стала тенью с позолоченным контуром. Если Аяно шла по коридору, Мегами появлялась в противоположном конце, не глядя, но всё видя. Каждое микродвижение, каждый расчет в пустых глазах. Она переписала расписания, сместила графики дежурств, переполнила людьми клубы, которые посещал Таро, своими самыми лояльными последовательницами. Академия превращалась в невидимую вязкую сеть, сплетённую из чего-то очень тёмного и мрачного. Иногда, касаясь шрама сквозь ткань рубашки, Мегами позволяла себе слабую, ледяную улыбку. Боль была напоминанием о том, что даже минутная слабость может стоить слишком дорого. И Мегами, как президент школьного совета, была готова отказаться от собственного отражения ради того, что у неё осталось. Однажды их взгляды пересеклись в переполненном коридоре. Шум на мгновение стих. Аяно с фотографией в руках замерла. Её серая пустота на мгновение сдвинулась, уловив новый, иной холод. Мегами сидела за своим столиком, её поза была расслабленной, но глаза горели чем-то новым, необычным. Она не стала отводить взгляд, подняла чашечку с чаем - идеальный, изящный жест, и сделала едва заметный, почти изысканный глоток. Тоста не прозвучало, но в воздухе повисло что-то более весомое. Приглашение. «— Твой ход.» Признание войны, где не будет перемирия, а лишь тихая, изощерённая битва за душу, которой, возможно, не существовало ни у одной из них. Аяно отвернулась первой, поспешив за угол. Магами покрутила ложку в руках, пальцы нежно чертили узоры на серебряном изделии. Затем её пальцы сжались. Сначала неощутимо, затем сильнее, пока ложка с характерным хрустом не треснула. — Ты очень зря это сделала, Аяно Аиши... Прошептала Мегами в пустоту. В этой игре, как и в любой другой, Мегами лучшая из лучших, а значит Аяно остаётся лишь бежать.