Странные сны

​— Кацуки, как думаешь, — Изуку заговорил тихо, и от каждого слова в сизых сумерках растворялся бледный клуб пара. — В других вселенных у нас всё так же хорошо?       ​Кацуки привалился спиной к облупившейся краске фонарного столба. Он неотрывно наблюдал за профилем Изуку: тот сегодня был задумчивее обычного, и в свете тусклой лампы его веснушки казались темными точками на бледной коже. ​— Понятия не имею, — Бакуго пожал плечами, пряча подбородок в высокий воротник куртки. — Если наша вселенная не одна, то там может быть что угодно. Хоть мир, где мы рыбы. Тебе-то что? ​— И всё же. Думаешь, где-то там могут быть такие же Изуку и Кацуки, которые всегда вместе? Чтобы ни случилось.       ​Зелёные глаза уставились в пустоту перед собой, замирая на невидимой точке. Кацуки невольно попытался проследить за его взглядом, но видел лишь сгущающуюся тьму и редкие огни города на горизонте. ​      На улице стояла та звонкая тишина, какая бывает только поздней осенью. Где-то на грани слуха шумели машины, перекликаясь с редким лаем собак из частного сектора. Здесь, за чертой города, воздух казался колючим и пах остывшей землей и прелыми листьями. Это было их место — островок одиночества, который они делили на двоих. ​— Ты сегодня конкретно раскис, — Кацуки пнул носком кроссовка мелкий камень, звук удара показался неоправданно громким. — Уверен, что не хочешь выложить, что за хрень у тебя в голове? ​— Всё в порядке. Просто... странное ощущение. Будто внутри что-то сломалось.       ​Изуку приложил ладонь к груди. Сквозь плотную ткань куртки он едва чувствовал ритмичные удары сердца. Кацуки видел это напряжение в его плечах, видел, как дрожат пальцы друга, но совершенно не понимал, как это исправить. Тишина между ними стала плотной, почти осязаемой. ​— Знаешь, — блондин первым не выдержал этого давления. — Мне недавно снилось кое-что странное.       ​Изуку не шелохнулся. Он продолжал смотреть вперед, но Кацуки заметил, как замерли клубы пара у его губ — он слушал. ​— Будто мы с тобой были героями. Летали по городу, спасали каких-то людей. — Героями? — в голосе Изуку промелькнуло странное эхо. — Ага, — Бакуго криво усмехнулся, вспоминая нелепые образы. — Выбрали себе какие-то дурацкие прозвища и махались против Томуры. — Того парня из параллельной группы, который вечно в капюшоне? — Его самого. Во сне он сбрендил и хотел прихлопнуть какого-то главного супергероя. — Да... И правда, странные сны тебе снятся, Кацуки. — Пожалуй. Но знаешь... — он на секунду запнулся, чувствуя, как уши обжигает не то холод, не то внезапное смущение. — Мне нравилось быть героем вместе с тобой. ​      Изуку наконец повернул голову. В его глазах отразился желтый свет фонаря, и взгляд этот был таким пронзительным, что Кацуки захотелось отвернуться. ​— Чего вылупился? — тут же огрызнулся блондин, маскируя неловкость привычной грубостью. — Я что-то не то сморозил? — Это звучало прямо как признание, — Изуку усмехнулся, и эта улыбка на мгновение разогнала его мрачное настроение. — Не неси ерунды! Какое еще признание? — Кацуки резко отвернулся, чувствуя, как сердце предательски ускоряет бег. — Самое обычное. — И что с того? — Ничего. Абсолютно ничего, Каччан.       ​От этого прозвища Кацуки будто ударило разрядом тока. Оно отозвалось в голове странной вибрацией, как забытое воспоминание. Изуку никогда его так не называл. Никогда. Но во сне... он кричал именно это. ​      Бакуго впился в него взглядом, в котором читался почти суеверный страх. ​— Как ты меня назвал? — О чём ты? — Изуку склонил голову набок, выглядя предельно невинно. — Ты никогда не звал меня «Каччаном». Откуда это взялось? — Так я из того мира, который тебе приснился, — голос Изуку стал ровным и искренним, будто он только что прожил всё это. — В той битве ты погиб у меня на руках. И я нашёл способ уйти в другую вселенную. Туда, где мы просто обычные люди. Где у нас всё хорошо. ​— Какого хрена... — у Кацуки перехватило дыхание, в горле встал ком. ​— Ха-ха-ха! — звонкий смех Изуку взлетел вверх, разбивая наваждение. — Я шучу! Видел бы ты своё лицо, Кацуки! Ты побледнел как стена! — Но откуда тогда ты знаешь... — Да ничего я не знаю. И не называл я тебя так, тебе просто причудилось из-за твоего сна. У тебя галлюцинации от недосыпа? — Врёшь, — процедил Бакуго, чувствуя, как ладони начинают потеть, несмотря на холод. — Если я и правда назвал тебя как в твоем сне, значит, это судьба. И Томура скоро реально пойдет на охоту. ​      Блондин сложил руки на груди, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и недовольно уставился на кудрявую макушку друга. ​— Только не говори, что ты действительно в это поверил, — продолжал посмеиваться Изуку. — Тогда скажи... как выглядел тот главный супергерой из моего сна?       Изуку прищурился, в его взгляде заплясали хитрые искорки. — Не знаю... — Изуку на секунду задумался. — Какая-то нелепая гора мышц... О! Ещё он в разноцветном трико, с дикой причёской в форме рожек и ростом под два метра? — тораторил Изуку, разводя руками. ​      Кацуки почувствовал, как по спине пробежал реальный холодок, не имеющий отношения к погоде. — Ты пугаешь меня всё больше. Откуда... — Только не говори, что я угадал! — Изуку снова рассмеялся, но в этом смехе Кацуки почудилась капля горечи. — Ладно, хватит этого бреда. Пойдём в общагу, а то комендант нас в карцер закроет за опоздание. — Ну уж нет! — Кацуки схватил его за плечо, заставляя остановиться. — Сначала расскажи, откуда ты знаешь детали моего сна! — Я же сказал: я из того мира, — Изуку мягко высвободился и зашагал в сторону города, не оборачиваясь. — Я серьёзно, блин!       На улице давно стемнело. Ближе к городу воздух пах дымом завода и выхлопами машин. Кое-где светились вывески магазинчиков и высокие жёлтые фонари.       Всю дорогу Кацуки то задумчиво молчал, то снова пытался выпытать хоть что-то. За словесными перепалками с паузами на молчание, парни дошли до общежития. ​— Да стой ты! — Кацуки в три прыжка нагнал друга и рывком развернул его за плечо уже у самого входа в здание. ​      Над дверью гудела люминесцентная лампа, заливая их мертвенно-белым светом. После уютной темноты пустыря этот свет казался слишком резким, обнажающим всё то, что хотелось скрыть.       ​Изуку мягко высвободил плечо. Он смотрел на Кацуки снизу вверх, и в этом взгляде больше не было того веселья, с которым он только что смеялся над «шуткой». Лицо его казалось спокойным, почти безмятежным, но пальцы всё так же судорожно сжимали край куртки. ​— Кацуки, — тихо произнес он, и на этот раз в голосе не было и тени насмешки. — Какая разница, откуда я это знаю? Главное, что сейчас мы здесь. В этом мире ты живой, ты злишься на меня за глупые шутки, и нам завтра нужно идти на пары. Разве этого недостаточно?       ​Он сделал шаг назад, открывая тяжелую стеклянную дверь. Теплый воздух из холла ударил им в лица, принося с собой запахи моющего средства и еды из автомата. ​— Иди спать, — добавил Изуку, уже переступая порог. — И пусть тебе больше не снятся кошмары про героев. В этой вселенной они нам ни к чему.       ​Кацуки остался стоять на крыльце. Он смотрел, как Изуку идет по коридору — обычный парень в обычной куртке. Но на мгновение ему показалось, что походка друга была слишком тяжелой для человека, который просто «удачно пошутил».       ​Бакуго сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он не знал, верить ему или нет, но одно он понял точно: он никогда не признается Изуку, что в том сне он действительно умер. И больше всего в тот момент он жалел не о проигранной битве, а о том, что оставляет его одного.