5/0 в пользу Оксимирона.

Кривые окна на кухне всегда были ненадёжными. Они скрипели от лёгкого дуновения ветра, гоняли противный сквзоняк по квартире через свои мелкие щëлочки, заставляли в холодное время года кутаться в одеяла, пледы, кофты. Кофты. У Славы было много свитшотов и худи, но в особо холодные деньки, когда по ночам он выбирался из тëплой кровати под недовольное мяуканье кота, чтобы покурить, его согревала только одна единственная толстовка, раньше принадлежащая не ему, а одному носатому еврею. Оставленная так давно, сквозь года она оставалась такой же ужасно горячей, наполняла новый мир грязными, родными, болезненными воспоминаниями о сладко-паршивом прошлом, о странных переписках, начинающихся с поливания друг-друга грязью и заканчивающихся размышлениями о чем-то пвсевдо-философском, о странно-страстном сексе с сеансом рефлексии в перерывах на долбëжку, о холодных длинных пальцах, ловко обхватывающих сначала чужой член, а затем кружку с горячим чаем. Обычно в такие моменты всегда звучал глупый вопрос: "—Слава, зачем ты приехал?", - ответ на который был глупее его самого. "—Потому что я тебя..., " Пепельница уже забита доверху. Крайняя сигарета предстаëт флагом, дым от которой, подобно знамю, развивается на ветру, наполняя кухню едким запахом дешевого табака и чего-то еле ощутимого. Одиночества? Тоски? Любви? Слава крутит в руках коробок спичек. Его квартира — это его маленькое государство. Его крошечная обитель. Его мир. Мирону было этого недостаточно. Ты бы не смог возложить для него империю. Мирону было недостаточно тебя. Машнов бестакнтно трясёт башкой под сопливую мелодию очередного грустного псевдо-рэпа, абсолютно не попадая в ритм. Когда включается следующая песня и Слава узнаëт в ней "Кем ты стал?", он резко выключает колонку. Кем ты стал, Слава? —Да в пизду. —"В данный момент абонент не может ответить на ваш звонок. Пожалуйста, оставьте сообщение после короткого звукового сигнала...", - звучит в трубке, и парень закуривает ещё одну сигарету. —Слыш, КОКСИмирон, оторвись хоть на секунду от своих императорских дел и пообщайся с простыми смертными. Слышал твой фит с этим.. Маркукулом. Ку-ку, кокси, как так? А со мной ты фит не хотел... Трек хуйня полная кстати.... Я скучаю. Слава не любит реальность. Реальность жестока и несправедлива, уродлива и неромантична, поэтому он решает пофантазировать. А что, если бы сейчас, на другом конце Питера, где-то в зажиточном районе, в тёплой квартире также за столом сидел Мирон. Сидел и думал(чем он обожает заниматься). Сидел и думал бы и думал... И может хоть одна его странная и хаотичная мысль была бы о высокой и нескладной Соне Мармеладовой. О сопливой и сентиментальной Сонечке, которая нежно и по-девичьи влюблена в своего кумира. О самой искренней и глупой Соне, которая до сих пор верит в свой преданный фанатизм в отца всея рурэпа. Бред. По груди Славы развивается что-то горячее. Нежность? А нет. Слëзы. У Славы бурная фантазия, Слава даже сам на секунду верит своему сознанию, но вовремя приходит в себя. Реальность снова бьëт под дых. Мирон был прав. "—Ты сам ебешь кого хочешь, так почему мне нельзя было?? - вопит Слава. —Потому что я не люблю ебать шлюх. Во всяком случае не на постоянной основе. А ты Соня — та ещё шлюшка, - оглашает Мирон, как приговор. —Да вот только у меня нихуя не было. Ни в Тайланде, ни где бы то ни было. Ты просто тупой собственник. —А ты жалкая терпила." На том и решили. Ну, Слава так думал. А потом услышал целый панч посвящённый этому. Да. У него тоже есть птички. Мирон был прав. "—Мирон Янович, я вам не девочка на побегушках для потрахушек, - гнусавит Слава, ложась под одеяло к довольному собой Мирону. —А кто ты?- смеётся Окси, потягивая сигарету. Сам ругался, чтобы Слава не курил в постели. Собеседник не отзывается на последнюю фразу. —Ты ведь любишь меня." Чтобы МС завафлить, вы сперва должны полюбить его. 2/0 в пользу Оксимирона. Мирон был прав. "—Оксан, ты за Бэтмена или за Джокера? - они смотрят "Отряд самоубийц". Слава кидается в него попкорном. —Мммм.. Ты про что именно? —Кто у них сверху? —Слав... Не говори, что малолетние шипперы на тебя настолько повлияли. —Не говори так, будто не думал об этом, - Слава по обыкновению скалится. —Окей, Бэтмен. —Стереотипно,- Окси пожимает плечами. —Просто ориентируюсь на жизненную ситуацию.., - он обводит взглядом Славу. Через секунду в него летит ещё одна порция подгоревшего попкорна." Почему, например, у Джокера нет собственного кино? А почему у Славы нет чувства собственного достоинства? Мирон был прав. "—Что ты блять делаешь? - Оксимирон возник внезапно. Слава хотел инстинктивно отстранится, но передумал. —Пишу текст к нашему баттлу, - легко парировал Машнов. —Слав. До баттла ещё.. Очень, очень много. —Много чего хочу тебе сказать, но боюсь, если буду писать ближе к баттлу, то с горяча напишу какие-то записки обиженной влюблённой школьницы и не успею отредачить. А ты когда планировал начать писать? Он потратил на тебя чуть меньше года и неделю плюс минус пару дней. Ты готов был потратить на него всë время, что у тебя было. Мирон был прав. "—Слав, уходи. —С хуя ли я должен уходить?! Кровать забита настолько, что меня уже некуда положить? —Да Сонь, я больше не хочу ебать страшненьких подружек. —Тоже мне блять. Нашлась Мисс России,- дверь хлопнула прям перед его носом." Оксимирон проиграл Славе КПСС, но победил Славу Машнова со счётом 5/0. Слава докуривает пачку. На часах 3:00 ночи. Зябко. На телефоне одно короткое сообщение. Оксана любимка💞💞💞 2:58 Гнойный, у тебя совесть? Харе по ночам трезвонить. Соня Мармеладка 3:00 ПОПРОБУЙ ЗАСТАВИТЬ, ЛЫСАЯ КАРЛИЦА. Оксана любимка💞💞💞 3:05 Мне приехать? Они ведь не разговаривали. Точнее сказать не разговаривали о своих отношениях, если это можно было так назвать. Нынче стал популярен термин "свободные отношения", но даже это к ним не относилось. Слава любил и хотел только Окси. Всегда. Это аксиома, константа, постоянная. А Мирон.. Не понятно, чего он вообще хотел. В один день он мог хотеть всё и сразу, а в другой не хотеть никого и ничего. Его тупое расстройство не раз мешало им. Не раз помогало зглаживать углы. Но этого было мало. Славы было Мирону мало. Мирону было мало смотреть тупые фильмы под одеялом, жуя какую-то полу-съедобную лабуду, приготовленную Славой. Мирону было мало после фильма втрахивать Машнова под тем же одеялом в жëсткий матрас, раздвигая длинные ноги до боли. Мирону было мало пристального внимания и диссов. Мирону было мало грязно-теплых вечеров на старой кухне на очередной съемной квартире Сони под светом еле-еле работающей лампочки, с одной сигаретой на двоих и целой вечностью а-ля интеллектуальных разговоров. Мирону было мало любви, которую ему дарили. Мирону было мало Славы. А Славе.. А Славе было достаточно даже лёгкого, совсем прозрачного прикосновения. Славе было достаточно короткого, пронзительнлго взгляда из толпы. Славе было достаточно даже мига, проведённого где-то неподалёку. Славе было достаточно даже знать, что в какой-то параллельной вселенной Мирон бы мог любить его. Славе было достаточно того, что ему могли дать, и он никогда не просил о большем. Не требовал внимания. Не заставлял бросить всех шлюх и встречаться с ним. Он даже не говорил об отношениях. "—Мир, я ведь не прошу о большем! Мы ведь можем продолжить просто ебаться! Всë же нормально было! —Не было. Никогда не было." Слава снова пялиться на телефон. Он боится. Не знает, что ответить. Не знает, как поступить. Здравого смысла уже не остаётся. В пизду его. Соня Мармеладка 3:07 ПРИЕЗЖАЙ. И пошло оно всё к хуям. Пошла к хуям неразделенная любовь. Пошли к хуям их недо-отношения. Пошел к хуям это мир. Пошел к хуям Оксимирон. —Пошёл нахуй, Оксимирон, - первое, что может сказать Слава, но Мирон даже не обращает на это внимание. Он хватает Славу за грудки и вталкивает в квартиру, заходя следом и рывком прижимая чужое тело к стене напротив двери. Мирон сжимает его в своих руках, а между их лицами остаются миллиметры. —Так спокуха, а то Соня уже вся мокрая от такого напора, - шутит Слава, а у самого ком в горле. —Блять. Не понимаю, - отчаянно выдыхает Фëдоров, а затем прижимается к чужой шее, шумно вдыхая запах Славы. —Чего конкретно? Почему ты снова здесь или почему рубль снова упал? - и Мирон смеётся. Так искренне и по-настоящему, что Славе становится слегка страшно. Он глухо хохочет куда-то в плечо, утирая слëзы. —Ого, не знал, что у тебя встаëт на плохие шутки, - пожимает плечами Слава, улыбаясь. Он жмëтся ближе, гладя руками бока Мирона. Строит из себя кокетку, знакомо улыбается, а у самого сердце стучит так сильно, что кажется он сляжет прям щас с тахикардией. Машнов напуган, возбужден и зол одновременно. Никогда ещё ни один человек в его гребаной жизни не заставлял его чувствовать себя настолько паршиво-хорошо. —Не понимаю, почему ты ещё можешь разговаривать, - закатывает глаза Мирон, но не торопиться примкнуть к губам. —Так чего ты медлишь?- хихикает Соня. И Мирон в миг становится серьёзным. Таким, каким он был в те холодные ночи, выгоняя из постели сразу после быстрого секса. Слава неосознанно сглатывает от напряжения. —Как ты думаешь, почему я здесь? —Коксичек, я не люблю играть в загадки.. —Отвечай, - резко перебил его Фёдоров. Слава медлит всерьёз задумываясь. А на кой черт он приехал после почти месяца полного отсутствия в жизни Машнова? Разве он не дал уже тогда понять, что всë кончено? —Понятие не имею, быстрый перепихон без обязательств? —Думай лучше, Сонь, я бы мог пойти за этим к кому угодно. —Тогда Сонечка даже польщена, что ты выбрал именно её, - кокетливо хмыкает Слава. —Слава, я вернулся ради тебя, - Слава встает в ступор. А через секунду в лицо Окси летит кулак. Он шипит от боли, хватаясь за щëку, но молчит, смотря на Машнова также серьёзно. Слава тяжело и загнанно дышит. Что он о себе возомнил? Думает может просто так спустя целый месяц заявляться на пороге твоей квартиры и затирать тут про какие-то чувства? Хотя.. Почему нет? —Слав.. —Заткнись уже нахуй, - Слава подхватывает его и вжимает в дверь, напористо целуя. Разбитая губа кровоточит, отдавая привкусом металла, но Славе плевать. Он продолжает ласкаться, ища в этом лишь разрядку. Хуй встаёт как по команде, даже прелюдия не нужна. Мирон мычит, не понятно от боли или наслаждения, но не сопротивляется, прижимается ближе, руками сжимая чужую задницу. Всё могло бы закончиться банально. Они бы поебались, Мирон бы ускакал в свою жизнь, благополучно забыв о всëм, что было, а Слава продолжил бы глушить сигаретами и редкими вписками ощущение тупого одиночества. Если бы только... —Слава, будешь сегодня сверху? - одна простая фраза, а Славе почему-то захотелось ударить Мирона Яновича ещё раз. —Это я тебя так сильно приложил что-ли? - Слава кусает чужую шею, а затем целует. Мирон хрипло смеётся, отрицательно качая головой. —Слав, я пиздец хочу тебя, я блять последний месяц как импотент хожу, только на тебя встаëт.. —А с каких пор у меня тут пункт помощи взрослым еврейским дяденькам? С такими проблемами к специалистам ходят,- Слава ржëт, но в глазах читается неуверенность, страх, обида, неловкость. —Я тебя люблю, - всё же вырывается из Мирона. Славе плохо почти физически, его трясёт, как при ломке. Кости болят, а внутренности скручиваются в один тугой узел. 6/0 в пользу Оксимирона. Соня смотрит в упор какими-то бешеными глазами. Мирон берёт его лицо в ладони и целует. Впервые целует так развязно-долго. Без напора. Без грубости. Просто позволяя быть рядом. И Машнов сдаëтся. Тает, обессилено ютиться в сильных руках в холодном и тёмном коридоре старой незнакомой квартиры. Цветы на местами мокрых и вонючих обоях выглядят завянувшими. —Гандон вы, Мирон Янович. Я тоже. Они трахаются на старом матрасе. Мирон стонет на всю квартиру, царапает спину, оставляет багровые засосы. И впервые целует Славу после секса. А Машнову рыдать хочется. Он обнимает Мирона сзади руками и почти сразу засыпает, боясь что исчезнет либо Фёдоров, либо он сам. Эта зависимость когда-нибудь его убьёт, но пока Мирон в его кровати, жизни, голове, он согласен на такие условия. Ведь всё, что не убивает нас — делает сильнее. После сна всегда страшно открывать глаза. —Доброе утро, Слава. Но не в этот раз.