Принцесса и варвар

Принцесса Дамия Линея Ану Форкана, словно заточенная птица в золотой клетке, томилась в бархатном кресле своих покоев. Сама мысль о браке — будь то с надменным дворянином или даже с самим императором — как о циничной политической сделке, вызывала у неё волну ледяного отвращения. «Я не хочу быть разменной монетой в грязных политических интригах, — думала она, перелистывая страницу книги, — Брак по расчету — это золотая клетка, где свобода умирает, не успев взлететь». Взгляд принцессы упал на языки пламени, лизавшие потрескивающие поленья в камине. Огонь, словно отражение ее души, метался в безумном танце: то взмывая искрами робкой надежды, то съеживаясь в пепел под гнетом отчаяния. Дамия знала: король Форкана, ее младший брат, в будущем не остановится ни перед чем ради укрепления власти и богатства королевства, даже если цена — ее собственная свобода и счастье. Нежные пальцы принцессы задумчиво скользили по гладкой коже переплета, словно ища забвения в мудрых строках, но даже вековая мудрость не могла заглушить тревожный шепот судьбы. Она представила себе будущие пиры, где ее будут оценивать, как ценный товар. Улыбки — фальшивыми, комплименты — лишь приманкой, а предложения — выгодными договорами, скрепленными звонким золотом. — Миледи, пора готовиться к сегодняшнему празднику, — раздался голос старшей горничной, вошедшей в покои. Они выросли вместе, связанные невидимой нитью судьбы, ведь её мать была кормилицей принцессы. — Праздник… сегодня? В день Рождества? — удивилась Дамия, медленно поднимаясь с кресла. — Неужели Варука устроил пир в честь своего восшествия на трон королевства Форкана? — Именно так, миледи! Дамия устало вздохнула. Праздник. Очередная утомительная сцена, где она должна блистать, лучезарно улыбаться и казаться счастливой. Но она знала, что за пышными декорациями и слащавыми речами скрывается липкая паутина интриг и коварных замыслов, где каждый взгляд, каждое слово тщательно взвешивается и оценивается, как потенциальный союз или смертельная угроза. Позволив горничной вести себя к уборной, где ее ждали замысловатые платья и драгоценности, Дамия невольно задумалась о побеге. Возможно, это безумная, наивная мысль, но она давала хоть какую-то надежду на спасение. Уйти туда, где ее будут ценить не за титул и приданое. Где она сможет сама выбирать свою судьбу, а не быть игрушкой в чужой игре. Когда её облачили в струящееся до пола платье цвета лунного света, сотканное из мириад серебристых искр. Глубокий вырез лифа, усыпанный звездной пылью, обнажал изящество шеи и ключиц. Полупрозрачный шлейф, подобно утреннему туману, окутывал плечи, ниспадая до самого подола. В светлые волосы вплели нити жемчуга. Дамия смотрела на свое отражение в зеркале, словно на незнакомку, узницу роскоши. Изящная тиара, усыпанная бриллиантами, покоилась на голове, но ее сияние не могло рассеять тоску в глубине голубых глаз. Серьги, ниспадающие до плеч, и тонкое ожерелье казались лишь тяжестью, подчеркивающей ее неволю. Сделав глубокий вдох, она вышла из покоев, готовая вступить в этот опасный и лицемерный мир, но с твердой решимостью сохранить хоть искру свободы в сердце.

***

В огромном тронном зале, где слепящий свет сотен свечей и холодное золото убранства сплетались в ослепительный хоровод, отражаясь в зеркальной глади мраморного пола и начищенных до блеска доспехах стражи, Дамию оглушил гул голосов. Здесь собрались надменные дворяне в бархате и шелках, алчные купцы, увешанные драгоценностями, и бравые рыцари в сияющих доспехах, чтобы отдать дань величию королевства Форкана и почтить восшествие на престол молодого короля. Дамия прокладывала себе путь сквозь эту шумную, бурлящую реку, словно хрупкая ладья среди бушующих волн. Встречные взгляды скользили по ней, оценивающие, любопытные, а порой и откровенно завистливые. Она ловила обрывки фраз, касающихся ее красоты и, конечно же, перспектив замужества. Дамия старалась держаться прямо, высоко подняв голову, игнорируя этот ядовитый поток. Наконец, в самом центре этого великолепия, король королевства Форкана, ее младший брат Варука, встретил ее на своем золотом троне, сияющем, как само солнце. Его улыбка, щедро дарованная окружающим, казалась искренней, но Дамия знала — это лишь маска. — Сестра, рад видеть тебя в этот знаменательный день! Твоя красота затмевает даже сияние королевских драгоценностей, — прозвучали слова, полные лести, но лишенные всякой искренности. Дамия лишь слегка поклонилась в ответ, не желая участвовать в этом притворстве. — Присаживайся рядом со мной! Принцесса заняла указанное ей место, ощущая на себе пристальные взгляды десятков глаз, словно невидимые иглы, пронзающие её насквозь. Брат сидел рядом, излучая фальшивое радушие, а справа от него восседал герцог Басклинг — мужчина лет сорока, чье влияние было столь же огромно, сколь и его непомерное самолюбие. Он окинул её взглядом, оценивающим, как породистую кобылицу на ярмарке, и Дамия внутренне содрогнулась, ощутив скользкое прикосновение ледяной змеи на обнаженной коже. Рождественский пир в этом роскошном зале развернулся перед гостями, словно бурный поток вожделения и чревоугодия. Столы, выстроенные в два ряда, ломились от изобилия: золотая и серебряная посуда, горы дичи, украшенной спелыми фруктами и ароматными пряностями. Вино текло рекой, как кровь праздника. Оно наполняло бокалы, стремясь разрушить тишину и открыть тайны, способные омрачить любое веселье. Музыка, словно магическое зелье, заглушала шум многочисленных разговоров. На столе выделялась огромная тарелка, с горкой ароматного печенья с шоколадной крошкой, а рядом — плетеная корзинка, полная сочных мандаринов. Герцог Басклинг, казалось, не сводил похотливых глаз с принцессы, пожирая её алчным взглядом, как голодный питон свою долгожданную добычу. «Не хочу выходить замуж за дворянина», — с отвращением подумала Дамия, откусив печенье и ощутив его приторно-сладкий мимолетный вкус. Разговор за столом крутился вокруг о предстоящей охоте и о блестящем будущем их королевства. Дамия хранила молчание, стараясь оставаться незамеченной. Она украдкой наблюдала за братом со стороны. В его глазах плясало холодное пламя амбиций, и девушка знала, что он пойдет на все ради укрепления своей власти. Ее участь в его планах была ясна — выгодный брак, укрепление союзов, усиление влияния среди дворян. — Я очень рад объявить, что моя прекрасная сестра выйдет замуж за моего друга, славного Уриха, величайшего воина, который помог мне взойти на престол! — громогласно провозгласил король Варука Ану Форкана, поднимая кубок вина. Волна удивления, подобно холодному морскому бризу, пронеслась по залу. Дамия почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Урих! Воин, чья жестокость гремела по всему королевству, чье имя заставляло содрогаться даже самых закаленных воинов. Брак с ним был равносилен пожизненному заключению в золотой клетке, где править будет страх и беспрекословное подчинение. Ее сердце забилось, как пойманная птица, отчаянно ища выход из этой смертельной ловушки. Она знала, что брат не спросит ее согласия, решение принято и объявлено, и любое сопротивление будет расценено как предательство. — Ваше величество, вы обещали отдать мне в жены принцессу Дамию! — гневно вскричал герцог Басклинг, резко вскакивая из-за стола, словно ужаленный змеей. Наступила зловещая тишина. Лязг упавшего кубка пронзил принцессу, как раскаленный клинок. Король Форкана медленно повернулся к герцогу, его улыбка исчезла, словно ее и не было. В глазах плескалось нечто зловещее, похожее на лед, сковавший горные вершины. — Ты осмеливаешься перечить мне, герцог Басклинг? Забыл, кто здесь правитель? — голос Варука прозвучал тихо, но в наступившей тишине каждое слово отдавалось гулким эхом, словно раскаты грома. — Я сам решу, кому достанется рука моей сестры. И если я решил, что это будет Урих, значит, так тому и быть. Лицо герцога побагровело от ярости и напряжения. Он судорожно сглотнул, стараясь вернуть самообладание. В зале висело напряжение, как перед бурей. Все замерли, боясь проронить хоть слово, ожидая, чем закончится эта опасная игра. — Но вы же клятвенно обещали, что она станет моей женой! — с тоскливым отчаянием в голосе воскликнул обесчещенный герцог Басклинг. Принцесса Дамия смотрела на происходящее с ледяным спокойствием, за которым скрывались бушующие эмоции. Она понимала: на кону не только её судьба, но и, возможно, будущее всего королевства. Басклинг был могущественным и влиятельным герцогом, и открытое противостояние с ним могло стоить брату дорогостоящего трона. Но если бы брат уступил, это показало бы его слабость, что тоже было совершенно неприемлемо. — Мои обещания подобны утреннему туману. Они рассеиваются с восходом солнца, — холодно ответил Варука. — Ты служил мне верно, и я щедро наградил тебя. Но рука моей сестры — это не трофей, который можно купить или завоевать. Это дар, который я волен вручить тому, кого считаю достойным. Герцог рухнул обратно на стул, его лицо исказила гримаса злобы и унижения. Он прекрасно понимал: поражение неизбежно, и ему оставалось лишь принять его. Но Дамия знала герцога Басклинг — он не простит такого публичного унижения и непременно найдет способ отомстить королю. — Сестра, надеюсь, тебе по душе мой выбор? Урих — доблестный воин, и под его защитой ты будешь в полной безопасности! Липкий страх сковал сердце Дамии. Она знала Уриха — безжалостного воина, чьи руки обагрены кровью, а дух пропитан жестокостью. Для него женщины были лишь трофеями, и перспектива стать его женой повергала ее в ужас. Но сейчас нельзя было показывать слабость. — Разумеется, брат, я доверяю твоему выбору, — ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе за напускным спокойствием. — Уверена, Урих станет достойным мужем и защитником для меня и нашего королевства. Урих, чье имя брат уже не в первый раз произносил за этот вечер, устроился в углу зала, окруженный своими соратниками. Их взгляды встретились. Глаза Уриха задержались на ней лишь на мгновение, и в них Дамия увидела лишь холодное, расчетливое любопытство — ни тени уважения, ни намека на похоть. — Неужели моё желание исполнилось, и я стану женой этого грубого, неотёсанного варвара? — прошептала Дамия, поднося к губам кубок с красным вином. Его глубина отражала её безмерное отчаяние. Мрак сгущался, и вечер для принцессы Дамии казался бесконечным. Она была пленницей в роскошной золотой клетке, окруженная льстивыми речами и лишенная всякой возможности к свободе. Мысли её лихорадочно метались, в поисках выхода из сложившейся ситуации. Бегство? Но куда? Владения брата простирались далеко за пределы дворцовых стен. Остаться же означало медленное, мучительное угасание в объятиях Уриха.