Vampire: The Masquerade

- Филипп Бэдросович, вы меня убиваете! Как же теперь быть! - сдавленно голосил Арсений, с ужасом разглядывая подозрительные белые пятна на идеально-черном шелке рубашки. - Возьми что-нибудь и вытри, - хмыкнул Киркоров, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и расслабленно вытягиваясь на диване, еще не остыв после спонтанных утех с Шепсом, который на минуточку заскочил к партнеру в гримерку перед съёмкой. А покинул ее только через полчаса на подрагивающих ногах, с блестящими глазами и глупой улыбкой, зацепив плечом костюмера, которого бесцеремонно выперли, захлопнув перед его носом дверь, и который, конечно же, слышал смех, шёпот и протяжные стоны. - Но это же китайский шелк высшего качества! Это произведение искусства портнихи шили целый год! – на всякий случай приукрасил Арсений, мучаясь от ревности и боли за испорченную вещь. – ЧТО-НИБУДЬ в этом случае не поможет! – на грани истерики выдавил костюмер, стараясь не прикасаться к терпко-пахнущей ткани. - Не накручивай, - Филипп вытянул из пачки влажную салфетку и равнодушно затер следы страсти. Но, вспомнив, как они оказались на его груди, мечтательно улыбнулся. Сашка… Его Сашка… Мысль связать себя узами брака с партнёром крепла с каждым днём, но в России это сделать не получится, поэтому в мае они возьмут отпуск и уедут туда, где нет предубеждений и можно любить друг друга не скрываясь. Не слушая больше Арсения, который тряс рубашками и разливался соловьём, расписывая их ценность и уникальность, Филипп набрал свою подругу Расковалову. - Яночка, привет, моя дорогая, у меня к тебе огромная просьба. Нужно обручальное кольцо и доверить его изготовление я могу только тебе, - Киркоров, прижавший телефон к уху плечом, ткнул в кроваво-бордовую рубашку с вышитыми вензелями на воротничке. – Ну как надумал, пока думаю, - ответил он на вопрос невидимой собеседницы и улыбнулся. – Оно должно быть необычным, из белого золота с бриллиантами и обязательно крупный сапфир, - Филипп включил громкую связь, совершенно не заботясь о том, что Арсений станет невольным свидетелем его тайны, и начал снимать испачканную рубашку, отодвинув жадные руки костюмера от своего торса. - Только одно? Вроде обручальных должно быть два, – раздался из динамика глубокий женский голос без намека на осуждение. - А, точно, я как-то не подумал. Тогда два, один с сапфиром, второе без, размеры пришлю. А ты мне эскизы, - Киркоров швырнул в руки Арсения рубашку и надел новую, но застыл с пуговицами в пальцах, думая о кольцах, пока костюмер пожирал глазами его грудь и живот, мечтая дотронуться языком до лёгкого волосяного покрова, который уходил под брючный ремень. - Могу предложить две переплетенные между собой нити с орнаментом из сапфиров и бриллиантов, - тон Расковаловой стал деловым и стало слышно, как она черкает карандашом в блокноте. - Присылай, я посмотрю, - Филипп наконец застегнул пуговицы, спрятав манящие Арсения идеальные линии татуировок. – Но только мне срочно, к середине мая, - артист продел руки в рукава пиджака, благоговейно поданного костюмером. - Кхм! Гм… Филипп, ну ты как всегда! – возмутилась владелица ювелирного бренда, хотя знала Народного артиста уже много лет и по идее могла бы привыкнуть к его спонтанным решениям. – Хорошо, начнём работать уже сейчас. Спасибо, что не за день предупредил, - Яна наконец улыбнулась и распрощалась с дорогим, во всех смыслах, другом и клиентом. - Поздравляю вас от всей души, Филипп Бэдросович, – медовым, с вкраплениями яда, голоском нарушил образовавшуюся тишину Арсений. - А? С чем? – Киркоров, задумавшийся о предстоящих глобально-романтичных изменениях в своей жизни, опустил глаза на недовольного, но всеми силами скрывающего это костюмера. - Ну как с чем? Со свадьбой! – выпалил мужчина и плаксиво скуксился, словно во рту у него оказались не буквы, а лимон. Арсений с ненавистью прокрутил в голове это мерзкое слово, представляя Киркорова в чёрном смокинге, а рядом этого неприятного… с клыками… пафосного и надменного, который никак не подходил нежному и статному Филиппушке. Да, в своих мечтах Арсений звал его именно так, и мысль о том, что Филиппушка решил жениться на этом тощем оборванце в шмотках из массмаркета сделала его день невыносимым. Сеня уже хотел все бросить и убежать домой, к маме, пожаловаться ей, как несправедливо с ним обходится судьба, поесть ее ватрушек и запить клюквенным киселем, а потом уткнуться в ее плечо, выплакаться, и посмотреть вместе с ней вечерние новости на Первом, чтобы снять стресс. Но чувство долга, ответственности и хорошая зарплата заставили его проглотить сопли и продолжить собирать артиста, подрагивающими пальцами закрепляя на широких плечах тяжёлый плащ, и, умирая от восторга, касаться шеи, прикалывая затейливую брошь в виде черепа с короной. Филипп проигнорировал поздравление и отправился на площадку, где уже собрались все актёры для съёмки одной из финальных сцен. Он поискал глазами Шепса и нашёл его в компании брата и молоденькой актрисы, которая играла любовницу главного вампира. Саша нежно улыбнулся, а Олег смущенно опустил голову, явно вспомнив их поход в порно-театр, но почти сразу же выпрямился и продолжил заигрывать с Полиной, которая по чистой случайности оказалась тезкой его девушки и даже чем-то слегка на нее похожей. Денисова заразительно хохотала над его наверняка глупой шуткой, выгибая белоснежную шейку, показывая бутафорские клыки, и Киркоров недовольно сдвинул брови, поджав губы. Надо же, смешно ей, а почему-то с ним она не смеётся и вообще, смотрит на него, как на столетнего деда, брезгливо и с жалостью. Ну да ладно, по замыслу режиссёра у него с этой актрисулькой малолетней на балу есть интимная сцена под носом «супруги», вот там то он и оторвется, все свои актерские навыки применит, чтобы все выглядело максимально по-настоящему. И ей придётся с ним целоваться, как следует, с языком, хочет она того или нет. А то с Олегом она хихикает… Маленькая засранка. Киркоров, испортив себе настроение, отвернулся от хохотавшей троицы и уселся на трон, преувеличенно-сосредоточенно поправляя корону и длинные волосы, которые его бесили, впиваясь защелками парика в кожу головы. Да еще зубы эти дурацкие, то и дело выпадающие изо рта, хотя приклеивали их надежно. Как хорошо, когда были свои клыки… А эти… Бесят! - Филичка, все хорошо? – Вика Шелягова, сидевшая по его правую руку, осторожно коснулась предплечья, обтянутого бархатом костюма. - Да, да, все в порядке. Башка болит от этой погоды, - успокоил подругу артист, снова покосившись на Полину, занявшую свое место почти рядом с его троном. « И от этого вездесущего Олега, чтоб его… » Наконец все было готово и режиссёр объявил «Камера! Мотор!» - Бал-маскарад! Сцена двадцать восемь, кадр десятый, дубль первый! – проорала ассистентка, щелкнув хлопушкой, и заиграла музыка. Готический зал старинного особняка начал заполняться гостями в костюмах девятнадцатого века, переделанных под тематику бессмертных монстров в образе людей. Каждый вновь прибывший вампир был в маске и учтиво приветствовал императора и императрицу, выражая свое почтение подарком в виде хрустального графина с рубиновой жидкостью внутри. Филипп прикинул, сколько ему сегодня придётся выпить вишневого сока, заменяющего им кровь, и едва сдержал гримасу отвращения. Жаль, что его любимая газировка не прокатила под реквизит, а то бы он не мучился от изжоги, а наслаждался. Съемка с гостями длилась пару часов и за это время Киркоров порядком устал, стараясь сидеть ровно и улыбаться, время от времени царственно кивая. Хорошо, что хотя бы тут не пришлось заучивать текст, иначе его многострадальная голова лопнула бы к чертям, забрызгав окружающих серым веществом и настоящей кровью. После сцены приветствия шустро переставили свет и камеры и Лебедев, даже не дав всем хоть немного передохнуть, сразу взялся за следующую – непосредственно сам бал и танцы. И тут для Киркорова начался ад. Он, в десятикилограммовом костюме, в тяжеленной короне, которая была ему не по размеру и сжимала голову слишком сильно, увешанный металлическими побрякушками, с мечом на боку, который бил его по ноге и не давал шагнуть как следует, должен был изображать нечто среднее между вальсом и танго, стараться не наступить на подол «жене» Шеляговой и не отдавить ей ноги. Танцор из Филиппа был так себе, на репетиции он конечно же забил и сейчас просто двигался по старой памяти и направляемый Викой, которая, к счастью, заучила все движения. Киркоров, пол-лица которого к тому же еще закрыли маскарадной маской из плотной ткани, должен был весело перебрасываться комплиментами с «коллегами» - вампирами, строить глазки любовнице, флиртовать с фрейлинами и поддерживать светскую беседу с «супругой». Фигурально сжав в кулаке потные яйца, Народный артист активировал все свои резервы, послушно выполняя приказы режиссёра. Ох, как тяжело давалась ему роль короля, в жизни этот титул был куда легче и приятнее, да и «корона» совсем не мешала, не то, что сейчас. Холодные капли пота противно стекали по позвоночнику в трусы, он тяжело стучал каблуками лакированных ботинок по мраморным плитам, имитируя легкие па, произнося при этом вслух обязательную ерунду по сценарию, кожа под маской, покрытая гримом, чесалась, зудела и угрожала покрыться сыпью. Воздуха не хватало, слишком плотная одежда, когда-то сшитая по его размерам, но из-за того, что он прибавил в весе, стала мала и теперь врезалась в каждую складку и изгиб, причиняя Филиппу страшный дискомфорт. Но он терпел. Улыбался и терпел. Танцевал и терпел россыпь молоточков в висках. Терпел даже тогда, когда увидел как Саша слишком сильно прижимает к себе партнершу, слишком открыто смеётся, слишком низко склоняется над ее декольте, слишком красиво танцует, слишком натурально целуется. Да, по сценарию, но это бесит, бесит, бесит!!! Терпение Киркорова кончилось вместе со словами «Стоп! Снято!» и спасло его от эмоционального и физического выгорания. Его, Шелягову и еще десяток актеров отправили на перерыв, в готическом зале снова начали переставлять камеры, чтобы отснять сцену боя, когда во дворец прорываются обычные, смертные люди и их цель – уничтожить клан вампиров. Филипп промчался по коридору в свою гримерку, на ходу сдирая парик вместе с короной, выплевывая силиконовые виниры, срывая душащие его дорогостоящие ткани, с рыком сбрасывая насквозь мокрый костюм на руки Арсению, и тот отточенными, профессиональными движениями развесил помятые произведения искусства на плечики и позволил себе неслышно, но тяжело вздохнуть. Варя притащила артисту махровое полотенце, ледяную кока-колу и таблетку Нурофена от головной боли. Киркоров вытер взлохмаченные волосы, переоделся в свой любимый, затертый до дыр халат с именной вышивкой, плюхнулся на диван, прижал холодное горлышко бутылки ко лбу и наконец устало закрыл глаза. Всего на минуту, сильно расслабляться нельзя, через час еще одна съемка с Полиной, но и отдохнуть тоже нужно, чтобы быть в форме и появиться в постельной сцене во всей красе, а не выжатым, как старый лимон. Но поспать не получилось. Буквально через пять минут блаженного пребывания в полудреме, его в плечо довольно невежливо ткнули острым маникюром. - Ну что еще? – Филипп разлепил веки, недовольно щурясь на Варю. - Николай Игоревич приглашает вас на площадку, нужно срочно снять сцену с Денисовой, - протараторила ассистентка, а из-за ее плеча, с жуткой улыбкой клоуна Пеннивайз, выглядывал Арсений и протягивал странный, парчовый халат, отороченный мехом куницы. Или лисы. Или хрен-пойми-кого. - У меня по сценарию сейчас белая рубашка и брюки, - промычал Киркоров, но послушно позволил себя одеть и пошлепал за Варей, проклиная неуёмного режиссера, фильм и вообще жизнь в целом. В готическом зале смена декораций. На полу лежит пушистый, белый ковёр, прямо на нём - большой, фиг знает почему, красный диван, крепкий, деревянный стол и несколько черных кресел. Антураж, прямо скажем, не вампирский. Но Филиппу все равно, он слушает, что ему говорит Лебедев и расстраивается. В этой сцене он будет только наблюдателем, а развлекаться с его экранной любовницей будут повстанцы, захватившие замок императора. Их играют Гоша Куценко, Юра Колокольников, Александр Петров, Андрей Мерзликин и Владимир Епифанцев, поистине звёздный состав, который точно не даст картине провалиться и не улететь многомиллионному бюджету псу под хвост. - Эх, а мне обещали максимальное количество постельных сцен, - театрально негодует Киркоров, пока его привязывают к колонне за торс и ноги ниже колен метрах в трех от дивана. - Филипп, фильм еще не закончен, так что ты рано начал переживать, - приободряет Народного режиссёр и велит актерам занять свои места. Появляется Юра Колокольников в черной, маскарадной маске и тащит за руки Полину Денисову в разорванном платье, обнажающем длинные, стройные ноги. Девушка сосредоточена, она еще ни разу не играла с такими маститыми актёрами и видно, что ей очень страшно, но она держит себя в руках и старается не дрожать. - Ну что, все готовы? Камера! Мотор! – командует Лебедев и Юра сжимает худые плечи актрисы железной хваткой. - Не бойся, мы не сделаем тебе ничего плохого. И ты всегда сможешь попросить помощи у своего императора, если, конечно, твой рот будет свободен, - шепнул Колокольников актрисе на ухо, похабно ухмыльнулся и придвинулся ближе, чтобы она ощутила его крепкий стояк. А потом он толкнул Полину на диван, прямо в руки сидящих там Куценко и Мерзликина. - Poena irrevocabilis! – задорно воскликнул Петров и тут же перевел: - Наказание необратимо! Наслаждайтесь, ваше величество! Киркоров помотал головой, состроив зверскую гримасу, как ему подсказывал один из ассистентов. Похоже, что в этой сцене слов у него не было, чему он был несказанно рад. Куценко тут же завёл руки актрисы за спину, а Мерзликин задрал платье и стал шлёпать по заднице, сжимая ягодицы. - Отличная жопа у этой сучки! - громко и слегка посмеиваясь заявил Андрей. - Не терпится услышать, как она будет орать, когда я засажу в неё по самые яйца, - он наклонился и плюнул Полине в лицо. От этих слов мурашки побежали по ее коже, стало слегка потряхивать и голова закружилась, девушка не любила анальный секс и от мысли, что все пятеро будут иметь ее в попку, становилось жутковато. С кресла встал Епифанцев, он подошёл к Полине, связал ее запястья веревкой, и она даже не заметила, как в его руках оказалась плётка. Он несколько раз с оттягом отхлестал девушку по заднице под ее визги, после чего стянул красные, кружевные трусы и вставил два пальца в вагину. - Да она течёт как сучка! - объявил он собравшимся, после чего снова заработал плетью. Видно было, что процесс ему нравится, бугор в его штанах подрос, а шея раскраснелась от азарта. Куценко, на чьих коленях лежала голова актрисы, расстегнул ширинку и достал эрегированный большой член, зажал ей нос и приказал открыть рот, всунул туда пенис и задрыгался, имитируя фрикции. Полина прилежно отсасывала, подвывая от ударов, и когда они прекратились она почувствовала, что в тугое колечко заднего прохода вставляют пальцы: один, два и вот уже три... В зал вошел Колокольников и Петров, когда они ушли, Денисова не заметила, но в руках у них было что-то блестящее. Юра подошёл ближе и она увидела, что он держит анальную пробку среднего размера. Он схватил девушку за волосы и намотал на кулак. - Открой рот и оближи, - приказал актер. Полина послушно высунула язычок и обслюнявила гладкую поверхность. - А теперь я вставлю это тебе в жопу, - Колокольников прицелился, но девушка дернулась. - Я не хочу, - еле слышно проскулила она, прекрасно понимая, что зря. Юра разозлился и влепил ей четыре грубые пощёчины. - А теперь хочешь? - прокричал он. Полина помотала головой и еще раз попыталась вырваться. Тогда актер отложил пробку, расстегнул ширинку и вытащил крепкий, внушительного размера член, вставил ей в рот и стал трахать, засовывая в самое горло, заставляя кашлять, давиться и не давая дышать. Петров зашёл сзади, приставил блестящий кончик пробки к анусу и сильно надавил, проталкивая ее внутрь. Полина застонала, Саша довольно ухмыльнулся и стал двигать ее вперёд-назад, уцепившись за круглую ручку. Трое мужчин, кроме Петрова, который был занят делом, сношая девичий зад пробкой и активно дроча свой длинный, но тонкий ствол, оказались перед лицом Полины и по очереди стали трахать ее в рот, параллельно одаривая пощёчинами и едкими, скабрезными комментариями. Денисова безумно хотела, чтобы ее поимели, вонзившись в истекающую соками киску, но пока ей этого не давали. У мужчин были свои планы и удовлетворение юной актрисы явно в них не входило. Епифанцев взял со стола фаллоимитатор гигантских размеров и немалой ширины, и подойдя к лицу Полины, продемонстрировал ей монстра. - Хочу трахнуть тебя им в твою узкую жопу, - то, что Владимир был извращенцем знали все и потому он никого не удивил своей фантазией, кроме Денисовой. Она задрожала еще больше, а ее очко сжалось вокруг анальной пробки. - Нет! - выкрикнула она и инстинктивно стала вырываться. По ее щекам потекли слезы от страха и бессилия. - Детка, все давно решено, но ты можешь выбрать - или я сделаю это сейчас или мы сначала растянем твою дырку своими членами? – Епифанцев вздрочнул свой елдак и красноречиво покачал здоровенным дилдо. - Второе, - всхлипнула актриса. - Тогда проси, - включился Куценко, елозя распухшей головкой по щеке девушки и дергая ее за соски. -Трахните меня в попку, - прошептала Полина и закусила губки. - Лучше проси, как просила своего императора! – Мерзликин бросил взгляд на привязанного, часто дышащего Киркорова, который явно возбудился от порно перед его глазами. - Пожалуйста, отымейте меня в зад, каждый, как вам захочется, пожалуйста! – изо всех сил закричала Денисова на радость распаленным мужикам. Довольный Епифанцев отложил силиконовый член, легко, как куклу, приподнял Полину, поставил на колени перед столом и нагнул на него. Колокольников надел кожаный ошейник девушке на шею, протянув веревки через кольца на нём и привязал их к ножкам стола. Петров и Мерзликин привязали ноги и руки актрисы каждый со своей стороны и отошли на шаг, любуясь, как Полина раскрыла перед ними все свои юные отверстия. Петров, как обладатель самого маленького члена, начал первым. Его лицо, с застывшей гримасой вечного наркомана, выражало радость, когда он без смазки и подготовки резко воткнулся в тугое анальное колечко. Полина взвыла, сжала кулачки, до крови пронзая ладони, и завертела головой, беспорядочно мотая волосами. Из ее глаз полились слезы. - Хватит! Умоляю! Мне больно!!! - Денисова, терпи! Ты что, маленькая? – раздался голос режиссёра из громкоговорителя. – Вот только сорви мне сцену, уволю на хер! Актеры захохотали, не выпуская из рук напряженные стволы, а Филипп подумал, что Лебедев перегнул палку и за такое кино их точно отменят, даже если всё замажут, то ни один уважающий себя кинотеатр не возьмет в прокат откровенное порно с пометкой 21+ И Полина стала терпеть. Она чувствовала, как член неумолимо продвигается в ее попке, ощущала тяжесть и боль от мощи крепкого стояка, движения Саши становились всё более и более грубыми, он входил всё глубже и глубже, вцепившись в белоснежные бедра и специально оставляя на них синяки. Актриса пыталась сопротивляться, отчего верёвки стягивались всё сильней и она орала до хрипоты. Мужчины, не обращая внимания на ее вопли, трахали ее по очереди, подгоняемые репликами режиссера. Полина чувствовала, как ее узенькая дырочка становится всё шире, она испытывала то дикую боль, то странное удовольствие. Под Куценко она начала кончать, дергаясь всем телом до дрожи в ногах. - Я никогда прежде не кончала от анального секса! – выкрикнула Денисова по тексту, слюнявя поверхность столешницы. - А как же твой любимый император? Или он настолько любит кровь, что брезгует шоколадным входом? – забился в истеричном хохоте Петров, и Филипп подумал, что он точно на дозе, нормальный человек, даже актер, так не может входить в роль. - Его величество отомстит за меня! – натужно выкрикнула Полина, косясь на Колокольникова, который уже занимался ее раздолбанной жопкой, смачно смазывая слюной. - Его величество подрочило бы, да вот незадача, руки у него связаны! – Епифанцев хлопнул раздутым хером по щеке актрисы и она взвизгнула, чем вызвала новый приступ хохота. Киркоров действительно был на пределе, его дико возбуждали подобные сцены насилия и если он сам в этом не участвовал, то роль зрителя заводила его не меньше. И да, Володя был прав, он бы с удовольствием передернул, но по сценарию он должен быть молчаливым, покорным и с изнывающим, пульсирующим естеством. У Юры член был особо большим, он последним вошёл в девушку, но от этого было не легче. Она подумала, что после него задницу придётся зашивать, но импровизированная смазка помогла, его толстый хер входил по самые яйца, шлепая ими о промежность, и сразу же двигался обратно все быстрее и быстрее, и Полину начала накрывать волна удовольствия, ее глаза закрылись и она снова кончила, обвиснув в веревках. Она была уже несколько одурманена происходящим, ее сознание помутилось и она даже не заметила, как верёвки развязали и она оказалась на свободе. Но вместо того, чтобы бежать без оглядки или звать на помощь, она позволила Мерзликину взять себя на руки и усадить сверху на горячий член. Запястья горели от верёвок, задница болела, но ощутить внутри разгорячённой, липкой от естественной смазки, изнемогающей от желания вагины его твёрдый кол было безумно приятно. Епифанцев подошёл спереди и стал трахать актриску в рот, запустив пальцы в волосы и с силой сжимая их, а ей ужасно хотелось кричать, но теперь уже от удовольствия. Тогда он запрокинул её голову назад и с хладнокровной ухмылкой спросил: - Хочешь ощутить мой хуй в своей разъёбанной жопе? Хотя это не вопрос, - продолжил он глумливо, уже пристраиваясь сзади, с силой сжимая аккуратные ягодицы, а тут же занявший его место Куценко засадил по яйца в рот. Мужчины активно трахали Полину во все отверстия, не брезгуя никакими, отвешивая ей пощечины и шлепая по заднице. Они сменяли друг друга и еще умудрились ни разу не кончить, в отличие от помощника оператора, который спустил в штаны, не отрывая похотливых глаз от происходящего. Филипп зажмурился и старался думать о чем-нибудь плохом, чтобы градус возбуждения снизился и яички перестало ломить от сильного напряжения. Но громкий окрик Лебедева заставил его войти в роль и открыть глаза, а лучше бы его развязали и дали войти в милый ротик, поглубже, в самое горло, и выплеснуться терпкой струей, ощутив долгожданное облегчение… - Филипп Бедросович, ну ты то куда? У тебя вроде такой большой опыт, а ты как юнец, ёрзаешь. Надо собраться, дорогой, второго дубля здесь не будет, - раздался над ухом громогласный голос режиссера, но его перебил крик Полины, которая кончала раз за разом под напором мощных толчков членов со всех сторон, ощущая жар и тяжесть тел напарников-актеров. Смазка стекала вниз по бёдрам, живот не покидало пьянящее чувство сокращающихся мышц, по телу разливалось тепло. Но вдруг всё резко прекратилось. Гримеры подскочили и начали вытирать пот, ассистент режиссёра как будто бы случайно соснул у Колокольникова, с заглотом, Полину причесали и уложили на пол, так что спина была вертикально прислонена к дивану, а задница оказалась на самом верху. И тут Епифанцев взял в руки то, ужасающего размера, дилдо. - Помнишь, что я обещал? – его физиономия была красной и светилась, как надраенный чайник. - Я не смогу, - прохрипела Денисова и громко выпустила воздух из разъебанного очка. - А после ты получишь в награду массу удовольствия, - продолжил он и переглянулся с коллегами. Те согласно закивали, постукивая красными головками о ладонь. Прямо как гаишники на перекрестке в ожидании взятки. Полина подумала и поняла, что ее желание не было полностью удовлетворено, она хочет, чтобы ее выебли как следует, поэтому глупо было отказываться и девушка с опаской кивнула. Володя выдавил немного лубриканта на фаллоимитатор и стал пропихивать его в очко. Сфинктр сжимался, но пропускал монстра, причём актриса должна была видеть, как силиконовый ствол входит в нее. Испугавшись, что сейчас ее задница разорвется, она стала вырываться, но стоящие рядом мужчины сразу же схватили Полину за ноги и руки, и она уже не могла двигаться, осталось только расслабиться и отдаться ощущениям. Боли, которой она боялась, почти не было, после нескольких фрикций девушка почувствовала накатывающее удовольствие. Петров всунул четыре пальца ей в рот, а другую руку засунул в мокрую пизденку и начал там шарить. Полину снова затрясло, мышцы живота начали сокращаться, ноги задергались, глаза закатились и она кончила со сквиртом, так бурно, что жидкость фонтаном накрыла мужчин, а Лебедев зааплодировал. Наконец пришло время ее награды. Бросив актрису на диван на спину, мужчины по очереди отодрали ее, безжалостно тараня киску, которая хлюпала и знатно покраснела. Полина орала, стонала, царапала обивку дивана и кончала практически без остановки и со сквиртом. Потом они удовлетворяли ее пальцами, засовывая то по два, то чуть ли не всю ладонь, в результате чего девушка выдавала очередную струю на радость киношникам. Колокольников закинул ее сверху на себя и стал трахать, а Мерзликин, чего она никак не ожидала, тоже присунул в вагину, подвинув собрата. Куценко опять пристроился в рот, кряхтя и обильно потея от натуги. Полина от тройного проникновения почти завалилась в обморок, но умудрилась испытать неописуемое удовольствие. Мужчины по знаку режиссёра оставили актриску ненадолго в покое, но Колокольников и не думал останавливаться, он снова раздвинул ягодицы и заправил в очко, Полина попыталась вырваться, но он не дал, с силой прижав к себе, ловко орудуя своим здоровым елдаком в прямой кишке. Подошёл Епифанцев и, немного повозившись, тоже всунул в анус, где уже во всю двигался Юра. - Нравится, когда твою сраку трахают в два хуя? – злобно поинтересовался Петров, пытаясь засунуть свой липкий от смазки член между сцепленных зубов девушки, и влепил пощёчину. - Пожалуйста, не надо… - только и смогла проскулить Денисова, для которой это было уже слишком. - Так, ребята, давайте кончать, - раздался двусмысленный приказ Лебедева и актёры запыхтели от радости. В заднице Полины остался только один член Юры, он стал двигаться быстрее и жёстче, после чего кончил, основательно залив внутренности горячим семенем. Епифанцев был наготове и вставил сразу же следом, безжалостно проникая по самые яйца в раздолбанную дырочку и тоже бурно кончил, проорав какую-то непотребщину и отвесив смачный шлепок по заднице, на которой и так уже не было живого места. Они скинули девушку на пол, и, поставив на колени, приказали открыть рот, трое оставшихся стали дрочить, широко расставив ноги и обливаясь потом. Наконец, они почти одновременно с громкими стонами кончили ей в рот и на лицо, как следует залив ее плохо-пахнущей, горячей спермой. Денисова проглотила всё до последней капли и с наслаждением облизнула губы. - Стоп! Снято! Полина, ты чудо! Мальчики, вы все молодцы! Можете отдыхать и готовиться к завтрашней съёмке. Ну а Филипп Бедросович… Филипп Бедросович, проснитесь! Киркоров, тяжело дыша от возбуждения, разлепил глаза и увидел перед собой встревоженную Варю. - Что… - его голос сел после порнографического сна наяву, а язык превратился в неподвижную лопату и еле помещался во рту. Артист откашлялся, пытаясь прикрыться подушкой. – Уже пора на съемки? - Нет. Там сейчас снимали сцену боя и… - ассистентка замялась, вцепившись в рацию. - И? – Филипп еще плохо соображал, но его сердце забилось сильнее от плохого предчувствия. - И на Шепса упала декорация…