Vampire: The Masquerade

Сидней встретил мужчин относительной прохладой и проливным дождём. Пока Киркоров, матерясь по-русски, звонил в отель и заказывал трансфер, Сашка рылся в чемоданах и пытался вспомнить взял ли он свитер. Он точно помнил, что положил шорты, майки и сандалии, намеренно пропустив мимо ушей слова партнёра о том, что в Сиднее сейчас поздняя осень. Когда подошёл Филипп и окинул трясущегося от холода любовника скептическим взглядом, то сразу полез в сумку и вытащил свою толстовку. После недолгих споров, Сашка напялил широкую, но тёплую вещь, согрелся и заметно повеселел. - Кофе будешь? – Киркоров дотронулся до холодных сашкиных пальцев, думая о том, что ему срочно нужно закурить. Четырнадцать томительных часов в самолёте, бесконечная ревность партнёра, снова споры о совместном времяпрепровождении отняли у него последние силы. Сейчас он хотел сделать три вещи: затянуться, выпить и принять душ, а лучше полежать в джакузи, в тишине и покое, и чтобы никто не лез ему в голову с набившими оскомину разговорами об одном и том же. - Можно, - согласился Саша, и Филипп отправил его в ближайшее кафе, с заходом в duti free. Медиум вернулся, таща два стакана с кофе и «мерзавчик» виски, который Киркоров тут же употребил под неодобрительным взглядом любовника, закусив маленькой шоколадкой. Оставив Шепса сторожить вещи, Филипп рванул на улицу, с трудом отыскал специально-отведенное место для курения (штраф платить не хотелось), лихорадочно выдернул сигарету и с наслаждением втянул пары никотина. После двух-трех затяжек натянутые до предела нервы расслабились, плюс алкоголь сделал свою работу, благодатно растекаясь по венам, превращая Киркорова обратно в человека, а не в разъяренного берсерка. Но долго кайфовать не пришлось, подъехала машина, водитель погрузил их многочисленный багаж( Шепс язвительно хихикал, наблюдая в окошко, как толстый таксист, обливаясь потом, таскает тяжеленные киркоровские чемоданы), и покорители Австралии наконец отправились в отель. На ресепшен произошла небольшая сцена из канонического произведения «Do you know who I am». Их не хотели заселять раньше пятнадцати часов и Киркоров, подключив свое обаяние Народного артиста и темперамент человека, побывавшего в психушке, слегка охрипнув, убедил сотрудников, чтобы их поселили немедленно. - Вот это ни хрена себе! – едва переступив порог, воскликнул Саша, от восторга позабыв интеллигентную речь. На сайте их номер выглядел попроще, а в реале он оказался огромным, в приятных бежевых тонах, с захватывающим дух панорамным видом на «паруса» Оперного театра. Тонкий аромат бордовых роз, стоящих в вазе на столе - приветственный комплимент от менеджмента, заставил Киркорова улыбнуться. Он сразу вспомнил, с каким подобострастием его обычно встречают, но вряд ли имена на открытке « Mr.Kirkorov, Mr.Sheps» что-то значили для принимающей стороны, иначе скандала при заселении можно было бы избежать. - Лучше, чем бунгало, да? – Филипп подошёл сзади к Шепсу, который торчал возле окна, и обнял его, плотно прижав к своей груди спиной. - Спасибо тебе. За все спасибо, - Саша развернулся, снова утонув в самых прекрасных глазах на свете, и уже хотел раствориться в нежном поцелуе, но в дверь постучались и, не дожидаясь ответа, начали затаскивать их чемоданы. Сунув чаевые смазливому пареньку, Филипп бесцеремонно вытолкал его за дверь, закрыл на замок и повесил табличку «Do not disturb». - Ну что, какие дальше планы? – Шепс стоял посреди номера, глядя, как партнер стаскивает с себя одежду, собираясь пойти в душ. - Сначала я полежу в ванне, приду в себя, отдохну. Потом можем сходить покушать, ну а дальше ты сам решаешь, чем мы будем заниматься, - Киркоров задержался в дверях ванной комнаты, поглаживая пальцами косяк, как показалось Шепсу недвусмысленно приглашая его разделить с ним джакузи. - Ладно, я пока разложу вещи и посмотрю меню местных ресторанов, - Саша конечно же понял намек, но побоялся, что организм снова подведёт его в самый неподходящий момент. - Хорошо, я недолго, - Филипп с тяжелым вздохом плотно прикрыл за собой дверь. Включив воду, Киркоров устало облокотился о раковину и уставился на себя в зеркало с яркой подсветкой. Из холодной глубины на него безжалостно смотрело его отражение. Никакие пластические операции так и не смогли вернуть ему молодость, которая, как перо Жар-птицы, ускользала из его пальцев. Филипп покрутил головой, отмечая каждый след от вмешательства хирурга: разрезы на щеках, почти невидимые у самой кромки бородки, шов на крыле носа, когда сужали его еще три года назад, сильно заметные шрамы на внешних уголках бровей, когда «открывали» глаза, швы на висках, когда срезали излишнюю кожу после откачки жира, шрам на горле, после удаления тройного подбородка. Да, его лицо стало молодым, подтянутым, упругим, почти без возрастных, мимических морщин, казалось бы, любуйся собой, живи и радуйся. Но Киркоров все равно ненавидел себя, не принимал, постоянно выискивая в своей внешности изъяны. А их на его взгляд было еще ох как много. Сквозь редкие серебристые волосы обильно проглядывали проплешины, кожа, забитая татуировками, в отличие от лица выдавала возраст, осанку он даже и не пытался держать прямо, позвоночник, не выдерживающий многолетней стокилограммовой нагрузки жил своей жизнью, превращая фигуру еще не старого мужчины в престарелого деда. Филипп опустил глаза ниже, но  раковина стыдливо скрыла от пристального взора его естество, которое все труднее было удерживать в положении «по стойке смирно» и которое почти перестало подчиняться командам. Оно работало только с помощью таблеток или от стимуляции при использовании бдсм-игр. Но эта часть тела хотя бы визуально устраивала Филиппа и была пожалуй единственным органом, который он не хотел изменить. Киркоров со вздохом сожаления оторвался от зеркала и залез в тёплую, ароматную воду, куда щедро добавил всё, что любезно предоставил отель. Постанывая, вытянул длинные ноги. От долгого и неподвижного сидения в самолёте сосуды сжались, мышцы одеревенели и конечности начало нещадно ломать и выкручивать. У него, как и у отца, диагностировали атеросклероз, ему категорически было запрещено проводить столько времени без движения, но не мог же он сказать об этом своему молодому любовнику. Лопни, но держи фасон. Оставалось только надеяться на ванну, которая поможет хотя бы немного облегчить страдания и не шипеть от боли, когда он отправится вместе с Сашей по его наверняка убийственному маршруту. Провалявшись с полчаса в джакузи, Филипп вышел, завернутый в белоснежный, мягкий халат, вытирая волосы полотенцем, которое тут же выронил, когда увидел Сашку, лежащего на кровати абсолютно голым, мокрым и с розой на причинном месте. - Оу… - Киркоров скользнул взглядом по бархатному бутону, который не скрывал привставший член, по плоскому животу, по груди в капельках воды, по приоткрытым губам и откровенному, похотливому желанию в синих глазах. - Я решил, чем мы будем заниматься, - Шепс, охрипшим от возбуждения баритоном, ответил на предложение, озвученное партнёром часом ранее и протянул к любовнику руку, поймав его за пояс халата. - Саш, я… - пока Филипп мялся, подбирая слова, медиум с неожиданной силой дернул на себя партнёра и свалил его на кровать. – Саш… - Киркоров даже не заметил, как его халат таинственным образом распахнулся и Сашка оказался на нем, прижавшись горячим телом. - Мм? – руки медиума уже вовсю шарили по любимому, и если Киркоров был вечно собой недоволен, то Шепс просто с ума сходил от его кожи, волос, тела, запаха. Недаром говорят, что красота в глазах смотрящего. И для Сашки Филипп был прекрасным произведением искусства, всегда желанный, сексуальный, породистый, как «Феррари» или особый сорт выдержанного виски. - Саш, давай не сейчас… - Киркоров опрокинул любовника на спину и соскочил с кровати, снова закутавшись в халат и покрепче завязав пояс. Игнорируя ничего не понимающего Шепса, Филипп зацепил чемодан и потащил его в небольшую гардеробную. Развешивая пиджаки и рубашки на плечиках, он хмурился и думал, что сегодняшний день точно пойдёт по пизде. Сашка наверняка обиделся, но его пылкий экспромт был реально не к месту. Киркорову же не двадцать, он не может вот так по щелчку, хотя еще совсем недавно мог. Неужели Сашка ему настолько надоел и все погасло? Да нет, он просто устал с дороги, понятно же. А вот Шепсу было ничего не понятно. Когда Филипп наконец разобрался со своими шмотками и вылез из гардероба, то Саша, полностью одетый по погоде (оказывается, он взял даже куртку и пару толстовок), сидел на диване и щелкал пультом, всем своим видом выражая смертельную обиду. - Саш… - бляять… - Киркоров потер лицо и попытался спрятаться за козырёк кепки от испепеляющего взгляда. – Я могу объяснить, я… - Не надо. Идём. Дождь закончился. Я не собираюсь весь день сидеть в четырёх стенах, - оскорбленный до глубины души медиум резко отбросил пульт и встал, схватив сумку. – Наверху довольно приличный ресторан, судя по рекламе из буклета. Там есть бургеры со свёклой, тебе понравится, - саркастически фыркнул Сашка, и, больше не глядя на партнера, опрометью выметнулся из номера. Оказавшись за столиком, Филипп начал насиловать мозг официанту, намеренно смешивая английские и русские слова, что вызывало у Шепса улыбку, хотя он еще продолжал злиться. - Could you tell me what kind of cheese is in the fried chicken burger? Если, конечно, он вообще там есть. На картинке как-то стремно выглядит. А курица съедобная, or like a piece of shit? Ладно, несите, так и быть, but if I get poisoned, I'll bring it back. But not before tomorrow, * - примерив привычное для себя амплуа  «звезды», Киркоров вальяжно откинулся на спинку стула, а Саша не выдержал и хихикнул, прикрываясь меню. Филипп, воодушевленный его реакцией на диалог, дождался, пока официант примет заказ и удалится, снял кроссовку и стал поглаживать под столом сашкину ногу, сначала щиколотку, потом икроножную мышцу, постепенно поднимаясь все выше. Когда он остановился в районе коленки, Шепс дернулся. Его глаза, надежно спрятанные за синими линзами, как будто не выражали никаких эмоций. - Зачем ты это делаешь? – Саша сцепил руки над тарелкой и нахохлился. - Затем, что люблю тебя, - Киркоров повертел в руках изящную вилку, подумав о том, что ее обязательно нужно спиздить для коллекции. - Что-то в номере я этого не заметил, - медиум попытался прочитать мысли партнера, но он, как всегда, был закрыт непроницаемым щитом. - Я просто устал от перелета, - Филипп даже не собирался придумывать отговорки. – Саш, мне шесят почти, и я, как бы это помягче выразиться, не всегда бываю в спортивной форме, - артист взял фужер на длинной ножке и отпил воды, только чтобы чем-то занять руки и не пытаться сплестись с сашкиными пальцами. – Но ты можешь все обдумать и решить, нужен ли тебе такой спутник по жизни, - темные глаза покрылись подозрительным блеском и Киркоров закусил губу, рефлекторно делая этот мимический жест при сильном волнении. Не самое лучшее место он выбрал для душевных откровений, в номере отеля было бы куда удобнее оправдываться, но подходящий момент был профукан и приходилось импровизировать на ходу. Только бы любовник стёр с лица это презрительное выражение, разглядывая его, как серийного убийцу. - Хорошо, я подумаю, - буркнул Шепс, радуясь официанту, который так вовремя притащил поднос с их блюдами и оградил его от дальнейшего разговора. - Давай поедим, пока все не остыло, - медиум уставился на свою тарелку, думая о том, что Киркоров врёт. Еще совсем недавно они страстно трахались и каждый раз для Шепса было загадкой, откуда немолодой любовник черпает силы. Да и их разницу в возрасте Саша никогда не замечал и Филипп не акцентировал на этом внимание и вдруг внезапно такие откровения. Нет, тут дело не в усталости. Причина лежит на поверхности, но Шепс почему-то никак не может ее увидеть. - Ты уже решил, куда пойдём после обеда? – вгрызаясь в неожиданно вкусный бургер, вяло спросил Филипп, решив, что конфликт исчерпан. - Ты вроде хотел посмотреть шмотки. Можно прогуляться по магазинам, - Сашке тоже больше не хотелось выяснять отношения. Киркоров удивленно изогнул бровь, но кивнул, соглашаясь. Он то думал, что сейчас его потащат по зоопаркам и музеям, где он и откинет копыта, но, видимо, партнер решил великодушно сжалиться над ним и не добивать окончательно. А раз так, то придётся забежать в аптеку за волшебными пилюльками и ночью как следует постараться, чтобы первый день отпуска оставил в памяти Сашки только  положительные моменты. Едва оказавшись в стенах торгового центра, Филипп наконец-то почувствовал себя свободным и погрузился в родную атмосферу люкса и стиля. Он, как лосось на нересте, рыскал между рейлов с одеждой, разглядывал, трогал, мерял, без стеснения разгуливая по залу в одних трусах, накидал в руки продавца целую кучу шмотья и как будто вообще забыл, что он здесь с партнёром. Саша, ужаснувшись от ценников, решил не тратить свой скромный бюджет, и просто сидел на диванчике, смотря на Филиппа с бесконечным умилением, как на ребёнка в «Детском мире». На кассе Киркоров расплатился за целую гору пакетов и сразу же сунул в руки Шепсу бОльшую половину. - Набрал тебе на свой вкус. Надеюсь, не промахнулся, - несколько манерно объяснил свой жест Филипп, забрал парочку пакетов и бодро зашагал на выход, пряча ухмылку. Саша, ошарашенный в очередной раз добротой любовника, топтался за его широкой спиной, и кроме скомканного «Спасибо» даже не нашёлся, что ответить. Филипп вызвал такси и любовники покатили изучать окрестности Сиднея. Мужчины решили посмотреть местную достопримечательность - здание Королевы Виктории, раскинувшееся почти на квартал, поражавшее своей архитектурной мощью и красотой. Гигантский молл в пять этажей с бутиками, кафе и магазинами, с винтовыми лестницами внутри, мозаичными полами и витражными окнами сильно напоминал легендарный Московский торговый центр. Шепс ожидал, что Филипп задержится в каждом магазинчике, но он быстро пролетел по торговой галерее, купил Сашке и себе по рожку мороженого, и явно выдохшийся, пристроился на скамейке, плюхнув прямо на пол у ног брендированные пакеты. - Нет, и все таки наш ГУМ лучше, - обгрызая шоколадный шарик поделился своими наблюдениями Киркоров, и неосторожно капнул на футболку сладкой массой. - Здесь тоже красиво, - возразил Шепс и полез в сумку за влажными салфетками. Он аккуратно стер с ткани мороженое, но пятно осталось все равно, хотя Киркорову было на это наплевать. Он умудрялся новую вещь превратить в грязную, замызганную тряпку и принимал это как данность, не заморачиваясь. - Надо сфоткаться на их фоне, - Филипп ткнул огрызком вафельного рожка в гигантские Королевские часы, свисающие с потолка. - Их циферблат выглядит в точности как на Биг-Бене. Каждый час под бой курантов можно наблюдать небольшое представление с сюжетами из жизни британских монархов. Вторые часы, которые называют Большими Австралийскими, с помощью 33-х картинок демонстрируют историю Австралии, - зачитал из интернета Саша, долизывая свое фисташковое мороженое. – Мне они больше нравятся. - Ты мне тоже больше нравишься, - Киркоров стер большим пальцем зеленую каплю в уголке сашиного рта, проведя линию до подбородка. Очень хотелось слизать с этих сладких губ остатки мороженого, но его остановило общественное место, хотя на них никто не обращал внимания. Саша улыбнулся, взял его руку и поцеловал в ладонь, и он бы тоже лучше попробовал языком шоколадный вкус партнера, но сосаться с мужчиной при большом скоплении народа даже находясь в лояльно-настроенной к меньшинствам стране было неприлично. - Ты устал наверное? - Вообще нет, - бодро соврал Филипп, мечтая растянуться на кровати и вырубиться до утра. - Тогда пойдём дальше? Мы еще успеем в Кафедральный собор Девы Марии, - Шепс забрал пакеты, подождал, пока любовник с тихим вздохом поднимется со скамейки, и пошлепал на выход. Возле одной из витрин Саша застопорился. Его внимание привлек мужской манекен, облаченный в бархатный костюм-тройку вишнёвого цвета. Кипенно-белая рубашка и манжеты с рубиновыми запонками удачно дополняли образ. - Хочешь его? – жарко дыхнул в ухо Киркоров и Сашка вздрогнул, вмиг покрывшись мурашками. - Это очень дорого, - промямлил медиум, рассмотрев ценник внизу манекена, который красноречиво говорил о высокой моде и работе лучших итальянских кутюрье. - Пойдём, примеришь, - Филипп уже подталкивал тормозящего партнёра к дверям бутика, прикинув, как идеально они будут смотреться вместе на их скромной церемонии бракосочетания. Сашка в этом шикарном костюме, он – в своем белом, с бордовым платком и розой в петличке. Костюм сел на Шепса как влитой, как будто его шили на заказ специально для него. Его элегантный образ джентльмена завершил белый платок в нагрудном кармашке и лакированные туфли. Сашка долго отнекивался и не хотел принимать безумно-дорогой подарок, но Филипп оказался настойчив, и уже через полчаса их покупки бережно упаковали в папиросную бумагу, присыпали веточками сушеной лаванды, а в качестве комплимента вручили по паре галстуков-бабочек ручной работы. Довольный Киркоров, не обращая внимания на значительную брешь, пробитую в своем бюджете незапланированными расходами, погрузился в мечты и даже не заметил, как они доехали еще до одной достопримечательности Сиднея. - St. Mary's Cathedral восхищает своим величественным фасадом и считается самым длинным храмом Австралии с необычным расположением. В отличие от большинства других соборов, он ориентирован с севера на юг, а не с востока на запад. Благодаря этому, ранним утром и поздним вечером можно насладиться восхитительными витражами с изображениями множества религиозных тем и событий. Собор включает в себя два алтаря, кафедру и часовни, посвященные многочисленным святым. Кроме того, в молитвенном доме находится старинный склеп, где покоятся бывшие архиепископы Сиднея. Пол усыпальницы покрыт удивительной мозаикой Terrazzo с крестообразным узором. Базилика также располагает богатой коллекцией артефактов, в том числе подсвечниками и распятием. Считается, что эти предметы использовались во время первой официальной мессы 1803 года и датируются 1750 годом, - снова зачитал Шепс информацию из Гугла, добровольно взвалив на себя обязанности гида их маленькой экскурсионной группы. При входе они ознакомились с правилами посещения: фото без вспышки, закрытые ноги и плечи, пожертвование на содержание и уборку, т.д и т.п В склеп они опоздали и Филипп не решился устраивать скандал в святом месте, он слишком чтил религиозные правила и был в меру набожен. Пока Саша бродил по собору, рассматривая витражи, Филипп присел на отполированную задницами прихожан и туристов дубовую лавку и закрыл глаза. Ноги нещадно гудели, голова болела от смены часовых поясов, но в душе наконец был покой. Может, это так действовала на него святыня, а может он просто устал метаться и наконец принял для себя судьбоносное решение связать навсегда свою жизнь с одним человеком, лишиться свободы, чего он так боялся сделать раньше. Он был уверен в своем партнере на сто процентов как ни в ком другом, он не допускал и мысли, что Саша сможет его предать и что он нужен ему только ради финансового благополучия или карьеры. Но самое главное, что Киркорова удивляло и даже тревожило – собственная способность любить. Любить кого-то еще, а не только себя, заботиться о ком-то, баловать, удивлять, радовать, ласкать и даже сюсюкать, чего он обычно никогда особо не делал. Дети конечно же не в счёт, их он любил по умолчанию. Может, это он к старости стал таким сентиментальным и появилась необходимость в родном человеке рядом, которого хотелось все время обнимать, целовать, гладить, нюхать, слушать, смотреть? А может и не может, а точно, он наконец полюбил и если Сашка однажды его бросит, он просто умрёт, как в тех строчках из его песни. Погрузившись в свои мысли и пребывая в романтично-рассеянном настроении, Филипп в пол-уха слушал Сашу, который вдохновился собором и уже строил планы на вечер. Дальше он хотел бы совершить обзорную прогулку на яхте, чтобы рассмотреть историческую Сиднейскую гавань. Если, конечно, Филипп еще не устал. Киркоров в очередной раз заверил его, что все ок, и ему в принципе все равно, где гулять, лишь бы не пешком. Мужчины едва успели купить билеты за десять минут до отплытия. Поднявшись на верхнюю палубу комфортабельной яхты, Филипп и Саша заняли укромный столик, но с прекрасным видом на окрестности. Погода была ветреной и прохладной и им любезно предоставили теплые пледы. Сашку бы устроило завернуться в один общий и сидеть в обнимку с партнером, но пока он не решался так открыто заявлять о своей ориентации. Вдруг встретятся русские туристы-любители жареных кадров и тогда их с Филиппом репутации придет конец. Впереди мужчин ждал премиальный ужин из трех блюд современной австралийской кухни с десертом, и двухчасовая прогулка мимо моста Харбор-Бридж, Сиднейской оперы и городских пейзажей, а так же возможность насладиться 360-градусным видом со смотровой площадки Star Deck. Едва яхта отчалила от берега, Филипп наконец-то с наслаждением закурил и отправил Сашу в бар за выпивкой. Шепс довольно быстро притащил поднос с бутылкой текилы, стопку, блюдечко с нарезанным дольками лаймом и солью и себе пару коктейлей. Напиваться он не собирался, но понимал, что жаркой ночи сегодня не будет, как он рассчитывал, Филипп устал и явно прилагал усилие, чтобы этого не было видно. Но медиум все понимал и так. Ему стало неловко за то, что он буквально измучил в первый же день своего партнера, как будто у них было выделено на отдых два дня, а не две недели. Киркоров не стал дожидаться ужина, чокнулся с сашиным высоким бокалом, сунул палец в соль, лизнул его и отправил в рот сорокаградусный напиток. Выпил, почти не поморщившись, и тут же откусил мякоть от цитруса, страдальчески и смешно наморщив нос. Шепса всегда завораживал этот нехитрый питейный ритуал, в исполнении Филиппа он становился маленьким эротическим спектаклем или прелюдией, если они были наедине. Саша посасывал через трубочку свой коктейль, любовался видами, но больше Киркоровым, который встал из-за стола и оперся о перила, стряхивая дым от сигареты в воду. Медиум любовно скользил взглядом по его стройной фигуре, по длинным ногам, по широкой спине, по красивым рукам, тонким запястьям, большим ладоням и изящным пальцам, между которых тлела сигарета. Курил он тоже красиво, манерно выпуская дым уголком рта и похоже сам не знал, до чего он сексуальный и брутальный. А у него вечно были комплексы по поводу своей внешности, которые исчезали только на сцене. Его лицо было расслаблено и наконец приобрело то самое благородное и величественное выражение аристократа, которое Сашка так в нем любил. Всего на мгновение это выражение появлялось на красных дорожках, на съемках или на интервью, когда Киркоров переставал играть роль пафосного монарха или уставшего шута. Шепс ревниво огляделся и заметил пару женщин, которые кокетливо стреляли глазками в направлении артиста и громко, никого не стесняясь, обсуждали его ниже пояса. Филипп не слышал или делал вид, а потом и вовсе, бросив окурок за борт, подошёл к Саше сзади и обнял его, прижав к себе, наглядно дав понять дамочкам, что у них нет ни единого шанса. Значит, все-таки слышал их пошловатые комментарии. Барышни бальзаковского возраста фыркнули и отвернулись, а Шепс притянул к себе партнера и безо всякого стеснения поцеловал. Через несколько минут им принесли ужин. Салат со спаржей и свеклой, немного напоминающий русский винегрет, который Филипп есть не стал, на горячее подали стейк из белой рыбы баррамунди, приправленный зеленью и маслом с запеченными овощами, и традиционную австралийскую пиццу с морепродуктами, которая совсем не понравилась Саше, зато пришлась по душе Киркорову, который обожал пиццу во всех ее видах. На десерт предлагался ламингтон – бисквитное пирожное в шоколадной глазури, обвалянное в кокосовых стружках. Мужчины единогласно пришли к мнению, что это «та еще хрень» и есть не стали, для вида ковырнув вилками. Выпив полбутылки текилы Филиппа повело, он задолбался и хотел или спать или Сашку, причём оба эти желания протекали в его теле параллельно. Пользуясь тем, что все на палубе были заняты съёмками заката или едой, он подсел к любовнику вплотную, накрыл их пледом и обхватил сашкину талию, прижимаясь к нему бедром. Сделать прямо сейчас предложение руки и сердца показалось ему хорошей затеей и он даже на колено встал бы как положено, да вот только кольца как назло остались в чемодане. Что ж, придётся дождаться более подходящего случая, тем более, что в запасе есть целых две недели. - Как только окажемся в номере, я тебя раздену, свяжу и для начала устрою хорошую порку, хочу, чтобы на твоей милой заднице появились кровавые полосы. Не волнуйся, я их залижу как следует. Ты же знаешь, как меня это заводит, - прошептал на ухо Сашке Киркоров, то ли шутя, то ли всерьёз, но Шепс начал возбуждаться только от одного глубокого, вкрадчивого голоса, не говоря уже о длинных пальцах, которыми Филипп настойчиво поглаживал его ногу. Но вдруг медиум так некстати вспомнил, как на досмотре в аэропорту Дубая Филиппа попросили открыть сумку с бдсм-игрушками. Шепс откровенно хохотал, глядя на невозмутимое лицо любовника, когда он выудил фаллоимитатор, и, задрав брови почти до кромки волос, спросил сотрудника: «This is my friend. Do we have a problem?» ** И потом с таким же спартанским спокойствием складывал все обратно под неодобрительные взгляды полицейского-араба. - Давай хотя бы доберемся до отеля, - улыбаясь, чмокнул в нос партнера Саша, снова утонув в пьяных, но таких любимых глазах. В отель мужчины приехали уже затемно. В такси Киркоров требовал, чтобы они остановились возле аптеки, но зачем отказывался объяснять, и пытался скандалить с водителем, который твердил, что уже все давно закрыто. В итоге, очутившись в номере, кое-как раздевшись и раскидав вещи, Филипп рухнул на их огромную кровать и моментально провалился в сон. За ним в объятия Морфея последовал и Сашка, немного пьяненький и счастливый, что его мечта наконец сбылась и впереди еще тринадцать классных, туристических дней.