Перерождение мира. Том третий: Величие

Тэний 10, 1124 год IV эры (II новая эра)

«Долина Мечты», герцогство Иллион,

что в Королевстве Вифанция

Прошел почти год с тех пор, как Хэлл фон Годхэлл официально стал герцогом Иллиона. Год упорного труда, магии и стратегических решений. И все же, когда он смотрел с холма на свою Долину Мечты, его терзало чувство неудовлетворенности. Поселение выросло — с чуть более трех тысяч до почти пяти тысяч душ. Но темпы были не те, о которых он мечтал. Прибывали новые люди: нищие крестьяне с южных земель Вифанции, беженцы-каны и зверолюды, которых теперь переправляли морем из Портсбурга, минуя смертоносный Темный Лес. Но ресурсов катастрофически не хватало. Основная причина была проста: все магкристаллы, добытые в бесконечных схватках с монстрами, шли не на продажу и не на закупку новых рук, а на создание артефактов. Сначала — на два прототипа магических предметов для поимки Духа Воды (краснолюды перестраховались, хотя в итоге хватило одного). Зато теперь на бедре Хэлла красуется уникальный клинок. А совсем недавно — на создание того самого куба, что лежал в его сумке. Предмет, хранящий силу, сравнимую с высшими драконами, и заклинание активации антимагии. Ценой замедленного развития поселения Хэлл «купил» инструменты для его будущего расцвета. С холма открывался вид на долину: деревянные стены, дымящиеся трубы, аккуратные поля. А прямо за спиной начинался Темный Лес. Не сразу бездна — здесь, на опушке, деревья лишь чуть темнее, воздух чуть тяжелее. Но достаточно сделать десяток шагов вглубь, и свет будто гаснет, а тишина становится звенящей. Амелия стояла рядом, прислонившись к старому дубу. Ее внешность казалась Хэллу ещё мягче, черты и взгляд теплее. Но в глазах горел все тот же стальной огонь. — Сегодня будет необычная тренировка, — сказал Хэлл, поворачиваясь к ней. Она приподняла бровь, уголок губ дрогнул в полуулыбке. — И какова будет ее суть? — Бой в рукопашную, магия только защитная. Сражение будет длиться минут пять, победитель тот, кто наберет больше очков. Амелия скрестила руки на груди. Ее новый кожаный доспех мягко обтягивал фигуру, подчеркивая каждую линию. — И как эти очки зарабатывать? — Все просто. — Хэлл сделал шаг вперед, его голос стал ниже, игривее. — Каждый поцелуй или прикосновение к интимным местам — одно очко. Каждая секунда поцелуя и прикосновения — дополнительное очко. Соглашусь, будет сложно. Амелия рассмеялась — звонко, беззастенчиво. Звук разлетелся по опушке, спугнув пару ворон. — Конечно, у меня-то мест побольше будет, которые ты захочешь потрогать… — Она сделала легкий, почти танцевальный поворот, демонстрируя бедра. — Да и прикоснуться, особенно к моей шикарной попке и груди, будет куда проще. Хэлл покачал головой, но в его глазах вспыхнул азарт. — Сложно будет мне. Мне даже представить трудно, как я могу оборвать твой поцелуй. — Тогда не обрывай, — прошептала она, уже наступая. — Проиграй с достоинством. Она двинулась первой — не бегом, а плавным скользящим шагом, каким двигаются хищницы. Хэлл отскочил назад, одновременно взмахнув рукой. Из земли перед ним взметнулась земляная стена высотой в рост человека. Но Амелия не стала ее обходить — она впрыгнула на нее, оттолкнулась и спикировала сверху. Хэлл едва успел создать ледяной щит над головой. Амелия приземлилась на него ногами, щит треснул, но выдержал. Она оттолкнулась, совершила задний сальто и приземлилась в трех шагах. — Ноль очков, — прокомментировал Хэлл, растворяя щит. — Терпение, — улыбнулась она. На этот раз он атаковал. Двинулся резко, почти исчезнув на мгновение, но Амелия была готова. Она не стала отступать — вместо этого ушла вниз, сделав низкую подсечку. Хэлл перепрыгнул, но она уже встала и рванулась вперед, пытаясь схватить его за шею. Он поймал ее запястье, но она тут же вывернулась, ее свободная рука метнулась к его талии. Хэлл отклонился, и ее пальцы лишь скользнули по ремню. Но этот миг контакта — легкого, почти невесомого — заставил его дыхание сбиться. — Почти, — прошептал он. — «Почти» очков не дает, — парировала она, вырывая руку. Она отступила, и вокруг нее завихрился легкий ветерок. Корни ближайших деревьев шевельнулись, поползли по земле, пытаясь обвить его ноги. Хэлл щелкнул пальцами — и из его тени вырвались темные путы, перехлестнувшись с древесными щупальцами. На мгновение они замерли в хрупком равновесии. И в этот миг Амелия снова рванулась вперед. Она проскочила под переплетением корней и теней, ее рука метнулась к его груди. Хэлл попытался блокировать, но она изменила траекторию — не к телу, а к лицу. Ее пальцы коснулись его губ. Один миг. Два. — Очко, — выдохнула она, и прежде, чем он успел среагировать, наклонилась и поймала его губы своими. Поцелуй был быстрым, жгучим, как удар тока. Она оторвалась ровно через секунду. — И еще одно за время. Хэлл засмеялся — низко, сдавленно. — Хорошо сыграно. — Я только начинаю. Она снова отступила, но теперь в ее движениях была новая уверенность. Хэлл почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он больше не мог позволить себе просто защищаться. Он атаковал серией быстрых движений — не магией, а чистой физикой. Попытка схватить за талию, которую она парировала ногой. Локоть в бок — она пропустила, но тут же ответила коленом. Они сошлись в ближнем бою, тело к телу, дыхание смешалось. Амелия попыталась обнять его за шею, чтобы потянуть в новый поцелуй, но Хэлл ушел вниз, обхватив ее за талию и приподняв. Она вскрикнула от неожиданности, но не растерялась — ее ноги обвили его торс, а руки вцепились в волосы. — Два очка, — прошептала она, целуя его в шею. — Одно за прикосновение, второе за время. Хэлл не стал ее сбрасывать. Вместо этого он аккуратно опустился на одно колено, все еще удерживая ее. Она сидела у него на бедрах, лицом к лицу, ее дыхание было горячим и частым. — Ты играешь грязно, — сказал он, но в его голосе не было упрека. — Ты сам придумал правила. Она снова потянулась к его губам, но он на этот раз был готов. Он поймал ее лицо в ладони, удерживая на расстоянии дюйма. Их взгляды встретились — в ее глазах плескался вызов, смешанный с желанием. — Не торопись, — прошептал он. И тогда он сам закрыл расстояние. Этот поцелуй был другим — медленным, исследующим, полным нежности, которая контрастировала с яростью их спарринга. Он чувствовал, как дрожит ее тело в его руках, как отвечает ей ее губы. Он считал секунды в уме — одна, две, три… На четвертой она сама оторвалась, задыхаясь. — Очко тебе, — выдохнула она. — И четыре дополнительных. — Счет выравнивается. Она улыбнулась — лукаво, по-кошачьи. — Посмотрим. Она попыталась соскользнуть с него, но он не отпустил. Вместо этого он перевернул ее, мягко уложив на траву, и оказался сверху, упираясь руками по бокам от ее головы. — Теперь у меня преимущество позиции, — сказал он. — Позиции — да, — согласилась она. — Но очков пока нет. Ее руки скользнули по его бокам, остановившись на пряжке ремня. Хэлл замер. Она медленно, намеренно явно, провела пальцем по металлу, затем опустила руку ниже… Он поймал ее запястье прежде, чем она достигла цели. — Не честно. — Все честно в любви и войне, — цитировала она, и в ее глазах вспыхнули золотые искорки. — А это у нас что-то среднее. Он наклонился, чтобы снова поцеловать ее, но она вывернула руку, перехватив инициативу в свою сторону, вновь поцеловав парня. Нежно, почти ласково. Он чувствовал биение своего сердца — громкое, неровное. Пять секунд. Шесть. — Семь очков, — сказала она. — Хватит. Он откатился в сторону, садясь на траву. Амелия приподнялась на локтях, ее волосы растрепались, на щеках играл румянец. — Время? — спросила она, дыхание все еще сбито. Хэлл взглянул на положение солнца. — Да. Пять минут прошло. Она села, подтянув колени к груди. — И кто победил? Хэлл на мгновение задумался, пересчитывая в уме. — Ты. Если я правильно все посчитал. Амелия рассмеялась — звонко, победно. — Значит, я выбираю награду? — В пределах разумного. Она подползла к нему, устроилась рядом, положив голову ему на плечо. — Тогда я хочу, чтобы ты признал — даже в игре, где все построено на соблазне, ты не можешь победить меня. Хэлл обнял ее, притянул ближе. — Я и не пытался победить тебя по-настоящему. Я просто хотел… почувствовать. — Что почувствовать? — Что даже после всего — после турнира, после Алисы, после этой безумной гонки со временем — между нами все еще есть это. Игра. Искра. — Он повернулся к ней, провел рукой по ее щеке. — Иногда мне кажется, что я становлюсь слишком серьезным. Слишком… правителем. — Ты и есть правитель, — мягко сказала она. — Но ты также мой муж. Мой соратник. Мой… партнер по глупым играм на опушке леса. Она поцеловала его в уголок губ — быстро, нежно. — Еще одно очко. Просто так. — К тому же… Чем быстрее я бы проиграл, тем быстрее бы выиграл. Они сидели молча еще несколько минут, глядя, как солнце поднимается над Долиной Мечты. Дым из труб, далекие голоса, стук молотов из кузницы — жизнь, которую они построили. Медленная, неидеальная, но их. — Завтра мы идем к туману, — наконец сказал Хэлл. — Знаю. — Боишься? — Нет. — Амелия встряхнула головой. — Потому что иду с тобой. Она встала, протянула ему руку. Он принял ее, поднялся. — Пойдем, — сказала она. — Нам нужно подготовиться. Завтра мы сделаем то, что не удавалось никому сотни лет. — Уничтожим проклятие, — тихо добавил Хэлл. — И откроем будущее, — закончила она. И рука об руку они спустились с холма к своему дому, оставив позади темнеющую опушку леса — и унеся с собой тепло короткой схватки, которая напомнила им, ради чего все это началось.

***

Тэний 11, 1124 год IV эры (II новая эра)

«Темный лес», герцогство Иллион,

что в Королевстве Вифанция

Сутки пути из Долины Мечты на юго-западные земли Темного леса через редколесье по старым тропам, которые, казалось, помнили еще шаги солдат Иллиона. Чем дальше они углублялись, тем тише становился лес. Исчезли птицы, замолчали насекомые. Воздух загустел, стал тяжелым и влажным, будто перед грозой, которая никогда не наступит. И вот он — край. Они стояли на каменистом выступе, глядя вниз, в даль, заполненную едко-зеленым, почти светящимся в полумраке леса, туманом. Он стелился по земле, свисая словно с небес, плотный и неподвижный, от земли до верхушек деревьев. Иногда в его толще что-то шевелилось: тени, очертания, напоминающие когда-то живых существ. Это был Кохуматэ — Туман Смерти, проклятие, столетиями пожиравшее землю Иллиона. Граница между жизнью и вечным покоем, превращенным в кошмар. — Никогда не привыкну, — тихо сказала Амелия, стоя рядом с Хэллом. Ее рука непроизвольно потянулась к рукояти меча. — Даже на расстоянии… будто он смотрит. — Он и смотрит, — ответил Хэлл, не отводя глаз от едкой пелены. — В нем остатки сознания тех, кого он поглотил. Нежить не просто ходит — она помнит. Он снял с плеча прочную кожаную сумку, расстегнул застежки. Оттуда, обернутый в темную шелковую ткань, он извлек предмет. Куб. Десять на десять сантиметров. Абсолютно черный, матовый, поглощающий свет. Казалось, он не просто лежал на ладони Хэлла, а нарушал пространство вокруг себя — воздух над ним слегка дрожал, как над раскаленным металлом. Но тепла от него не исходило. Был холод — глубинный, космический, холод пустоты между мирами. По граням куба были вырезаны руны. Не светящиеся, не мерцающие — просто углубления, заполненные чем-то темно-багровым, почти черным. Это была не краска, а застывшая магическая субстанция, смешанная с пылью драконьей чешуи и пеплом священных древ. Работа краснолюдов была безупречной: каждый штрих, каждый угол — геометрически точный, магически выверенный. Артефакт не просто содержал заклинание — он был заклинанием, магической идеей отрицания. — Готов? — спросила Амелия, отходя на шаг назад. Ее глаза были прикованы к кубу. — Нет, — честно ответил Хэлл. — К провалу точно нет. Но это не имеет значения. Он поднял куб на уровень груди, закрыл глаза. Внутри него, в глубине сознания, где хранился океан маны, он нашел тихую, холодную струю. Не ту, что рвалась наружу пламенем или льдом. А ту, что была подобна глубинной воде, темной и бездонной. Он направил ее в куб. Сначала ничего не происходило. Потом руны зажглись. Не ярко, не ослепительно. Они вспыхнули темно-красным, цветом старой, почти черной крови. Свет был густым, тягучим, будто не фотоны, а сама материя зла начала излучаться из символов. Руны не просто светились — они пульсировали, будто куб был живым существом с замедленным, чудовищным сердцебиением. — Теперь, — прошептал Хэлл. Он не стал делать сложных заклинательных жестов. Просто отшагнул назад, согнулся, как дискобол на древних играх, и всем телом, всей силой, что была в нем, метнул черный куб в пелену тумана. Артефакт полетел не по дуге, а почти по прямой линии, рассекая воздух с тихим свистом. Он оставлял за собой слабый багровый шлейф, как падающая звезда наизнанку. Он врезался в Туман Смерти. Сначала — тишина. Абсолютная, всепоглощающая. Даже ветер в вершинах деревьев замер. Потом — свет. Не взрыв. Не вспышка. Это было рождение отрицания. Из точки, где куб встретился с туманом, развернулась сфера абсолютной черноты. Не темноты — именно черноты, отсутствия всего: света, цвета, звука, магии. Она расширялась бесшумно, поглощая едкую пелену. Туман не рассеивался — он исчезал. Аннигилировался. Молекула за молекулой, частица за частицей, магическая связь за связью — все обращалось в ничто. Сфера росла. Десять метров. Пятьдесят. Сто. И тогда начались эффекты, которые не мог предсказать никто — ни дракон Аурум, ни мудрейшие краснолюды. Земля под ногами Хэлла и Амелии дрогнула. Не как при землетрясении, а мягко, будто планета вздохнула после долгого сна. Из-под слоя гнилой листвы и мертвой почвы пробились первые ростки — нежные, бледно-зеленые, невозможные здесь еще минуту назад. Воздух изменился. Тяжелая, гнилостная влага уступила место свежему, холодному потоку, пахнущему хвоей и далеким снегом с гор. И свет. Боги, свет! Лучи солнца — настоящего, полуденного, золотого — пробились сквозь вековой полог Темного Леса. Они падали косыми столбами на землю, высвечивая клубящуюся пыль, иголки на ветвях елей, капли росы на паутине. Лес, который столетия существовал в полумраке, вдруг увидел день. Амелия ахнула, подняв руку, чтобы прикрыть глаза. Она не плакала, но ее глаза блестели. — Смотри… — прошептала она, указывая на запад. Хэлл повернул голову. — Не такого эффекта я ожидал. Почему все цветет? Я думал, что только туман исчезнет. Там, где раньше была лишь бесконечная стена деревьев и вечный сумрак, теперь открывался вид. Далеко, за очищающейся долиной, высились зубчатые, покрытые снегом пики. Вильгельмовы горы. Они были видны. Ясно, четко, будто их можно было коснуться рукой. Туман не просто отступал — его выжигала антимагия. Процесс был гипнотически красивым и пугающим одновременно. Туман как бы закручивался в спирали, втягиваясь в черную сферу, будто вода в сливное отверстие. Но вместо звука воронки была тишина. Тишина и свет, возвращающийся в мир. Прошло десять минут. Двадцать. Сфера достигла максимального размера — около километра в диаметре — и начала сжиматься. Так же бесшумно, как и росла. С ней сжималась и зона очищения. Но эффект оставался: там, где прошел куб, не осталось ни клочка тумана. Только освеженная земля, пронизанная солнечным светом, и прозрачный, холодный воздух. Когда последние следы черной сферы исчезли, а рубиновое свечение куба погасло где-то вдалеке, наступила новая тишина. Но уже не мертвая — а живая, полная обещаний. Хэлл медленно выдохнул. Он не осознавал, что все это время задерживал дыхание. — Это… сработало, — сказала Амелия, и ее голос прозвучал громче, чем она планировала, в новой тишине. — Сработало, — повторил Хэлл. Он чувствовал пустоту внутри — часть его маны ушла на активацию, и теперь он ощущал легкую, приятную усталость, как после долгой тренировки. Они спустились с выступа, шагнули на землю, которая еще час назад была частью проклятия. Трава под обувью Хэлла была мягкой, упругой. Он наклонился, коснулся ладонью почвы — холодной, влажной, живой. — Кохуматэ больше нет, — прошептал он. — По крайней мере, здесь. — Значит, осталось лишь перебить монстров, — сказала Амелия, глядя на расчищенную долину. — Зачищать участок за участком. Хэлл встал, огляделся. Его взгляд скользил по освещенным солнцем стволам, по далеким горным пикам, по чистому небу над головой. — Теперь ему больше ничего не мешает, — сказал он, и в его голосе зазвучала сталь, та самая, что вела его через миры и битвы. — Иллиону. Долине Мечты. Новым торговым маршрутам. Восстановлению города-призрака. Добыче ресурсов, новым полям, флоту… всему. Он повернулся к Амелии, и в его глазах горел огонь не просто победителя, а строителя, видящего будущее. — Самое главное — теперь я могу ехать в столицу. К королю. Отчитаться. Показать ему, что я не просто болтун на турнире, не просто дерзкий выскочка с титулом. — Он сделал паузу, и его следующая фраза прозвучала тихо, но с такой непоколебимой уверенностью, что воздух вокруг будто сгустился. — Показать, что со мной стоит считаться. И что наживать себе врага в моем лице — последнее, что стоит делать аристократии и церкви. Пусть и дальше не лезут со своими нравоучениями. У них есть свои игры. А у меня — теперь есть целое герцогство, которое нужно поднимать с колен, дабы хотя бы этот клочок земли остался ковчегом цивилизации. Амелия подошла к нему, взяла его руку. Ее пальцы сплелись с его пальцами — крепко, по-хозяйски. — Значит, домой? — спросила она. — Готовить отчет? Планировать поездку? — Домой, — кивнул Хэлл. — Но сначала… давай просто постоим здесь. Минутку. Посмотрим на солнце в лесу. Они так и сделали. Стояли плечом к плечу на земле, отвоеванной у смерти, и смотрели, как золотой свет заливает мир, который теперь был по-настоящему их. Победа была не только над туманом. Она была над сомнением. Над прошлым. Над всей тяжестью мира, что давила на плечи. Иллион дышал. И это был только первый вдох.