Black wedding.

***

Влюбиться в Уэнсдей Аддамс это молиться за жизни своих обидчиков. Влюбиться в Уэнсдей Аддамс это начать различать миллионы оттенков черного. Влюбиться в Уэнсдей Аддамс это словить иммунитет ко всей мрачной жести мира. Влюбиться в Уэнсдей Аддамс равно умереть. И Энид осознает это каждый раз, как Аддамс срывает башню из-за любого неосторожного слова, брошенного в адрес блондинки. — Со временем она успокоится. — миролюбиво заверяет Гомес, а Синклер остается только тяжело вздыхать и бросаться вслед за Уэнсдей в любую мрачную жесть, которую та решит сотворить. Но любит Уэнсдей Аддамс совсем не мрачно. Сердце юной волчицы замирает каждый раз, как ледяные, но дьявольски мягкие руки прижимают ее к доселе недоступному поджарому телу. Голубые глаза испуганно-влюбленно замирают на теплых шоколадных морях, но страх в васильковых глазах плещется не из-за мрачной покровительницы смерти перед ней, а из-за ужасных мыслей — она может когда-нибудь потерять возможность смотреть в глаза Уэнсдей Аддамс, будучи прижатой к кровати и тяжело вздыхающей. Кислотно розовая кофточка расстегнута, белоснежный лифчик игриво выглядывает из-за нее, а молочная кожа вся усыпана черными графитами губ Уэнсдей. Аддамс довольно улыбается, чертовски медленно наклоняясь к тяжело дышашей Синклер, что быстро облизывает губы, слизнув чуть собственного блеска, в то время как губы Уэнсдей с размазанной черной помадой растягиваются в довольной ухмылке — волчица в ее власти. Резкий, грубый, жадный и чертовски горячий поцелуй обрушивается на губы Энид, пока ледяная и нежная рука стремительно подбирает ключик к стонам девушки.

***

Синклер не может поверить, не хочет верить в то, что сейчас происходит, но ее глаза продолжают испуганно впиваться в картину перед ней. Аддамс грубо держит за кадык амбала, что больше нее раза в три, пока тот отчаянно захлебывается, стоя на коленях перед ней. Нож из его руки выпадает, а Синклер резко бросается взглядом к лицу Уэнсдей. По виску соблазнительно стекает кровавый ручеек, огибая нежную кожу и словно слеза пробегаясь по щеке. Ночь не сказывается на лучшем виде и на секунду Синклер видит в лунном свете демона, что плачет кровавыми слезами, глядя на нее. Видит и влюбляется. Резкий удар и мужчина падает на землю, потеряв сознание, а Синклер бросается к Аддамс. — Уэнсдей, у тебя кровь! — но Энид не успевает даже добежать до девушки, как ее резко хватают за талию и сталкивают с тяжело-дышащим телом. — Я люблю тебя. — слышит хриплый голос испуганная блондинка и чувствует горько-кофейные губы на своих приторно-сладких. Острый волчий слух улавливает журчание крови по мраморной коже и слышит тихие капли, что обрушиваются на холодный асфальт. Теплая ладошка сама летит вверх и в следующий момент слышится тихий стук крови о плоть. Аддамс отрывается от сладких губ и опускает взгляд вниз, на руку Энид, что девушка уже заинтересованно рассматривает, наблюдая за тем как пальцы огибают кровавые ручейки. Уэнсдей не успевает даже подумать, как ее сердце влюбленно вздыхает и падает на дно ее темной души — Энид поднимает руку к лицу и медленно проводит языком по кровавым следам, слизывая жизненную силу Аддамс. — Что ты… — договорить она не успевает, Синклер вдруг игриво улыбается и отвечает, мазнув кровавым пальцем по щекам и рисуя улыбку. — С волками жить — по волчьи выть. — после чего медленно закидывает руки за шею Аддамс и прижимается ближе, шепча в черные губы. — Я люблю тебя, Уэнсдей Аддамс.

***

Свадьба была в стиле Аддамсов — никак иначе. Глубокая и морозная зимняя ночь, освещаемая лишь падкой луной, что ныряла между туч столь часто, что считай вовсе не показывалась на небосводе. Священник, больше схожий с культистом-сатанистом довольно улыбался, зачитывая клятву, пока Энид заинтересованно смотрела на свою бестию, что мягко протягивала черную шелковую ткань своей невесте. Заинтересованный взгляд и невеста в пышном черном платье принимает лоскут в руки, успевая испуганно выдохнуть, когда видит блеснувший за пазухой своей будущей жены кольт. Ткань нежно опутывает глаза Синклер, лишая ее возможности видеть, пока ее возлюбленная крутит кольт на пальце, мягко прижимая блондику к себе. — Ничего не бойся, моя темная лилия. Ты в безопасности рядом со мной. — Энид лишь влюбленно улыбается, лишаясь зрения и скорее находя руками тело рядом. На тонкую, словно последняя ниточка треснувшего каната жизни, талию ложится знакомая ледяная и мягкая рука, пока ладошки Энид сжимают плечи Аддамс. Гитаристы ударяют по струнам, пока барабанщик начинает свою оду Демону, а священник-культист громогласно обрушивает на влюбленных загробную клятвенную речь. — Проклятые любовью души, вы собрались здесь для забития последнего гвоздя в крышку собственного гроба! — первый выстрел. Энид вздрагивает и ближе жмется к Аддамс, слышен безумный смех, а на ухо волчицы обрушивается жаркий шепот Уэнсдей. — Не бойся, они звереют от запаха страха. — невеста едва вдыхает, но все же решается спросить у своей возлюбленной, поворачивая на нее голову. Она не видит ровным счетом ничего и ориентируется только на звук, а звуков тут было предостаточно. — Кто — они? — секундное молчание и Уэнсдей хищно ухмыляется, пересекаясь взглядом с дядей Фестером. — Аддамсы. — новый оглушительный выстрел, попадающий в бит песни, а посланник божий, хотя в случае мрачной семейки вполне себе посланник дьявола, продолжает. — В сию прискорбную ночь мы наблюдаем танец двух жаждущих страсти сердец, что к сожалению еще бьются, но бьются не как одно! — новый выстрел и Энид уводят в танце. Волчица не успевает ничего ответить, как Аддамс отправляет ее в свободный полет кружиться вокруг своей оси. Новый «бах» и ее снова прижимают к телу рядом, а священник продолжает, пока над ухом гремит новый выстрел, а безумный смех становится все более безумным в общем гуле довольно бурлящих гостей. — Властью, отобранной мною у самых алчных и бессердечных владык ада, я хочу в последний раз предать пытке ваши страждущие души, о несчастные проклятые! — Энид прокручивается под рукой Уэнсдей, что дьявольски улыбается, довольная происходящим, как вдруг Синклер ухмыляется и срывает с себя ткань, отшвыривая ее куда-то в сторону. Все испуганно выдыхают, а кареглазка только заинтересованно приподнимает бровь, улыбаясь и стреляя за спину блондинке. — Нарушение традиций! — вопят гости, на что Синклер почти хищно улыбается, быстро обведя взглядом озверевшую толпу мрачных родичей ее возлюбленной, где кое-где уже валялись трупы, и говорит. — Кажется у вас в почете бунт. Что ж, мне плевать что у вас в почете. Это моя с Уэнни свадьба и я делаю на ней что хочу! — резко прижав Уэнсдей к себя за талию, Энид улыбается и наклоняет кареглазку, что довольно ухмыляется и мурлычет в губы оборотня, направляя руку с пистолетом вбок и вновь стреляя. — Тогда не отрывай взгляда от моего лица, моя смертельная бездна. Не хочу травмировать твою нежнейшую психику. — резко подтянувшись, Аддамс сладко целует возлюбленную, наплевав на незаконченную речь священника, но тут же отрывается, на что голубоглазка закатывает глаза. — Коть, я уже столько жести увидела рядом с тобой, что какими-то людскими трупами меня не напугаешь. Пусть мне и жалко твоих родственников. — Уэнсдей улыбается и говорит, резко прокрутив Синклер и выстрелив себе за спину, пока волчица видит демоноподобную сущность, что ярким пламенем ненависти вспыхивает за спиной Уэнсдей и с диким воплем растворяется во мгле ночи, убитая точной пулей. Не успевает невеста испуганно замереть, как перед глазами снова шоколадные озера и обольстительная ухмылка. — А я не говорила, что Аддамсы люди. — новый безумный смех вокруг и гитаристы начинают сходить с ума, заходясь в бешеном призыве песни. — Уэнсдей Аддамс, лишаешь ли ты себя последней крупицы свободы в этой бренной страдальческой жизни и отдаешь ли свое черное промозглое до металлических костей сердце на сожжение этой очаровательной волчице? — Энид быстро переводит взгляд на Уэнсдей, что резко наклоняет ее и, развернувшись, подтягивает уже в другом месте, прострелив голову какому-то демону непозволительно близко к ним. Мгновение и пол лица окрашивается в красный дождь, что ручейками начинает стекать вниз, на свадебный костюм. Аддамс тяжело дышит и ярко улыбается, когда хрипит, глядя во влюбленные голубые глаза. — Да. — новый выстрел и Энид отправляется в полет, закончившийся также неожиданно как и начавшийся — в руках Уэнсдей. Новый выстрел громом разносится по округе и священник ядовито улыбается, обращаясь к невесте в платье. — А ты, Энид Синклер, позволишь ли прирожденной убийце кроваво распять твое жаждущее любви сердце и уничтожить твою свободу, стерев ее в пыль воспоминаний? — Энид влюбленно смотрит в лицо кареглазки, как та вдруг резко наклоняет волчицу, заставляя прогнуться, и блондинка видит прямо над собой голову какой-то дьвольски уродливой нечисти, которой Аддамс уже приставляет дуло кольта к подбородку и с характерным громким и влажным хлопком вышибает мозги. Кареглазка подтягивает невесту вновь к себе, а на их головы обрушивается кровавый дождь из очередного родственника Аддамс. Их лица залиты кровью, но нет для них сейчас прекрасней картины. Синклер улыбается и отвечает, скользя руками по плечам возлюбленной. — Да. — гитары заходятся в оргазменном писке, слетая с ума, и священник взрывается, обращаясь в горгульеподобную сущность, что расправила крылья и грозно прорычала. — Да услышит меня Люцифер — король Ада, и запечатает нерушимую клятву на крови невинных, что подписали свой смертельный договор. Властью, убивающей меня, я проклинаю вас на все темные века вашей жизни и мрачное небытие после — отныне вы одно мертвое сердце. Оборвите нити вашего одиночества и закуйте себя в цепи любви, Бестии! — Энид, едва услышав последнюю фразу, тут же хватает Аддамс за щеки и притягивает к себе, сталкивая их губы вместе и Уэнсдей пылко отвечает, медленно подняв руку вбок и без колебаний выстрелив, убивая последнего претендента на их счастье. Труп падает к их ногам, как и кольт, а Уэнсдей уже двумя руками прижимает Синклер к себе, жадно целуя и заходя на все более грубые заходы. Наконец оторвавшись друг от друга, девушки влюбленно оглядывают друг друга. Перед глазами Аддамс стоит самый настоящий падший ангел. Падший с самого рая и падший к ней, ради нее. Голубоглазый и светловолосый ангел, что ослепительно улыбался, испещренный кровавыми ручейками грехов. Перед глазами Энид же стоял Дьявол во плоти. Черные будто уголь волосы и горькие кофейные зерна глаз сжирали душу заживо, не давая ей даже стонать от боли, лишь жадно причмокивая любовью. Красные ручьи крови реками пролегали на белоснежном лице Уэнсдей, что была для Энид самым настоящим Демоном из преисподней. Демоном, что поднялся к ней, ради нее. Что безоговорочно и опасно-безумно влюбился в нее. Энид была рада своему личному психопату-убийце с карими глазами и бархатными ледяными руками. Энид любила своего демона. Психа. Убийцу. Любовь. Агония любви и безумства превратилась в яркое пламя психической страсти.