Просто быть Чаном и Минхо

Минхо вернулся из армия всего три месяца назад. Возвращение в мир шоу-бизнеса после двух лет изоляции от внешнего мира напоминал прыжок в прорубь. Жёсткий график на каждый день исчез, оставляя вместо себя поначалу время на отдых и поездки к семье, что сменились тревожной пустотой тренировочных залов. Остальные младшие участники группы были сейчас на службе, которую решили пройти одновременно, за исключением Чанбина, что уже почти преодолел рубел половины срока. Освобождённый от воинской обязанности Феликс уехал на каникулы в Австралию, к солнцу и семье, отправив им в общий чат фото с пляжа и подписью «Завидуйте». Их мир, когда-то шумный и тесный от восьми человек, внезапно стал просторным и очень тихим. И в этой тишине Чан и Минхо, два самых старших, столкнулись с неожиданной реальностью: они остались вдвоем. В этом было что-то освобождающее и пугающее одновременно. Не нужно было никого собирать, ни за кем присматривать, никого развлекать. Не нужно было играть роль старших братьев. Можно было не брать на себя ответственность лидера и его зама, а просто быть Чаном и Минхо. Тем, кто начинает все сначала, даже когда за плечами казалось пролетела целая жизнь. Так, пытаясь переварить предложение менеджеров о сольном продвижении, пока одеревеневшие мышцы вспоминали как двигаться по паркету, а не полигону с автоматом наперевес, Минхо пропадал часами в компании, что наконец дала решать самостоятельно, как будет строится дальнейшая карьера айдолов. Когда силы кончались, он занимал уже излюбленное место на диване в студии Чана, наблюдая как тот работает над очередным треком для молодой группы. В этом никогда не было сомнений, но лидер stray kids стал одним из самых востребованных продюсеров индустрии за период неактивности собственной группы. Он писал треки для новичков в стенах JYP и с удовольствием работал с уже именитыми и зарубежными артистами. Вечерами, когда ещё служивший Минхо мог посвятить хотя бы несколько минут звонку, то всегда просил Чана включать ему новые демки и с присущим ему юмором оценивал артистов, для которых на это раз его лидер писал сопливые баллады. Пара месяцев этой тихой жизни, когда они могли медленно выстраивать свою новую реальность. Соскучившийся по семье, Минхо жил у родителей и наслаждался компанией СуниДуниДори, что тоже ждали возвращение своего хозяина всё это время. Но приближение праздников заставило задуматься о будущем. Хотелось встретить новый год вместе. Без шума коллег или смущающих взглядов друзей. Оди ждали достаточно, чтобы наконец побыть в компании друг друга. Воздух в квартире пахнет мандариновыми корками и сладковатым ттоккуком. Минхо, скинув пальто, замер посреди гостиной, и его острый взгляд выхватывал детали одну за другой. Он впервые был в этой квартире, но уже ощущал себя как дома. Он и не думал, что Чану удавалось скрывать от него подобное так долго. – Тот самый дурацкий торшер, - прошептал он, глядя в угол комнаты. В голове срезу всплыл их видео-звонок полгода назад, когда Чан с синяками под глазами от джетлага, водил камерой по экрану ноутбука с открытыми сайтами мебели, а Минхо в камуфляже корчил гримасы и критиковал каждый его выбор, чтобы скрыть, как сжимается его горло от тоски по этим простым, бытовым спорам. – Он освещает угол для чтения. Как ты и велел, генерал, — отозвался Чан из кухни, и в его голосе прозвучала старая, давно не используемая шутливая интонация. Она вернула Минхо на десять лет назад. С каждой секундой внутри разливалось тепло, которое выжигало все остатки сомнений в душе, что прошедшие два года разлуки смогут испортить их отношения. Он прошел дальше, касаясь столешницы из грубого дерева. Она была украшена алыми свечами, между которыми выстроились праздничные закуски и тарелки. Те самые, из их первого общежития, которые Чан любил постить в баббл. – И стол... Ты действительно съездил в ту мастерскую. Чан вышел, вытирая руки. На нем был простой свитер, и он выглядел моложе своих лет, наконец позволяя себе достаточно спокойный режим жизни. – Съездил. Сказал, что это подарок для человека, который всегда был моей опорой. Мастер сделал скидку. Минхо кивнул, не в силах вымолвить и слово. Он просто обвел взглядом комнату - этот созданный специально для них мир, который Чан выстроил в его отсутствие. Пока он маршировал и выполнял приказы, Чан воевал на фронте памяти и верности, закладывая кирпичик за кирпичиком в их общее будущее. Время вокруг будто замерло. За праздничным ужином они вспоминали Феликса и его любовь к австралийскому барбекю, гадали, как там Сынмин и его кулинарные эксперименты в казарме, посмеивались над старыми историями. Минхо узнал домашнее кимчи, которое готовила его мама с особой заправкой, после чего Чан смущённо признался, что ездил к ним на днях за профессиональной помощью перед их первым совместным ужином. – Бабуля! Она даже ни слова мне не сказала! - Минхо мог только возмущённо пыхтеть на секретность собственной семьи, что успела принять к себе Чана за последнее время. Когда они устроились у окна с пиалами сикхе, квартира погрузилась в тишину, что нарушал только тихий проигрыватель у телевизора. – Знаешь, иногда я благодарил свою страну за возможность уйти в лес и ни о чём не думать, помимо заданий командира на день и дежурства в столовой, - начал Минхо, глядя в темноту за окном. - После долгих лет в постоянной суматоке я не мог поверить, что такое может происходить со мной. Но после, когда это стало новой рутиной, я начал скучать. По нашим бесконечным переездам, по концертам, по общим собраниям. Как бы я ни был рад получить возможность стать обычным человеком, наша жизнь уже въелась в мой мозг, требуя постоянной подкачки адреналина. А когда все совсем стихало - на дежурстве или в походе - голова начинала разрываться. И мысли все об одном: а что там? А как они? Не забыли ли? Он посмотрел на Чана. – А потом приходило твое сообщение. Фото Чанбина из качалки. Или голосовое, где ты наигрывал новую мелодию и спрашивал: "Минхо-я, как думаешь, здесь нужен фортепианный проигрыш или струнные?" И я понимал... что меня не просто ждут. Меня держат в самой гуще жизни. Даже издалека. Я был так благодарен тебе… – Я покупал эту квартиру и думал: вот он вернется в Сеул, а у него будет только общежитие компании или пустая съемная. У нас никогда не было своего места. - Чан переплёл их руки, глядя на усыпанное небоскрёбами небо, - Не временного, одобренного менеджерами или семейного. А просто нашего. Где можно не быть частью Stray Kids или заявить об этом громче всего. Где можно быть просто уставшими мужчинами за тридцать, которым надо планировать расписание уборки и не забывать поливать цветы. Минхо почувствовал, как сжимается его сердце. Это была правда. Они были уставшими, но готовыми начинать новый виток своей жизни. И они были здесь. Вдвоем. – Хён, когда я был на последнем дежурстве перед увольнением, я дал себе слово. Только вперед. Но... только если ты будешь рядом. Не как лидер, а как мой Чан. За окном начали греметь фейерверки, знаменуя начало нового года. Где-то шумели молодые компании, что выбрались на улицу отмечать праздник, не давая забыть об этом всем вокруг. Телевизр, что всё это время стоял на беззвучном, транслировал поздравления и записанные ранее шоу с новым поколением айдолов, чьё время развлекать людей наконец наступило. – Вот и наступил Соллаль, Чан-хён. Спасибо, что оставлял место для меня в своей жизни. Даже когда я был далеко. Чан чокнулся с ним, и его глазах искрились счастьем, что он наконец не один. – С праздником, Минхо-я, мой дом, который я всегда буду ждать. Они выпили. Сладкий, тёплый сикхе согрел душу лучше любого шампанского. – Знаешь, что я понял там? - прошептал Минхо, не глядя на Чана, его голос внезапно стал низким и немного печальным, - Что я потратил полжизни, догоняя тебя, пытаясь быть рядом с тобой на сцене, доказывая что достоин этого. А теперь... теперь я просто хочу быть рядом, не важно в каком качестве. Чан медленно повернул голову. В полумраке, освещённый только мерцанием гирлянд, профиль Минхо казался высеченным из камня - сильным и бесконечно уязвимым одновременно. Всё, что они пережили, все слова, сказанные и несказанные, все годы рядом - сгустились в этот момент в один тихий, неотвратимый импульс. Чан приподнял руку и осторожно, почти невесомо, провёл тыльной стороной пальцев по линии скулы Минхо. Тот замер, его дыхание на мгновение прервалось. В его глазах, когда он наконец повернулся к Чану, не было ни удивления, ни вопроса. Только ожидание и присущая одному только Минхо искра. Чан сокращал расстояние между ними. Медленно, давая Минхо каждую долю секунды, чтобы отступить. Но Минхо не отступил. Он наклонился навстречу. Поцелуй был не страстным, как в рождественском кино. Это было не начало чего-то нового, а узнавание чего-то старого, вечного, что всегда было между ними, но скрывалось под слоями концертной пыли. Это был вкус доверия, домашнего тепла и той глубокой связи, что пережила армию, океаны, славу и подколы друзей. Это был поцелуй возвращения домой в самом глубоком смысле этого слова. Когда воздуха не хватило, они также медленно отступили, продолжая соприкасаться кончиками носа. – Добро пожаловать домой, - ещё раз прошептал Чан, и его губы коснулись уголка рта Минхо в лёгком, обещающем касании. Минхо не ответил словами. Он просто обнял его, крепко и уверенно, прижав к своей груди, к своему сердцу, которое билось ровно и сильно. Они стояли так, обнявшись, в своём тихом отсчёте, который только что перезапустил их вселенные, соединив их в одну. Снаружи был праздник. А внутри их обители из дерева, воспоминаний и невысказанных чувств наконец-то наступил мир.