Saints

Моя дорогая, ты не так уж невинна,

Ты обманываешь Райские врата.

Так что тебе не придется меняться,

Ты не святая, ты не спасительница.

***

      Когда королева Тильда произвела на свет близнецов, радость не коснулась её сердца. Едва взглянув на уродливого младенца, покрытого чешуёй, она приказала избавиться от него. С тех пор принца Эндрю никто не видел. Принца Аарона же, в страхе перед проклятием, королева обрекла на заточение в башне, отрезав от мира. Вскоре после кончины короля, Тильда захватила бразды правления, отвергнув Совет.       Слухи о её лютой жестокости распространялись по королевству подобно ядовитому плющу, достигая даже самых отдалённых уголков. В мрачной башне томился принц Аарон, забытый и людьми, и богами. Его единственным утешением стали книги, тайно приносимые старой служанкой. Неудивительно, что его юное сердце больше всего привлекали истории о драконах, дышащих огнем и свободой. Шли годы, и королева, лелея свою ненасытную гордыню, внушила своим подданным такой страх, что они не осмеливались даже шептаться о мальчиках, которых она уничтожила.       Беспощадность, с которой она отвергла собственную кровь, оставила неизгладимое пятно на троне.       Во многих сердцах теплилась надежда, что принц Аарон восстанет против тирании матери и наконец займёт трон, принадлежащий ему по праву. Королева более не имела права править от его имени, но, выросший в четырёх стенах и лишённый материнской любви, он был далек от понимания того, чего от него ждали. Восемнадцать лет в изоляции сделали его глухим к чаяниям народа. Несмотря на свою драконью кровь, он был робким и неподготовленным к жизни. Скрывшись в башне, он игнорировал недовольство, опасаясь как внешнего мира, так и матери.       Поскольку принц и не помышлял о том, чтобы выбраться из хитросплетённой паутины, в народе поползли другие слухи. Люди шептались о втором близнеце, уродливом и, к большому огорчению королевы, всё ещё живом; о том, кто действительно нёс в себе бремя крови Таргариенов. Говорили, что, скрывая своё происхождение, он вёл жизнь в тени, но всё равно привлекал внимание зевак, которые утверждали, что видели в городских стенах кого-то, до жути похожего на принца Аарона.       Принц Эндрю, которого избегали из-за его внешности, скитался по миру, не подозревая о скрытой силе, что течёт в его жилах. Тем временем в королевстве росло недовольство тиранией королевы Тильды. Когда народ восстал, Эндрю, движимый только желанием помочь, присоединился к мятежникам. Его сила и свирепость в бою сделали его легендой, но никто не говорил ему, что он станет символом надежды.       Он не стремился становиться спасителем. Судьба же распорядилась иначе, когда до него дошла молва о пленённом мальчике; о брате, которого он никогда не знал. Эндрю, выросший в гордом одиночестве, уже не надеялся обрести кровные узы, но мир решил сыграть с ним злую шутку, обнажив давно зажившие раны. Пожалуй, именно поэтому он и стал лидером восстания против королевы, узурпировавшей трон, который по праву принадлежал его потерянному брату.       Сам Эндрю не стремился вникать в королевские интриги, полагая, что, как только он выполнит свою миссию, то исчезнет за морем. Да и, честно говоря, кто бы подпустил его, крылатого чешуйчатого монстра, к наследнику престола? Никто, верно. Несмотря на то, что многие шли в бой с ним плечом к плечу.       Подвиги принца-дракона окружали невероятные подробности. Люди говорили, что его чешуя непроницаема для стали, что его глаза пылают в темноте, как у зверя, и что в гневе он может извергать пламя. Правда была более прозаичной: он не дышал огнем, но сила, ловкость и нечеловеческая выносливость действительно текли в его жилах, пробуждаясь в бою. Повстанцы смотрели на него с благоговейным страхом, называя настоящим драконом. Они видели в нём оружие, а не человека, и Эндрю позволял им в это поверить.       Так было проще.       Испуганная королева, — женщина, которая родила его и должна была защищать, — продолжала посылать за ним наёмников, и ни один из них не вернулся к ней живым. Высокородные господа прозвали его кровавым ураганом возмездия. На самом же деле Эндрю никому не мстил. Всё, чего он жаждал, — увидеть того, с кем его так упорно сравнивали, но поскольку принца Аарона охраняли тщательнее, чем сокровищницу, подобраться к нему незаметно у него бы не вышло.       В какой-то момент слухи о драконе-освободителе достигли даже самых отдаленных уголков ааронова заточения. Принц, долгое время пребывавший в отчаянии, не смел поверить в такое невероятное спасение, но именно тогда, впервые за много лет, в его душе забрезжил слабый луч надежды, придавший ему сил бороться.       Ночь дышала тишиной, когда слух его уловил едва различимое рокотание, плывущее издалека. Были ли то раскаты битвы или рык неведомого чудовища — неважно, ибо в этом шуме звучала свобода. Ропот, достигший стен замка, обернулся оглушительным грохотом схватки. Багряное зарево факелов лизало каменную кладку башни, а крики, лязг стали и яростный треск пламени доносились до Аарона, словно эхо из иного мира. Сердце его отзывалось на этот хаос с затаенной надеждой. Внизу, во дворе, Эндрю, молниеносный и беспощадный, прокладывал себе путь сквозь кольцо стражи. Чешуя его, словно осколки закатного солнца, отражала пляшущий огонь, являя образ, сошедший со страниц древних легенд.       Он шёл к башне, к брату, не обращая внимания ни на что вокруг, пока горизонт не омрачила зловещая фигура: королева, восседающая на спине дракона. От неё, словно от адского пламени, исходили волны испепеляющей ненависти и неутолимой жажды крови. Безумие Таргариенов во всей красе.       — Ты должен был умереть, — прошипела Тильда, стиснув зубы, и с хищной грацией бросилась на сына.       Дракон внутри Эндрю, обычно буйный и непокорный, замер в напряженной готовности, а затем он ответил ей просто и без уклонений.       — Но я выжил. И пришёл за братом.       Его клинок, описав звонкую дугу, столкнулся со сталью меча Тильды. У самого подножия башни разыгрался смертельный танец драконов. Аарон невольно стал свидетелем этой трагедии. Он увидел, как его мать напала на его брата, и впервые в жизни его сердце охватил не леденящий душу страх, а жгучая волна гнева.       — Ты — отвратительная ошибка! — закричала Тильда, и её некогда ангельское лицо исказилось в демоническую гримасу. — Я вырву твоё никчёмное сердце и скормлю его твоей жалкой тени!       Эндрю уклонился от её атаки, и чешуйки на его плече вспыхнули от прикосновения дыхания дракона. Не теряя ни секунды, он контратаковал, его меч разрезал воздух с такой силой, что послышался свист. Они сражались свирепо и безжалостно, каждый удар был наполнен смертельной решимостью. Эндрю охватила ярость, но он сдерживал дракона внутри себя, стараясь не поддаться искушению использовать всю свою силу. Он знал, что не может убить мать. Не сейчас.       Тильда, однако, не ставила перед собой подобных ограничений. Она обрушила всю мощь на сына, надеясь уничтожить отродье навсегда. Дракон её изрыгал потоки пламени, но Эндрю с ловкостью уклонялся от смертоносного огня, одновременно парируя удары матери.       Аарон, не в силах больше наблюдать, нашёл в себе смелость выкрикнуть:       — Хватит!       Королева на мгновение отвлеклась, и этого было достаточно. Эндрю, опередив дракона, прыгнул вперёд и выбил меч из рук Тильды. Ярость закружилась вокруг него, готовая поглотить, когда его пальцы сжались вокруг горла матери.       — Ты больше никому из нас не причинишь вреда.       На губах Тильды мелькнула презрительная усмешка.       — Ты ничем не лучше меня. Таргариен, одинокий в этом мире, — это ужасно, верно?       Этот триумф оставил у Эндрю горький привкус пепла на языке.       — Я не одинок.       Он выпустил горло матери, оттолкнув её в сторону. Королева рухнула на землю, тяжело дыша, уставившись на сына с нескрываемой ненавистью. В это мгновение дверь башни распахнулась, впуская сначала испуганную служанку, а затем и принца Аарон. В дрожащем свете факелов он казался нереальным, и в глазах его плескалось неверие, когда взгляд остановился на брате.       — Ты выглядишь как… я, — Аарон прищурился от непривычного солнечного света, глядя на точную копию самого себя, не в силах поверить, что жестокость его матери не знала границ.       — Я выгляжу так, как выгляжу, — перебил его брат, его близнец, кровь от крови его.       Эндрю сделал шаг к нему, не зная, что делать дальше. Мир, в котором он вырос, не готовил его к таким встречам. Он был воином и изгоем, но не принцем. Аарон, напротив, казался хрупким и уязвимым.       — Ты свободен.       Аарон ждал так долго, что почти потерял надежду, а теперь Эндрю предлагал ему свободу на раскрытой ладони. Без уловок, без интриг.       — Ты собираешься меня покинуть?       — Может быть, — уклончиво ответил Эндрю. — Драконы не привязываются к местам. Но не сегодня.       Не сводя глаз с брата, Эндрю опустился на одно колено перед Аароном, в знак почтения и признания его права на трон. Воины, наблюдавшие за этой сценой, последовали его примеру, склонившись перед истинным наследником. Королева Тильда, сломленная и побеждённая, лишь презрительно фыркнула. Её правление подошло к концу.       Аарон оглядел толпу, осмелившуюся восстать. В их глазах, полных надежды и трепетной веры, он увидел тяжёлое бремя ответственности, которое теперь лежало на его плечах. Встав с колен, Эндрю протянул руку брату, предлагая не только поддержку, но и нерушимый союз. Аарон принял её, и в этот момент казалось, что сами небеса задрожали, озаряя братьев золотыми лучами восходящего солнца. Отныне они были едины, два дракона, готовые взлететь вместе, чтобы мудро и справедливо править своим королевством.