Разбитая звезда

      Она выбила ему глаз копытом. Может, ей не понравилось, как мальчик долго и пристально на неё смотрел? Кэйа не хотел её смущать. Просто она такая красивая. Белая шерсть блестела, точно снег, длинная грива казалась мягкой, как облака. А глаза… Большие, яркие, точно янтарь или даже золото.       Наверное, лошадке не понравились его глаза. Папа всегда говорил, что божества не любят звёзды в их очах. Она божество? Ну конечно, иначе не объяснить эту неземную красоту.       Кровь стекает по щеке вместе со слезами. Но Кэйа продолжает на неё смотреть. Не может оторвать взгляд. И Белая Лошадь лишь встаёт на дыбы, заставив мальчика всё же прикрыть голову руками. Остаться полностью без зрения вовсе не хотелось.       Он упал на песок пустыни Сумеру. Горячий раскалённый песок касался слегка смуглой кожи. Кэйа аккуратно убирает руку от лица. Белая морда Лошади уставилась впритык. Воздух из ноздрей опалил кожу. Весь её вид говорил: «Какой наглец». А мальчик молчит, не может вымолвить и слова. Даже когда его звал отец, даже когда божественная лошадь ускакала прочь, оставив его истекать кровью.       В тот день она ушла и Кэйа её больше не видел. Но грезил о ней. О ещё одной встречи.       Наверное поэтому, повзрослев, он стал рыцарем Ордо Фавониус, достигнув звания капитана кавалерии. Иначе и быть не могло. К лошадям у Кэйи особая страсть. Будучи юношей, он показывал невероятное мастерство в выездке, конкуре, троеборье. Ни один, даже самый строптивый, жеребец не смог его сбросить с седла.       «Говорят, капитан кавалерии может оседлать сам ветер!»       Конечно, верховая езда не единственное, что могло прославить Альбериха. Фехтование, ориентирование на местности и навыки шпионажа. Последнее и удивляло, и настораживало. По одной из причин, почему Варка взял всю кавалерию, но не её капитана именно в том, что Кэйа мог бы разузнать заранее, не грозит ли Мондштадту опасность.       И тем не менее, без верного скакуна Кэйе было скучно. Навык и талант не пропьёшь, не продашь и не потеряешь. Но что-то всё равно тяготило. Хотелось вновь пуститься с верным другом во всю прыть и ловить ветер.       «Съезди в Ли Юэ. Может кто держит табун и даёт коней напрокат», – говорила Джин, подписывая молодому человеку бумагу об небольшом, но заслуженном отпуске.       И он поехал. Прямо на праздник морских фонарей. Действительно великолепное событие. Всё пестрит огнями и красками, а местный народ гудит, поёт и веселится. Но со всей этой праздничной суматохой вряд ли кто-то обратит на него внимание.       Средь жителей Ли Юэ, точно тень или призрак, промелькнуло белоснежное пятно. Что-то теплое растеклось в груди, знакомое. Ноги сами повели его туда, где капитан видел нечто. Оббегая горожан, задевая их плечами и попутно бросая извинения вслед, он выбегает на мост. Не разбирая дороги, Кэйя нёсся между деревьев.       Когда нагнал белое сияние, Альберих замер. Перед ним стояла прекрасная женщина. Обернувшись на парня, она смерила того взглядом. Глаз под повязкой неприятно заныл. Кэйя тут же прислонил пальцы к правому виску.       Это была она. Белая Лошадь.       Божественные существа ведь могут принимать любой облик, который им заблагорассудится.       «Ты выбила мне глаз», – первое, что вырвалось из уст капитана кавалерии. Он и сам не осознал, зачем и для чего. Какая разница, если глаз ему не вернут. Хотя, кто знает, на что способны высшие силы.       Женщина смерила парня высокомерным взглядом, не понимая, о чём тот говорит. А затем, её золотые глаза слегка прищурились, будто божество что-то выискивало в своей памяти.       – Так ты тот мальчишка из Каэнри’ах? Удивительно, почему ты ещё жив.       Гордо, с лошадиной грацией, женщина подошла к парню. Не спрашивая разрешения, властно, она провела пальцем по чёрной повязке. Кэйа зашипел, но не мог не пошевелиться, не отскочить в сторону, точно парализованный. Боль была такой сильной, будто тысячи раскалённых игл вонзились в глазное яблоко, стараясь добраться до зрительного нерва.       Он рухнул на колени, тяжело дыша и держась за глаз. Кэйя даже не знал, что было хуже: её удар копытом или… А что она вообще сделала? Подняв черную повязку, Альберих наклонился над одной из луж. Когда-то белый ослепший глаз стал золотым, точь-в-точь, как у неё. И он видел. Спустя столько лет, он снова мог смотреть двумя глазами. Всё вокруг будто стало ярче и четче, не приходилось так часто вертеть головой в правую сторону.       – Меня зовут Цзы Бай, также известная, как адепт Белая Лошадь. – Подняв на неё взгляд, Кэйа встал на ноги. Всего лишь адепт? Она казалась ему божеством, не меньше. – А ты, Кэйа Альберих. Потомок регентов Каэнри’ах. Или как было написано в той бумажке?       Тёмные брови тут же вскочили. Сам капитан кавалерии и забыл про этот клочок бумаги, который успел спасти из огня. Но слова помнил до сих пор также отчётливо, как и последний разговор с родным отцом.       «Никогда не забывайте, что, когда одноглазый король Ирмин стал недееспособным, именно лишённый королевский крови клан Альбериха выступил вперёд и стал временным регентом. Я не могу возродить Каэнри’ах, но жизнь моего клана должна быть ярким пламенем, а не жалким тлеющим угольком».       – Я думала, что смогу потушить огонь в твоих глазах, а по итогу только подмастила тебе.       Цзы Бай медленно обошла Кэйю. Они долго смотрели друг другу в глаза. Никто не решался заговорить. Для чего эта встреча?       Кэйа никогда не искал её специально. Но увидев знакомый белый свет её волос не мог устоять. Будто она была каким-то ключиком.       Сама же адепт не понимала, как потомок Альберихов не подвергся проклятию и пребывает в добром здравии. К добру ли это? Или события пятисотлетней давности настигнут их в конце концов. Ей бы махнуть рукой на прощание, да идти дальше, но наглости этому мальчишке не занимать.       – Отвези меня в Каэнри’ах! Ты ведь знаешь, где эти врата, вход в разбитое королевство. Прошу!       Будучи ребёнком Кэйа не раз пытался найти свой дом, о котором так много говорил его родной отец. Однажды, он даже сбежал из Мондштадта в Сумеру, чтобы найти врата в Каэнри’ах, найти свои истоки и ответы на все вопросы. У него ничего не вышло. Но сейчас… Сейчас он мог просить адепта.       – И не подумаю. Ты знаешь, что и у кого просишь? Сопляк из павшего королевства смеет приказывать самому адепту, сражавшемуся бок о бок с самим Мораксом?       Цзы Бай фыркнула. Да как тот вообще посмел общаться с ней в таком тоне? Не желая задерживаться и минутой дольше, женщина обернулась кобылкой. И вот перед Кэйей та самая Белая Лошадь, что два десятка лет назад ударила его своим копытом прямо в глаз.       Белая грива упала вниз, точно снежная лавина на Драконьем Хребте. Золотые глаза в последний раз взглянули на капитана. Цокнув золотыми копытами, Цзы Бай помчалась прочь.       И Кэйа вслед за ней.       Пусть она считает его слабаком, пусть считает простым смертным, но он добьётся своего. Тяжелые сапоги стучали в такт её бегу. Цзы Бай была не простой лошадью, с коими приходилось работать Альбериху. Адепт быстрее и проворнее. Но и он слишком долго ждал шанса вернутся на родину.       Что было сил, Кэйа бежал, пока не оказался слева от неё. Упершись руками ей в холку, подтянулся животом на спину, а затем быстро перебросил ногу через круп и сел, подав корпус вперёд, балансируя. Цзы Бай явно была этим недовольна, вставая на дыбы и брыкаясь. Пальцы Кэйи схватились за белоснежную гриву, намотав её на свои запястья, как поводья.       Капитан кавалерии извинялся за грубость и дерзость, стараясь объяснить, что не отступит и лучше уж адепту выполнить его просьбу. Но упрямство – их общая черта. Однако одному из них всё же придётся уступить.       Пока жители Ли Юэ отмечали праздник морских фонарей чуть поодаль от города всадник сражался с кобылой за место в седле. Пару раз Цзы Бай даже удавалось пошатнуть Кэйю, почти сбросив его с себя (она растопчет этого негодяя сразу же, как только его тело стукнется об землю), но парень держался изо всех сил. Он был готов вгрызться в её шею зубами, лишь бы усидеть, лишь бы добраться до цели.       Так продолжалось до первых лучшей солнца. Адепт явно была настроена на то, что простой человек, даже с Глазом Бога, просто выдохнется сражаться всю ночь и до утра. Однако седок явно не сдавался. Тяжело дыша и покраснев от усилий, Кэйа держался за неё, продолжая извинятся за неудобства.       Увидев его настойчивость, сдалась сама Цзы Бай. И галопом помчалась в сторону Сумеру.       Заметив это, Кэйа слегка ослабил хватку, но всё ещё готовясь к подвоху. Бег Белой Лошади был быстрее любого жеребца, на котором ему приходилось ездить верхом. И это чувство окрылённости, чувство бега теплом разлилось в груди, отчего Кэйа крикнул во всё горло. Он бы не удивился, если его голос услышали бы даже в Мондштадте.       Закончив выражать свой восторг, он погладил Цзы Бай по шее, наклонившись к её уху.       – Спасибо.       Сейчас он близок к цели, к правде, к истокам, как никогда. Возможно, сегодня свершится нечто невообразимое. Возможно, сегодня всё и закончится. Больше не было времени жалеть или выбирать стоило. Сейчас или никогда. Эта тайна висит камнем на шее капитана.       Спутница, которая несётся под ним галопом, даёт ему в последний раз прочувствовать беззаботность, пока перед ними не предстанут ворота в разрушенное королевство.       Вот только Кэйа пока не догадывается, что золотой глаз, принадлежащий Цзы Бай, будет следить за тайной королевства. И всё давно было предрешено.