Вижу вурдалаков в коробке

— Иван, как относишься к поиску смысла? — развалившись на табурете, спрашивает Легион. Монах вздрагивает. Вот не нравится ему, когда у беса появляются каверзные вопросы, ведь никогда нельзя сказать заранее, к чему приведет беседа, начавшаяся с чего-то подобного. Он оборачивается, замечает радостную ухмылку своего товарища и с величайшим трудом подбирает слова. — Поиск смысла есть то, ради чего человек проходит свой жизненный путь. Сложная штука… Ты вообще это к чему? Бес усмехается, смотрит куда-то в сторону, а потом манит того к себе указательным пальцем, прося подойти ближе. Иван мешкает, не понимая, чего тот хочет, но все же делает неуверенные шаги навстречу. — Да ты не бойся, я тебе кое-что покажу, — загадочно тянет бес. Когда Иван находится буквально в двух шагах, то вдруг в руках Легиона оказывается коробка. Монах уже привык, что предметы в его руках могут появляться из ниоткуда, все же нечисть. Бес же на удивление Ивана не обращает внимания и открывает коробку, потом говорит: — Ну-ка, взгляни, друг. Иван неуверенно смотрит то на беса, то на коробку, а потом, вздохнув и на всякий случай перекрестившись, осторожно наклоняется. Глаза его раскрываются шире. — Ты что? Людей там запер?! — А почему бы и нет, — усмехается Легион. — Обычные люди, если не присматриваться, но взгляни глубже… — Вот нехристь. Отпусти их! — возмущается Иван, проигнорировав последние слова. — Ну, нет, — отмахивается Легион. — В них заключен особый замысел. И все же присмотрись. — Зачем? — Хочу доказать тебе, что поиск смысла — предназначение не каждого человека. Смотреть будешь? Связался с бесом — терпи. Ивана пронзает укол жалости. Ему очень хочется спросить, что сделали эти люди, раз попали в такую передрягу, почему бес таскает их в коробке, сделав такими крохотными и почему их жизнь должна быть простым прозябанием. Но любопытство пересиливает все взращенные когда-то принципы. С тяжелым вздохом Иван вновь склоняет голову, чтобы рассмотреть человечков и то, что они делают. Легион между тем улыбается шире. Действительно, небольшая группа людей в окружении других людей, которые стремятся их… сожрать заживо. Глаза Ивана раскрываются в ужасе от шока. Неживая плоть, бессмысленное мычание и бесконечное брожение туда-сюда, словно дрожжей. Иван ничего не понимает. — И что в этом такого? — справившись с собой, произносит он. — Как что? — удивляется бес. — Их существование с самого начала подвержено сомнению. Когда кругом столько живых трупов, пора бы поразмыслить о том, являешься ли ты сам живым! — Что за вурдалаки не под Рождество? Это ты постарался? — с сомнением спрашивает Иван. Легион же тихо хохочет. — Ну, а кто еще? — Ты с самого начала ставишь их в безвыходное положение. Зачем? — Чтобы увидеть, как они далее будут пытаться занять свое время в поисках смысла в угасшем мире. — Глупое у тебя развлечение, Легион, — отмахивается Иван. — Это называется наблюдение, Ваня. Ты вряд ли в этом понимаешь. — Отпусти, не мучай их, — просит Иван, предчувствуя что-то по-настоящему трагичное. — Ты кого просишь? — возмущается бес. — Забыл кто я? Ивану теперь искренне не нравятся такие, как говорит Легион, поиски смысла. Его разрывают на части несколько чувств, основное из которых отчаяние. Ему жалко себе подобных, но переубедить товарища, он знает, что не сможет. Бес как будто чувствует его волнение, потому коробку никуда не убирает. Он выжидает, рассматривая человечков внимательно и с ожиданием хоть каких-то слов от них. Иван грустно вздыхает, решая досмотреть действие до конца, снова наклоняется. Человечки бродят по открытому миру, где есть и бандиты, и потерянные души, и просто отчаянные охотники. Лица их такие, словно пережили войну или апокалипсис. Они прислушиваются к словам других, пытаясь разобраться в том, что происходит, и какой смысл их нахождения там, где они есть. Из крупиц тех слов, что они слышат, делают не всегда верные выводы. Большую часть времени они только стрельба и межличностная грызня. — Ты водишь их кругами? — Нет, друг. Они сами ходят кругами. — Чего ты добиваешься? — Я тебя удивлю, если скажу, что ничего. Говорю же, мне нравится смотреть на их озадаченные лица. — Ты хоть раз думал им намекнуть о том, что они сидят в коробке? — Я никогда не успеваю. Жизни почти каждого из них обрываются слишком быстро… А потом находятся новые… — Что?! — восклицает Иван. — Ты хочешь сказать, что они умирают снова и снова? Это же бесчестно! — Представь себе, каждый раз они делают одно и то же, — смеется Легион. — Но иногда на их лицах появляется какое-то особое выражение, они будто бы вспоминают некоторые моменты. Больше всего, конечно, когда очередной мертвец кого-то кусает. — Ну, и какой же тогда смысл у поиска смысла? — раздраженно спрашивает Иван. — Так я тебе и говорю, что для таких, как они не нужен смысл. Их задача — это занять свое время, но они никогда не проводили его с пользой. — По-твоему, пытаться понять, все те события, что происходят вокруг и найти свое место в них — это не провести время с пользой? — Я бы на их месте просто сдался вымиранию и не пытался возобновить государство. — Они же не могут знать того, что их пленил бес! Иван отходит в сторону шокированный. Сердце в груди бьется с болью. Ему интересно, как бы он поступил в разрушенном мире с ожившими мертвецами. — И знаешь, что их губит всякий раз? — Роль в твоем представлении? — Нет, они никогда не пытались есть чеснок, — откровенно издевается Легион. — Кто знает, может, он содержит излечение от болезни посмертия… — Ты так говоришь, будто бы сам не знаешь, зачем все это делаешь! — кричит Иван. Легион будто бы не слышит его, он говорит свое и четко: — Иногда не надо искать смыслов. Иногда нужно просто что-то делать. Иван с тоской обращает взгляд ко всем. Группа крохотных человечков в коробке, кто бы мог подумать… — Они в будущем мертвы? — Мертвы, но не все, — усмехается бес.