Снежинки с пожеланиями

      Давно в городе не было снега. Такого крупного, красивого, что аж глаза горят, как в детстве, при виде мирно падающих снежинок. В такую пору сидеть дома — кощунство, а потому Ингрид, заранее вытащив с чердака термобелье и подготовив фирменные рождественские печенюшки в виде ёлочек, решила уломать Пятого отправиться на прогулку. Он, конечно, пытался противиться, но все его попытки ожидал провал.       — Любовь моя, ты же знаешь, я терпеть не могу…       — Твоё бельё я достала и готова его нагладить, чтоб было ещё теплее! — парировала Ингрид. — К тому же, на улице тепло и хорошо, просто снег пошёл.       — Но ты же обязательно в него…       — Я не буду в него нырять. Ещё толком-то и не выпал.       — Допустим. А дети? Они же…       — В школе. До конца занятий два с половиной часа. Они уже достаточно самостоятельные, чтобы вместе прийти домой и разогреть в микроволновке еду. Да и в конце концов, мы выйдем прогуляться рядом с домом! Это быстро! Ты даже замёрзнуть не успеешь. К тому же, Рождество на носу, а тут снег впервые пошёл! — Тут Ингрид решила воспользоваться козырем, состроив самые грустные глазки. — Ты же знаешь, как я скучаю по настоящей зиме…       Пятому оставалось лишь признать своё поражение и, похрустывая сахарным печенье, приступить к натягиваю ста слоёв одежды во имя любви.       Как и сказала, на улице стояла замечательная погода: снег уже успел припорошить дорожки и траву, морозная свежесть приятно наполняла лёгкие, не щипая нос, как и остальные открытые участки кожи, а небо сохраняло приятные оттенки голубого, не сливаясь в общую унылую серость. Людей на улице особо и не было, так как рабочий день только подошёл к своей середине. А с учётом того, что рядом с их домом открыли отличную кафешку с самым лучшим ароматным кофе и горячим безалкогольным глинтвейном, прогулка обещала стать потрясающей.       — Спасибо, что вытащила меня из дома, — сказал Пятый, мягко целуя супругу в чуть раскрасневшуюся щеку. — Всё же иногда полезно вот так выйти и…       Замер, не успев договорить. На нос ему упала огромная снежинка… Точнее, он подумал так сначала, но белое нечто, во-первых, оказалось слишком длинным, а во-вторых оно даже не думало таять. А ещё на этом было что-то.       — Птица тебе радости накликала? — сдерживая смешок, поинтересовалась Ингрид, но вскоре сама зависла, когда похожая снежинка упала ей на ладонь. — Бумага?..       — Ага. И на ней что-то написано. Чтоб хуй стоял и деньги были?..       — О, классическое поздравление от Лайлы! Интересно, а что…       — Погоди… — резко перебил Пятый. Только в этот момент Ингрид заметила, как его лицо покраснело.       — Ты чего? Тебе плохо?!       — Нет… То есть… Это странно…       — Что именно?       Тяжело дыша, Пятый достал из кармана бумажник и открыл его. Несколько не очень крупных купюр оказались внутри. На первый взгляд ничего необычного, но всё же.       — Я не ношу наличку, — хрипло признался он. — И сегодня у меня её не было.       — Эм… Я всё ещё не понимаю.       — И у меня… — Пятый схватил Ингрид за руку, которую максимально осторожно и скрытно прижал к своему паху.       — Мистер, вы что, прихватили с собой оружее масштабного оргазмического поражения? — рассмеялась, густо краснея, однако, как заметила по любимому лицу, было не до смеха.       — С чего бы у меня стояк? Я даже не думал ни о чем таком!       — Да чего ты так паникуешь? Ну возбудился, ничего ж страшного нет. А если хочешь, то мы можем уединиться где-нибудь…       — Гри, — Пятый начал потихоньку закипать, хоть и прекрасно понимал, что озвученная вслух мысль о мгновенном исполнении пожелания с записки воспримут за шутку. Поэтому осталось понадеяться, что на другой бумажке что-то более мирное. — Прочитай свою.       — Окей.

«Желаю всем любви и верности, а все "кобели" и "суки" пусть примёрзнут друг к другу жопами!»

      — Какая-то дурость, — фыркнула Ингрид и тут же оторопела, заметив, как троица из двух девушек и одного парня неожиданно остановилась. Двое из компании почему-то повернулись друг к другу спинами и прижались задницами, после чего, крича в панике, никак не могли отойти друг от друга. А оставшаяся в одиночестве девушка, словно осознав истину, начала бить, как стало ясно по воплям, своего молодого человека сумкой по голове, называя его кобелём, а лучшую подругу сукой. — Это… Чего?! Минуточку… Так получается, что у тебя встал и появились деньги из-за пожелания на записке?!       — Именно! И теперь я окончательно в этом убедился.       — Срань господня…       Хотели убедиться, что записки с пожеланиями точно не были бредом, но увы, подобно растаявшей снежинке, бумажки просто исчезли. Можно было бы списать всё на какой-нибудь торнадо в другом штате, после которого к ним прилетели эти дурости, но даже так — что за волшебство заставляет пожелания исполняться после прочтения?       — Может, это сон? — Ингрид тут же ущипнула сначала супруга, который сразу же ответил возгласом на боль, а потом и саму себя. — Нет.       — Больно… Но если это в самом деле, тогда почему это происходит?       Но Ингрид не ответила. Нет, она не испугалась и даже не задумалась. Наоборот, загорелась странной идеей поймать как можно больше волшебных снежинок и прочитать всевозможные глупые пожелания, а потому, растянув губы в задорной улыбке, побежала ловить записки и тут же их читать.       — Гри, нет! Не смей! — Но её уже нельзя было остановить.

«Желаю каждой одинокой красотке встретить своего горячего татуированного молодого немца или крутой вибратор!»

      Тут как тут, стоило лишь громко прочитать пожелание с первой записки, как рядом с множеством девушек оказались в самом деле горячие шикарные мужчины с татуировками и коробками с игрушками в руках. Такого счастливого визга Ингрид не слышала даже на дивичниках, на которых выступали красивые стриптизёры.

«Пусть боль коленей и геморрой достанутся деревьям! Они всё равно ничего не чувствуют!»

      Боль в коленях в самом деле прошла, но проверить это на редком ряде сосен было крайне проблематично. Но слишком интересно, а потому Ингрид не была бы собой, если б не начала осмотр — на нескольких стволах она нашла сомнительные выпуклости, отдаленно напоминавшие тот самый геморрой.       — Какой кошмар! — смеялась Ингрид, срываясь с места в поисках новых бумажных снежинок и не слушая крики с просьбой остановиться от Пятого. Сам небось взбодрился, когда коленки перестали ныть.

«Пусть птицы больше не срут на голову, якобы на счастье. Пусть лучше сто долларов роняют!»

      Как по заказу — на голову упала помятая, но свежая купюра указанного номинала. А сколько денег упало на головы всяким статуям и бюстам! Конечно же, смельчаки лезли за добычей, наплевав на высоту и грязь, которая долгие годы копилась на этих постройках.       И так ещё куча пожеланий денег, сладостей, дождя из мандаринок, красивых мужиков и женщин. Даже пронеслась небольшая волна из шампанского, сбивая с ног несчастных гуляющих. В общем, на улице происходила самая настоящая вакханалия. Пока Ингрид не поймала очередную записку и вовремя себя не остановила.       — Деток здоровых побольш… Нет! Отмена!!!       — Господи… — выдавил из себя Пятый, задыхаясь и обливаясь потом. — Догнал… Ты чего?       В глазах немного плыло, но он попытался прочитать написанное пожелание. Вот только озвучить ему ничего не дали — рот крепко зажали ладонью. Поначалу Пятый не понял, что такого страшного он мог сказать сейчас, когда уже и так много бреда было выкрикнуто, но, вчитавшись, промычал жене благодарность.

«Деток здоровых побольше и беременностей лёгких!»

      — Я не хочу вновь страдать! Мы не просто так договорились о вазэктомии!       — Согласен… Хоть ты и была прекрасна, будучи беременной, но это слишком большой стресс для всех нас. Так, всё, повеселились и хватит, пошли домой.       — Пускай холодные ладошки согревают горячие попёшки? Пхах! Вот это классно!       Может Ингрид и было смешно от прочитанного напоследок пожелания, а вот Пятому хотелось завопить от лютого холода ладоней с почерневшими пальцами, которые, согласно озвученному тексту, быстро и слишком ловко запихнули в трусы. После этого, каким бы здравомыслящим человеком ни был Харгривз, ему очень захотелось отомстить, поэтому он поймал новую записку и громко прочитал.       — Желаю всем приятных и судьбоносных встреч, ведь счастье может ждать за углом! А… Чёрт…       — Это как-то слишком мило и обыденно.       — Цветочек?       Всё ещё держа ладони в трусах мужа, Ингрид, с ужасом широко открыв глаза, повернула голову на голос. Да, ей не послышалось. Рядом с ними, в этом максимально дурацком положении, оказался Гарольд.       — Здравствуйте, мистер Трафэл! — В этот самый миг Пятый почувствовал, как пот ручьем начал стекать по его телу от жара стыда. — Вы ничего не подумайте, просто!..       — Успокойся. Я знаю свою дочь, так что можешь не оправдываться. У меня другой вопрос… Почему я вообще здесь? Я только пару минут назад вышел из дома, а оказался у вас.       — Об этом мы как раз и хотели рассказать, просто… Это будет странно и сложно… — замялся Пятый, понимая, что вокруг в самом деле творилась какая-то ерунда. — В общем, вместо снежинок с неба падают записки с пожеланиями, в основном неловкими и дурацкими, и если прочитать, то они исполняются.       — Эм… И поэтому моя дочь держит свои руки в твоих штанах?       — В трусах, — поправила Ингрид, но прикусила губу, замолкая из-за пары недовольных взглядов.       — Вы хотите сказать, что я появился здесь из-за какого-то пожелания? Какое оно было?       — Что-то про судьбоносные встречи и счастье за углом? — ответил Пятый, успев позабыть дословное пожелание.       — И кто из нас счастье?       Ответ Гарольд увидел сам за спинами дочери и зятя. Вдалеке мелькнула знакомая тощая и вытянутая фигура в светлом пальто и с зелёным шарфом. А ещё в покрытых инием очках, из-за которых светловолосое счастье не смогло сразу заметить семейку.       — Шепард? Тебя каким ветром занесло-то?       — Сам не знаю… Здравствуйте, — поприветствовал мужчина, подходя ближе и неловко протирая стекла платком.       — Тоже мне "счастье", — фыркнула Ингрид, наконец согрев ладони и вытащив их из трусов.       — И вам здравствуйте, мистер Дасбист. Вас, вероятно, как и мистера Трафэл перенесло сюда пожеланием.       — Перенесло пожеланием?..       — Ага, — подтвердил Гарольд, вставая рядом и оглядывая молодых недоверчивым взглядом. — Сомнительно это, но у меня нет объяснения, как сам здесь оказался. Они говорят, что с неба падают бумажки с текстом, который, если прочитаешь, осуществиться.       — Звучит как идея для очень сомнительного рассказа, — признался Шепард, откровенно не веря в услышанное.       И в этот самый момент на плечо Гарольда упала очередная волшебная бумажка. Без задней мысли и не вслушиваясь в просьбы Пятого и Ингрид не читать текст, он всё равно раскрыл записку.       — Желаю всем мешок мандаринов и здоровой поясницы, чтоб его утащить? Идио… тизм…       Перед ногами каждого упало по увесистому мешку с ароматными цитрусами, а затем раздался громкий хруст с последующими возгласами то ли боли, то ли удовольствия.       — Матерь божья… Прошла… — У пары пенсионеров и Ингрид случилось чудо в виде сошедшей тяжести в области поясницы.       — И в самом деле исполнилось, — прохрипел отдельно Гарольд, уже давно не испытывая подобной лёгкости в теле. — Может, где-то есть пожелание про здоровые колени?       — Было, — подтвердила Ингрид, показывая на деревья. — А ещё про геморрой и стоячий хуй.       — Кто ж такое желает?.. — удивился с лёгким ужасом Шепард.       — Лайла? — спросил Гарольд.       — Лайла, — ответил Пятый. — Её коронное пожелание на все праздники. Деньги в самом деле появились, как и… Ну вы поняли.       Тесть всё прекрасно понял, а потому явно не хотел слышать подробности свершившегося волшебства. Хотя по его лицу можно было подумать, что он как будто бы не против получить такое благословение.       Так Гарольд и Шепард узнали и про остальные пожелания, связанные с деньгами, немцами и алкоголем. А ещё про кучу максимально дурных и настолько сомнительных, что Ингрид не стала их зачитывать вслух — приятный зимний день мог испортиться очень быстро.       — Но сейчас они, кажется, становятся более спокойными и добрыми. Всё же, встречи, как и мандарины со здоровой поясницей, это очень хорошо, — сказал Пятый, задумываясь и наблюдая за тем, как на макушку Дасбиста упала новая записка. — Прочитайте, пожалуйста.       — Ты уверен?..       — Да. Мне кажется, они действительно сходят на нет в своём безумии.       — Ладно… Если вы боялись признаться в своих чувствах и сокровенных мыслях, то желаю вам набраться смелости, чтобы прокричать всё вслух? — с осторожностью прочитал Шепард, да тут же в один голос с другом, к которому повернулся всем телом, закричал. — Я люблю тебя!       — А ещё я безумно люблю твою готовку! — продолжил кричать Гарольд. — Мне очень нравится, когда мы просыпаемся вместе в одной кровати, когда ты носишь халат на голое тело, потому что на нём видны мои укусы, а ещё я обожаю, когда ты берёшь в ро…       — Замолчи! — зашипел, краснея шеей и ушами, Шепард, стараясь закрыть рот ладонями.       — Пупсик, я готов молиться на твою роскошную мягкую задницу! — начал кричать уже Пятый, который до этого старался держать себя, но признания в самом деле обрели силу и сорвались с его уст. — Я хочу целовать и кусать всё твоё великолепное тело! Хочу заниматься с тобой таким горячим сексом, от которого у тебя будет крышу сносить! А ещё мне хочется как можно чаще кончать тебе на лицо и!..       Но тут уже не выдержала залившаяся краской Ингрид, пускай взгляд её был ошалевшим от пробудившегося возбуждения — всё же, каким бы разговорчивым и открытым Пятый ни был, но такие откровения стали чересчур большой неожиданностью. Хоть и приятной.       — Какой ужас… Вроде мило, а по факту… Их нельзя читать! — Смущение всё ещё не сошло с лица Шепарда, а физиономия Гарольда по цвету напоминала спелую клубнику, когда всё, о чём надо было высказаться, он пробубнил в ладони. Стоило признать, что само по себе пожелание мирное, просто у взрослых в головах могло чёрти что твориться. — Но я совру, если скажу, что мне неприятно...       — Давайте вот эту вот свою старческую похотливую грязь вы будете обсуждать без нас? — попросила недовольно Ингрид, стараясь отогнать неловкость, которая могла накрыть вновь, если бы она дала Пятому возможность орать свои прелестные, но неуместные глупости.       Вскоре наступило неловкое затишье после столь ярких признаний. Но зато они узнали о себе и чувствах других много нового — Гарольд явно долго не сможет смотреть в глаза Шепарду, а Пятого наоборот ожидал интересный вечер после отбоя ко сну у детей. И всё же, вопрос оставался открытым. Что это за записки вместо снега и какого чёрта написанное становится реальным? А ещё было очень интересно, кто же автор всего этого? Удивительно, но на последний вопрос ответ сам упал в руки Пятому. Если раннее казалось, что все пожелания были оформлены одинаковым шрифтом, будто напечатанные, то сейчас прослеживалась знакомая манера письма.

«Пускай для моих родных и дорогих людей это Рождество будет снежным и волшебным <3»

      — Это же… Почерк Долорес, — оторопел, читая записку, Пятый. И стоило ему произнести пожелание вслух, как с неба полетели редкие настоящие снежинки, что смешивались и кружились с ещё несколькими записками и странной россыпью золотых блёсток.

«Желаю всем снега в этом году! Пусть хоть из ваты или бумаги!»

      — А это Фроуд, — тут же сказала Ингрид, когда в её ладонь упала записка с криво написанным текстом.       — Кто-то сверху услышал детские пожелания? — усмехнулся нервно Гарольд, но тут же нахмурился, всё ещё стесняясь переводить взгляд на любимого «друга». — И не только детские, похоже…       — Мне кажется, это больше похоже на то, что услышаны были самые частые пожелания, — предположил уже и Шепард. Его мысль оказалась самой подходящей. — Кто-то на постоянной основе, как на автомате, желает всем… Кхм, стояков и денег. Или здоровья и мандаринов.       — Даже я не желаю всем смазок и вибраторов так часто, как Лайла со своей короночкой, — тихо призналась Ингрид, скрывая, что это именно её дурное влияние подарило столь сомнительное поздравление.       — А ещё дети, каждую зиму встречавшие с плюсовой температурой, желали снега хотя бы в Рождество.       — Как будто бы логично, — поддержал и Пятый. — А ещё, возможно, здесь куча самых эмоционально заряженных пожеланий. Как с собаками, под которых завуалировали изменщиков.       — Вы и такое находили?! — удивились в один голос пенсионеры.       — Ага. Но кое-что меня беспокоит… Где пожелания Роланда?       Как только Ингрид озвучила свой вопрос, на плечи каждому из них упало по ещё одной, вероятно, последней записке. С аккуратным, но заметно детским почерком.       — Желаю маме с папой крепкой любви и счастья, — с улыбкой прочитал Пятый, даже без магии обнимая супругу.       — О-о-о, какая прелесть! Мой сладкий пирожулик! — завыла в умилении Ингрид, пока разворачивала свою записку. — А ещё желаю маме спокойствия и гармонии, особенно при виде дедушки Шепарда. Пусть чаще… Обнимаются и общаются… Нет! Ро-Ро, негодяй!       Вопила, мотала головой, пытаясь сопротивляться, пока всем телом тянулась за ненавистным мужчиной, который, к огромному её разочарованию, был даже не против. А потом словила дзен.       — Принимаю тебя, извращуга, — приторно спокойно процедила она сквозь зубы, с удовольствием вдыхая приятный запах выпечки, за который ранее могла не простить, но пустить в дом. — Но не обольщайся.       — Я бы скучал по твоему гневу, смирись ты со мной окончательно, — весело признался Шепард, похлопывая по плечу собеседницу.       — Аж глаз радует это пожелание, — с улыбкой признался Гарольд, готовясь читать свою бумажную снежинку. — Вижу «папа».

«И пусть папа с дедулей больше не расстраиваются. Лучше они будут дружить и ходить в гости!»

      — К счастью, мы уже к этому почти пришли, верно, зятёк?       Пятый улыбнулся в ответ и пожал руку тестю, с которым успел если уж не спеться, то хотя бы найти общий язык. Для Ингрид же, всё ещё обнимающей другого противного по её меркам старика, эта картина стала большим удивлением и успехом — она ждала, когда дорогие сердцу мужчины поладят.       — А что у тебя там? — спросил Гарольд, помогая Шепарду выбраться из тисков.       Бережно развернув бумажную ленту и заметив сквозь запотевшие стекла очков обрывки пожеланий, Шепард, будь такое возможно, растаял бы от умиления — в детском послании, старательно написанном самыми мелкими буквами, было столько тепла, нежности и света ко всем, кто был ему дорог.

«Желаю маме с папой, сестрёнке Дол и братику Фроуди, дедулям Гарольду и Шепарду, Туртуле, Самсону, Содому и Гомморе (на небесах), Шэрон с дядей Саймону, а ещё моим друзьям и учительнице самого лучшего снежного Рождества и Нового года! Больше радости, счастья и любви!»

      — Думаю, нам стоит прочитать её всем вместе, чтобы уж точно всё исполнилось, — предложил Шепард, давая собравшимся возможность увидеть текст детской записки.       И стоило им вчетвером прочитать тёплое пожелание, как с неба начал падать крупный снег. На душе каждого стало очень спокойно и легко, а все прошлые странные пожелания забылись, оставив о себе лишь отголосок чего-то забавного и немного неловкого.

***

      Болтая опущенными в воду голубого озера ногами, девочка в белом платье и широкополой шляпе сидела на траве в своём чёрно-белом саду и вырезала ножницами из писем разные пожелания, которые, словно снег, медленно опадали в воду и исчезали, перемещаясь в иные миры. Раньше девочка просто оставляла основную массу конвертов невскрытыми — лишь часть открывала и, принимая написанное, исполняла как детские, так и взрослые мечты. Увы, Санта просто не успевал прочитать всё, а потому надеялся на помощь Бога, которому, как казалось, всё равно нечем было заняться, особенно после ухода из обители его любимчиков. Но в это Рождество великий Творец решил то ли пошутить, то ли подойти к вопросу серьёзно, а потому подарил жителям, а точнее тем самым своим любимчикам возможность самим творить чудо в их простой, лишённой способностей и инопланетян реальности.       — С праздником вас.