Декаданс

20 декабря 2025.

POV: EMILIEN JACQUELIN

— Ты же хочешь мне что-то сказать, не так ли? Эрик никогда не выглядел таким бледным не от недомогания или головной боли. Он был в ярости, и я прекрасно понимал, откуда оно все берётся. — Я зол не на тебя, не подумай. Я зол, потому что оказался слабейшим в этой борьбе. Я бы никогда не признал этого в интервью, перед фанатами. — А передо мной можно, так? — я старался говорить как можно спокойнее, но, глядя Эрику на губы, меня тоже охватывала злость. Обветренные розовые полосочки, между которых видны белые зубы, выдавали его настроение. Меня бесило, что я никак не могу его успокоить. Одномоментно, позволить ему забыть об эмоциях и этой гонке, раз ему так того хочется. — Можно, — наконец ответил Эрик. — Я всё-таки должен куда-то деть негатив. — Куда-то, правильно. На меня можно вывалить любой пережитый ужас, — я присел на кровать, но парень остался стоять над душой, заглядывая в недры земли своими серыми глазами. — Мне тяжело радоваться и корчить рожи на камеру, когда передо мной ты, убитый и без медали. Я протянул ему серебро. Эрик без привычной улыбки отошел на шаг. — Она твоя, а я свою хочу. — Я тебя сдам на перевоспитание... не знаю, кому именно. Помолчи лучше и поборись завтра за победу. А то как Кентен, блин. — А ты? — Эрик всё-таки взял мою медаль в руки. — Что? Я не как Кентен, я в сто раз хуже. — Нет. Ты не собираешься бороться за победу перед этой родной сумасшедшей толпой? — Я отдал сегодня все, что только мог. Я уже сейчас ничем не дышу: гнев выжег во мне все. Ты прости, если я тебя задел. Я... не особо помню, что чувствовал в этот момент, а уж тем более куда я перся. Помню только часть тактики. — Нет, ничего страшного, — парень начал скрываться от моего взгляда, словно этого диалога никогда и не было. — Я бы мог тебя завалить, если бы пошёл чуть правее. — Если бы... Да почему ж всем так нравится гадать о чём-то? — я встал рядом с ним и забрал серебро, потянув медаль за ленточку. — Завтра у тебя будет такая же. Если нет — буду разбираться я. Эрик спрятался в своих волосах, будто не желая меня больше видеть. Но я знал одно: он больше не злой. Когда он злой, он не агрессивный, а наблюдательный и стойкий. Сейчас его сердце было переполнено спокойствием. — И напоследок, — я наконец отбросил медаль на соседнюю кровать. Она прилетела на пол с громким треском. — Даже тут промазал, — Эрик рассмеялся, зрачки его стали чуть шире, чем были до этого. — Мне плевать. Плевать на последний круг, да и на себя в целом — тоже. И на промахи, и на провалы... Не плевать только на тебя, на твою адекватную сторону. Он дернулся, когда я положил руку ему на плечо. Он улыбался, когда моя холодная сережка коснулась его красной щеки. Он не сопротивлялся, когда его ноги перестали касаться пола. — Ты сильнее всех нас. Сделай завтра этого Ботна. Я знал, что разговор после финиша будет не из простых. Но Эрик переплюнул все мои ожидания — смотреть в его наполненные яростью глаза было не то что приятно, а скорее измывающе. Я бы никогда не подумал, что он так легко простит меня после этого. Что он так быстро остынет и перестанет париться. И он сделал все, что смог. Он стал вторым, а после финиша точно так же отдал мне холодную серебряную медаль. Никто и никогда не узнает, что действительно творится между нами. Может, наши души просто танцуют декаданс?..