Дурочка

– Если выберемся отсюда, я точно покрашу волосы в синий. – В синий? – Да. Я уже давно хотела, но всё никак не решалась. А тут, если уж всё-таки случиться невозможное, то точно нужно рискнуть. Хотя невозможное в какой-то степени уже произошло. – она глубоко вздохнула, – Знаешь, я на самом деле ещё не до конца поверила. Ну, тоесть у меня прямо в голове это всё не укладывается, что я могу вот так запросто взять и умереть. Прямо сейчас. – Не умрёшь ты. Обещаю. – Не надо обещать. Если всё-таки умру, то будешь потом всю жизнь жалеть. – Не буду. Если уж ты и умрёшь, то как я выживу? У нас одни обстоятельства на двоих. – Это ты так думаешь. – А ты думаешь по другому? – Я вообще не думаю. У меня мозг в такие моменты отключается обычно. – Ну и дурочка. Не бывает такого чтобы человек вообще ни о чём не думал. – Ещё как бывает. После смерти ты вряд-ли будешь в состоянии о чём-то думать. – Но ты-то ещё не умерла. – Ты права, ещё нет. Пока ещё нет. – Ну хватит так говорить! – Я просто пытаюсь смириться хотябы на словах. Понимаешь, я это не тебе говорю, а себе в первую очередь, чтобы не расстраиваться потом если нас всё-таки не спасут. – Думаешь это возможно? – Неа. Всё ровно будет грустно. Повисла тишина. – Слушай, а как мы поймём что уже умерли? – Не начинай... – Тоесть как бы... – Я тебя не слушаю! Не слышу! Ля-ля-ля-ля-ля! – Может мы уже умерли и просто не заметили? – Если бы я находилась с тобой в одной комнате, то ударила бы. – Тогда я умру быстрее. Если ещё пока не умерла. – Ну прекрати! Пожалуйста хватит об этом говорить! Я что угодно сделаю! – Извинись за "дурочку". – Что? – Ты назвала меня дурочкой, когда я сказала что не о чём не думаю. – Извини. – Уже слишком поздно. Я умерла. – Что? –... – Эй, ответь! –... – Не шути так! – ... – Пожалуйста! Извини! Тысячу раз извини! Десять тысяч! Я до конца жизни извиняться буду, только отзовись пожалуйста! –... – Это я дурочка, а не ты! Знаешь, у меня и в школе оценки плохие, по всем предметам кроме физкультуры, и вообще я ничегошеньки не умею! Я настолько дурочка, что... – Вот так бы сразу. – Я тебя ненавижу. – девочка откинулась на стенку каюты, с облегчением выдыхая. Или это был пол? Может даже потолок?Кромешная темнота и вода по пояс не давали ни единого шанса на ориентацию в пространстве. – Как ты можешь ненавидеть того, кого ни разу в жизни не видела? – Тебя могу. Ты "особенная". – вдруг девочка вздрогнула и резко изменилась в лице, – только не обижайся опять, пожалуйста, я пошутила. – Смешные у тебя шутки. – без малейшего намёка на сарказм, ответил голос по ту сторону стены. – Знаешь, когда мы выберемся я тоже волосы покрашу. Тоже в какой-нибудь яркий цвет. – Повторюшка! – Зато ты меня из толпы легко узнаешь. И я тебя тоже. – А с чего это вдруг тебе понадобилось узнавать меня из толпы? – Я думаю когда мы выберемся, станем подружками. – Хотелось бы мне иметь такую подружку как ты. – Какую? – Дурочку. – Эй, сама ты... – Знаешь, только я не знаю как с подружками вести себя надо. У меня их мало было. Наверное почти даже не было. А может и совсем не было... Расскажешь? – Ну... Сложно всё так быстро объяснить. Ты лучше подожди пока нас спасут и я тебе всё покажу. – Нет, ты расскажииии! Чтобы я думала не о смерти, а о подружке которая у меня скоро появится. – Ладно, ладно, уговорила. Обычно подружки ходят вместе гулять. По крайней мере большинство. – А куда ходят? – Куда в голову взбредёт. На аттракционы там, по магазинам. – Не люблю магазины, там шумно. А на аттракционах скучно. – Так ты не в те магазины ходила наверное, и не на тех аттракционах каталась. Магазины разные бывают. Музыкальные например, или где всё для живописи продаётся, мой любимый. Там обычно мало людей, особенно в воскресенье. А ты в каких магазинах вообще была? – Я только в супермаркет около дома ходила. – чуть смущённо пробормотал а девочка за стеной. – Тогда тебе столько ещё предстоит увидеть! Я даже завидую! А на аттракционы ты какие ходила? В парке, который от моря недалеко, была? – Нет. Только на детской площадке во дворе. – Пфф... Ты от дома дальше чем на километр вообще не отходишь что-ли? Это ж не аттракционы даже, одно название! Я тебе обязательно на колесе обозрения прокачу, как выберемся. Дурочка за стеной не ответила, но даже через толщу метала, даже в кромешной темноте, можно было разглядеть как она улыбнулась. Не глазами конечно, а каким-то шестым чувством. Сейчас можно было полагаться только на него и на слух. – Ты такая болтливая стала. Не боишься кислород растратить? – вновь послышался голос. – Я об этом не думала... – А я думала, но всё-таки так не хочется оставаться в тишине. – Ну вот, теперь ещё страшнее стало. Зачем ты меня пугаешь? – Это весело. Девочка за стеной отвечала короткими, механическими фразами. С каждым предложением ей будто не хватало букв. От этого становилось не по себе. Возможно у неё в каюте гораздо меньше воздуха. Возможно его вообще там почти нет. Неужели теперь она замолчит? – Слушай, а как ты выглядишь? – вдруг вновь раздался голос, за пару часов ставший наверное роднее всех на свете. – Обычно. – Обычно это как? – Ну... – Глаза какого цвета? – Карие. – И у меня карие. Только их разглядеть трудно, чёлка постоянно в лицо лезет. – А у меня нет чёлки. Девочка за стеной помолчала несколько секунд, а потом вдруг неожиданно произнесла: – Ты красивая. – Ты меня даже не видела. – Я чувствую. – Тогда я тоже чувствую что ты тоже красивая. – Повторюшка-дядя хрюшка! Я теперь только так тебя буду называть! Девочка возмутилась. Ей категорически не нравилось это новое прозвище. – Могла бы придумать что то по-оригинальнее. – Не могла бы. Забыла, у меня же мозг не работает, дурочка. – Сама ты дурочка! Я тогда к тебе так обращаться буду! Дурочка я привет? Дурочка, ку-ку? Дурочка, приём? Опять пропадаешь? – Ха-ха, хорошо. Повторюшка надулась. Она ожидала что собеседница тоже разозлится из-за обидного прозвища, однако той кажется даже нравилось. – Знаешь, мне показалось что я слышала какой-то звук снаружи. – Какой? Я ничего не слышала. – Значит показалось. Может у меня слуховые галлюцинации из-за стресса. – Странно что у меня их нет. А то кажется воздух заканчиваться начинает. – почти прошептала Дурочка. – Тогда не говори ничего! – Я не хочу в тишине оставаться. – А жить ты тоже не хочешь? – Я не хочу умереть в тишине. – Ты не умрёшь, Дурочка! Ни в тишине, ни как по другому! Я снова слышу этот звук! Возможно нас пришли спасать! – Как здорово. Только я ничего не слышу. – Тогда, я буду тебя оповещать каждый раз когда слышу сама. – Спасибо, Повторюшка. – Не зови меня так! – А то что? Умру в тишине? – Нет, но я лично тебя убью потом, когда выберемся. – Ну попробуй. – эта фраза прозвучала отнюдь не как насмешка. Скорее как просьба. Даже наверное мольба. Мольба умереть или быть убитой где угодно, только не здесь. – Ещё как попробую. Не смей задыхаться, как ты мёртвая со мной дружить будешь? У нас ещё столько дел! Когда выберемся, я тебя отведу в парк, потом в магазин заглянем и на последок можем просто в кафешке посидеть. Поняла? Запомнила? – Парк, магазин, кафе... Хорошо, только во сколько? Мне в семь надо уже домой вернуться, а то родители разозлятся. – Я свободна в воскресенье после одиннадцати. Предлагаю встретиться ближе к часу дня, у входа в парк. Погуляем какое-то время, на аттракционах покатаемся и около трёх направимся в сторону магазина, а там и найдём какое-нибудь уютное местечко где покушать можно. – Парк в час, магазин в три, кафе... – В четыре тридцать приблизительно. Не думаю что мы долго сможем по торговому центру без перекуса шататься. – Воскресенье. Парк в час. Торговый центр в три. Кафе приблизительно в четыре тридцать. Запомнила. – Я тоже постараюсь не забыть. Ты мне напомни потом. – Сама придумала, сама забыла. Кто ещё из нас дурочка... – Я снова его слышу! Уже ближе! – вдруг воскликнула девочка. – Попробуй подплыть к двери. – Если б я знала где она... Подожди, ты там что плаваешь? У меня вода по пояс только. – Завидую. – донеслось из за стены. – Стой, а ты там на ногах стоишь хотябы? Настроение сменилось моментально. До этого, Повторюшка представляла Дурочку как девочку в хоть и чутка помятой, но вполне сухой школьной форме, что скучающе опустив голову на поджатые к груди колени, выводит пальчиком бессвязные узоры на ближайшей стенке. Сейчас же, в голове предстала совсем иная картина: еле дыша, скорее всего зажатое в каком-нибудь углу, где остался последний воздушный карман, крошечное существо со спутанными, мокрыми волосами, произносит вслух, с неприкрытым ужасом свои последние слова. Мольбы о спасении. – Еле-еле, на носочках. – прошептала Дурочка. – Слушай, а попробуй крикнуть в ту сторону, где ты шёрох слышала. Если у тебя воздуха больше чем у меня, то ты пока ещё не сильно рискуешь, а шансы на спасения могут увеличиться в разы. Повторюшка кивнула, забыв что девочка за стенкой никак не сможет это услышать. Придётся ей рассчитывать на шестое чувство. – Там кто нибудь есть? – чуть повышая голос спросила девочка. Ответа конечно не последовало. – Кто нибудь! – она крикнула гораздо громче, и на этот раз вновь услышала странный, едва уловимый шорох. Девочка прикусила дрожащие от холода губы, и определив предполагаемое место происхождения звука, двинулась к нему. – Повторюшка? Повторюшка, ты меня слышишь? Ты там? – теряя последние остатки кислорода, крикнула Дурочка. Тишина. – Повторюшка! Нет ответа. – Повторюшка, ты слышишь что нибудь ещё? Повторюшка, ты меня слышишь? – тяжело дыша, собирая все оставшиеся силы и воздух где то между горлом и животом, звала подружку Дурочка. – Я знаю что ты слышишь, наверное просто ответить не можешь? Всё внутри сжалось. Паника нарастала, дыхание учащалось, и чтобы не тратить драгоценный кислород понапрасну, Дурочка пыталась успокоить себя как могла: – Парк в час, торговый центр в три, кафе приблизительно в четыре тридцать. Парк в час, торговый центр в три, кафе приблизительно в четыре тридцать. Парк в час, торговый центр в три, кафе приблизительно в четыре тридцать. – повторяла она про себя раз за разом, со временем срываясь на шёпот. – Всё будет хорошо. Сейчас Повторюшка вернётся, потом прийдёт помощь, и в воскресенье мы вдвоём пойдём гулять. Пойдём сначала в парк, в час, потом в торговый центр в три, затем в кафе около четырёх тридцати. Парк. Торговый центр. Кафе. Час. Три. Четыре тридцать. Парк в четыре, ой нет, в час. Потом кафе в три. И торговый центр в воскресенье. Нет, не так. Сначала в парк, в... Час? Да, точно, в час. А час ночи или дня? Ночью в парке темно. Не так темно как тут конечно, но всё ровно страшно. Страшно. Страшно. Страшно. Страшный парк в три тридцать. Потом... Что было потом? После часа? После часа будет три, и они пойдут в кафе. Потом в семь надо быть дома. А в воскресенье... Торговый центр находится около кафе рядом с часом ночи. Пол первого в четыре торговых центра и площадка у дома когда нас спасут. Когда нас спасут. Когда нас спасут в парке всё ровно будет грустно. Если когда-нибудь нас спасут, мы пойдём в парк в три, потом в кафе и торговый центр на колесе обозрения. Потом в парк... Нет, в парке уже были. Всё повторяется. Повторяется заново. Повторюшка. Повторюшка, повторись. В два... Нет в три, или около тридцати часов извиняться до конца жизни. Жалеть до конца жизни. Не обещай до одиннадцати. Невозможное в какой-то степени около часа. Без тридцати три ты красивая. Когда нас спасут в тридцать часа, покрашу волосы в синий. А потом узнаю тебя в толпе на колесе обозрения. Карие глаза в три... Или приблизительно в час ночи. Подружка в четыре тридцать. До семи не умру в тишине. Не забудь напомнить про воскресенье. Ну и дурочка... *** Высокий дядя-водолаз сказал что у группы спасателей не получилось попасть в соседнюю каюту, когда они вернулись на то же место. По всей видимости дверь либо заклинило, либо завалило. Девочка ему не верила. Наверное это сон. Так темно бывает только ночью или на худой конец в затонувшем пароме. Школьная экскурсия для большинства её одноклассников закончилась навсегда. Дурочка не была среди них. Дурочка была отдельно. Повторюшка не знала из какого она класса. Ни возраста, ни имени, ни лица. Как она могла знать о настолько важном человеке настолько ничего? В воскресенье ближе к часу дня, девочка вышла из квартиры. Она шла молча, пиная попадавшиеся под ноги камни. Остановилась около ворот парка аттракционов. Развернулась. Направилась назад, но не к дому, в магазин. Долго-долго рассматривала всевозможные витрины, но по итогу купила лишь синюю краску для волос. Есть не хотелось. В кафе не пошла. Пошла на пляж. Море было спокойным, ветер дул осторожно, едва заметно, раз за разом прося прощения за произошедшее. Пытаясь утешить. Не то что пару дней назад. Остатки морской воды медленно выливались из глаз. Вот бы они ушли сразу все и сразу насовсем. Ни возраста, ни лица, ни имени. Карие глаза и длинная чёлка – точь в точь как у десятков, может даже сотен школьниц чьи жизни унесла вода. Повторюшка в который раз заново просматривала фотографии всех кому не повезло. Часто мелькали знакомые лица. Отноклассники, одноклассницы. В живых осталось всего ничего, по сравнению с тем, сколько было изначально. Странно что Повторюшка оказалась такой счастливицей. Хотя, это слово подходило сюда меньше всего. Чёлка под которой прячутся глаза... Хоть бы про цвет волос заикнулась. Бесчисленное количество пустых карих глаз молча глядели куда-то сквозь живую девочку по ту сторону монитора. Она надеялась что ещё чуть-чуть и какая-нибудь дурочка отзовётся на её немые просьбы. Почему фотографии не говорят? Почему они такие тихие? Если бы можно было прослушать каждую из них, как пластинку, Повторюшка узнала бы Дурочку с первых секунд. Её голос вьелся в мозг намертво. Он звучал в голове девочки вместо её собственных мыслей. Она не спутала бы его ни с каким другом звуком. Она узнала бы её в толпе, среди тысяч девочек с длинной чёлкой и карими глазами, если бы та смогла произнести хоть слово. Хоть одно слово. Если бы та покрасила волосы в синий чуть раньше...