can i hug my russian son?

      Говорят, у русских вся душа нараспашку. Но это не про Илью.       Долгие годы в шкафу, отчаянные метания между «никто не должен знать меня настоящего» и «да ебись оно всё конём!». А потом появился Шейн. И новый смысл жизни после хоккея. — Эй, всё в порядке, — Илья со всей нежностью, не стесняясь взрослых взглядов родителей Шейна, утешает его, — здесь ты в безопасности, здесь твоя семья…       Шейн поднимает лицо от стола и сквозь тихий всхлип отвечает: — Не только моя. Наша.       Илья улыбается и целует своего нечаянного плаксу. Он ещё обязательно успеет подразнить Шейна за эту сцену, но не сейчас. В этот самый момент он обязан окружить любимого так необходимой тому заботой.       Когда Шейн успокаивается, Илья извиняется и говорит, что выйдет подышать. Чтобы Шейн мог ещё раз всё спокойно обсудить с Юной и Дэвидом.       Оказавшись на свежем воздухе, Илья вдыхает его полной грудью. Что ж, когда-то это должно было произойти. И, наверное, даже лучше, что первыми узнали родители Шейна. Илья усмехается: ещё пару часов тому назад Шейн дико переживал, что так конкретно проебался перед семьёй и разочаровал их. Но всё обошлось.       Она бы полюбила тебя.       Он вспоминает, как сказал это Шейну о своей маме. Порой, ему так сильно не хватает её. На понимание других он не особо рассчитывает, но вот мама… она бы обязательно поняла и приняла его. Он вдруг представляет, как мог бы познакомить их, как Ирина обняла бы Шейна, а потом позвала за большой стол и начала бы откармливать своего вновь приобретенного канадского сына, ничего не желая слушать ни про какие там чёртовы диеты.       Это могло бы быть, но… увы.       Илья даже не осознает, что пускает крошечную слезу. — С-сука… — сам на себя по-русски выругивается Розанов. — Ебаная размазня, пустил нюни.       За спиной слышится тихий женский кашель. Илья оборачивается.       Юна.       Приветливо улыбается и говорит: — Можно мне тут с тобой постоять? — Да, — Илья быстро утирает щёку ладонью, — конечно.       Юна встаёт рядом и снова дарит добрую, но немного смущённую улыбку: — Так значит это ты. Илья. — Да… вы разочарованы? Только честно? — Нет, — Юна убирает свои красивые длинные волосы за плечи и качает головой, — скорее, удивлена. Но… не очень. — Хм, интригующе. Вот насчёт «не очень» можно чуть подробнее?       Она хихикает, Илье передается её настроение, так что он тоже издает смешок. — На самом деле, у меня были некоторые мысли насчёт вас двоих. Но я их никогда не высказывала. Понимаешь, — здесь Юна встаёт ближе и разворачивается так, чтобы видеть глаза Ильи, — мой сын не очень простой мальчик. Ты ведь правда понимаешь, о чем я?       Илья кивает. Его это устраивает. — Так вот, — продолжает Юна, — временами он может уходить в свои мысли. Или не сразу реагировать. Если так случается — просто дай ему время. Он вернётся. — Хорошо. — Я знаю своего сына, Илья. Шейн — однолюб. Если он полюбил тебя — это на всю жизнь. Ради всего святого… не разбей ему сердце.       Илья по-доброму ухмыляется и подмигивает Юне обоими глазами: — На этот счёт можете не волноваться. Я такой же. Если полюбил по-настоящему — это навсегда. Так что вам меня ещё долго терпеть, Миссис Холландер. — Юна. — Окей. Юна.       Молчат какое-то время. Затем Юна обращается к нему: — Илья… Шейн говорил, у тебя нет мамы? — Да.       Юна пристально смотрит на него, а затем раскрывает объятия: — Тогда можно мне обнять моего русского сына?       Наверное, это один из моментов в жизни Ильи, когда всё-таки его душа приоткрывает свою дверцу. Илья пару секунд в ступоре смотрит, а затем ответно разводит руки, позволяя обнять себя и обнимая в ответ. — Моя канадо-азиатская мама, — шепчет он сквозь новый тихий всхлип в едва колышущиеся на ветру волосы.       Юна одной рукой гладит его по кудрям, а другой по крепкой спине: — Знаю, какими упрямыми и независимыми вы любите быть, мальчики. Но если тебе когда-то потребуется материнский совет — я рядом, Илья. Пожалуйста, не стесняйся. — Спасибо, — Илья водит подбородком, — спасибо за то, что поняли и приняли нас.       Юна кивает. Она не отпускает его, пока Илья первым не делает этого. Она ещё раз гладит его по голове и произносит: — Ты хороший мальчик, Илья. И очень смешно ругаешься по-русски.       Хохочут оба. Затем они кивают друг другу и возвращаются в дом. Там на крыльце их поджидает Шейн. Юна подмигивает Илье, когда тот сразу же обнимает её мальчика. — Всё в порядке? — спрашивает Илья. — Да, — Шейн застенчиво улыбается.       Илья закрывает глаза и пеленает любимого объятиями. — Так, мальчики, нацелуетесь, наобнимаетесь — и обратно за стол. — Мама!.. — Шейн стыдливо утыкается носом в плечо Ильи. — Что? Мама знает, что говорит.       Илья косится в её сторону и шепчет по-русски: spasibo.       Юна улыбается и оставляет их наедине.