История одинокой голубки

Итер открыл глаза, и первое, что он увидел, было лицо Колумбины. Она была прикована к стене массивными, тускло поблескивающими цепями, её лицо было бледным, а дыхание едва заметным. Она спала. Итер попытался пошевелиться, но его тело не слушалось. Ощущение скованности было невыносимым. Он опустил взгляд и увидел, что сам прикован к стене, его запястья были стянуты стальными браслетами. Он сделал несколько резких движений, пытаясь освободиться, но цепь впилась в кожу, оставляя кровавые следы. Боль была острой, но страх за Колумбину был сильнее. - Колумбина, прошу, очнись! – его голос сорвался от напряжения и отчаяния. Он кричал изо всех сил, надеясь, что его голос пробьется сквозь сон. Его крики, наконец, достигли цели. Колумбина вздрогнула, её веки дрогнули, и она медленно открыла глаза. В них читалось замешательство и страх. - Итер… где мы? – её голос был слабым, хриплым. - Я не знаю, – ответил Итер, пытаясь сохранить спокойствие. – Я помню только, как мы сражались с Дотторе… и он… ах, я ничего не помню дальше. Колумбина прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. -Потом… он вколол нам что-то… и мы уснули, – прошептала она, её разум медленно возвращался к реальности. - Чертов гад! Как он мог воспользоваться таким подлым трюком! – возмущенно воскликнул Итер, его гнев был направлен на невидимого врага. В этот момент из камеры, расположенной неподалеку, донесся приглушенный голос -Босс, они, кажется, очнулись. На секунду воцарилась тишина, а затем из той же камеры раздался яростный крик Дотторе - Так какого хуя ты молчишь, кретин?! - Простите, босс, - ответил другой, более робкий голос. Голоса затихли так же внезапно, как и появились. Через мгновение дверь в их камеру распахнулась, и на пороге появился Дотторе, облаченный в свой фирменный белый халат, с ехидной улыбкой на лице. - Ну, привет, мои дорогие, – произнес он, его голос был сладко-издевательским. – Как спалось? - Дотторе, мразь! Отпусти нас! – крикнул Итер, его тело напряглось в попытке вырваться из оков. - Ну уж нет, - ответил Дотторе, подходя ближе. – Отныне вы мои крысы. И теперь я вправе делать с вами что хочу. Он произнес это с театральным пафосом, наслаждаясь их беспомощностью. - Прошу, Дотторе, отпусти Итера. Он тут ни при чем, – заговорила Колумбина, её голос дрожал, но в нем звучала мольба. Дотторе подошел к ней, его пальцы грубо сжали её подбородок, заставляя поднять голову. - С чего бы мне тебя слушать, жалкая тварь? – прошипел он. И, не дожидаясь ответа, он с силой ударил её по щеке. Звук удара эхом разнесся по камере. - Тварь! Не смей! – крикнул Итер, увидев, как его подругу ударили. Его глаза горели яростью. - Ох, кто тут у нас заговорил? Неужели решил побыть героем? – Дотторе повернулся к Итеру, его взгляд был полон презрения. В этот момент Колумбина, несмотря на боль, собрала последние силы и крикнула - Ты всегда был таким! Всегда ставил свои опыты выше живых существ! Именно поэтому тебя все ненавидят! - Ненавидят? Нет, девочка, ты ошибаешься, – Дотторе подошел к ней, его лицо исказилось в злобной усмешке. – Я гений этого мира. Я видел многое. И самое главное… я был в Ирминсуле! Он схватил её за волосы, притягивая к себе. - Ты лжешь! – воскликнул Итер. – Нахида бы ни за что не допустила тебя к Ирминсулю! - Да ну, неужели? – Дотторе усмехнулся. – Тебе она ведь не сказала о нашем с ней договоре? - Это неправда! Она бы ни за что! – Итер был в отчаянии, его вера в справедливость и в Нахиду была подорвана. - Я знаю, что ты не из здешних мест, – перебил его Дотторе, его голос стал ещё более зловещим. – И то, что твоя сестра связана с Бездной. И она – принцесса Бездны. А ты, как жалкая собака, всё время ищешь её. - Итер, не слушай его! Он говорит это специально, чтобы ты поверил! – Колумбина попыталась вмешаться, её голос был полон тревоги. – Он мог узнать это от других Фатуи! - А ну закройся, сука! – рявкнул Дотторе, и снова ударил Колумбину. - Не трогай её! – кричал Итер, его тело билось о цепи в тщетной попытке освободиться. Но Колумбина, несмотря на боль, посмотрела на Дотторе с вызовом. - Ты только и можешь бить слабых. Вот поэтому ты самый худший из Фатуи. - Ты ошибаешься, – Дотторе самодовольно улыбнулся. – Ведь я самый лучший. Ты, наверное, забыла, для чего нужны Фатуи? Для создания хаоса в Тейвате. И я самый лучший из них. Он возносил себя, наслаждаясь собственным величием. - Ты неправ, – возразила Колумбина, её голос звучал твёрдо. – Её Величество Царица сделала Фатуи ради сохранения порядка с Небесами, а не уничтожения всего. И ты самый худший из нас кто с этим справляется. - А кто же может лучше? – Дотторе презрительно фыркнул. – Ты? Или твоя жалкая подруга-кукла? А может, рыжий выскочка, который ищет свою жалкую наставницу? Ах да, точно. Как я могу забыть великого Капитано, который помер ради защиты ебаного Натлана? Или Арлекино, которая только заботится о жалких бездомных детях? Да все вы – жалкие попытки быть лучше меня. Я, и только я, достоин быть номером один среди Фатуи. Да что там Фатуи, я достоин быть Архонтом, а не то что эта чертова Царица, которая делает всё ради любви и порядка. Он вёл свою речь, словно проповедь, перед Колумбиной. - Даже Синьора – продолжил Дотторе, его взгляд остановился на Итере. – Была меркантильной сукой, которая, хоть и была злой, но всё равно проиграла какому-то путешественнику. Я ведь прав? - Ты жалок, – внезапно сказала Колумбина, её голос был полон презрения. – Потому что вечно использовал детей и животных для своих корыстных целей. Лучше бы ты ставил опыты на себе, жалкий слабак. Она вспомнила, как Дотторе забирал детей у её подруги Арлекино из Дома Очага, чтобы использовать их в своих экспериментах. - А готова ты принять эту ношу на себя, вместе тех детей и животных, Колумбина? – Дотторе подошёл к ней вплотную, его глаза сверкали. - Готова, – ответила Колумбина, стиснув зубы от боли, как физической, так и душевной. – Лишь бы ты отпустил Итера. Его тут вины нет. - По рукам, дорогуша, – Дотторе хищно улыбнулся и снял оковы с Колумбины. Он достал из халата шприц и с силой вколол его в руку ее руку. Колумбина вскрикнула от жгучей боли, её тело сотряслось. Она упала на пол, корчась от боли. - Что ты ей вколол, мерзавец?! – крикнул Итер, видя страдания Колумбины. - Ничего, просто маленький яд собственного производства, – ответил Дотторе, его голос был спокоен, как будто он говорил о погоде. – Если хочешь, я могу сделать так, чтобы она не страдала. Только будет одно условие. Ты должен кое-что выслушать. Согласен? Итер, видя, как Колумбина мучается, не мог отказать. Он кивнул. Дотторе вколол ей антидот, и через несколько минут Колумбина пришла в себя, но от бессилия просто лежала на полу. - Ну а теперь, мой дорогой Итер, – Дотторе повернулся к нему, его глаза блестели от предвкушения. – - Послушай одну очень интересную историю о том, кто на самом деле Колумбина, и почему она бросила своих последователей. Глаза Колумбины расширились от ужаса. Она попыталась встать, но силы оставили её. - Не смей говорить ему! Прошу! – её голос был полон отчаяния. - Что такое? Боишься, что он отвернется от тебя снова? – спросил Дотторе, его улыбка стала ещё шире. Итер недоуменно посмотрел на Колумбину. Снова? Что он имел в виду? Неужели было что-то, чего он не помнил. Когда Дотторе, с присущей ему театральностью, обернулся к Итэру. Его глаза, скрытые за маской, казалось, сверкали предвкушением. - Так вот, Итэр, – произнес он, его голос был обволакивающим, как шелк, но с острым, как бритва, подтекстом. Итэр, стоявший напротив, напрягся. Он чувствовал, как воздух вокруг него сгущается, наполняясь невысказанными тайнами. Напротив него, бледная и дрожащая, лежала Коломбина. Ее обычно безупречные одежды казалась мятой, от недавнего происшествия, а глаза, полные слез, были устремлены на Итэра с отчаянием. - Это было еще пятьсот лет назад, – начал Дотторе, его голос становился все более завораживающим, – когда Коломбина только стала жрицей Детей Морозной Луны. Она наслаждалась подношениями, отдыхала в свое удовольствие, купаясь в лучах поклонения. Но однажды ей стало скучно. Она тосковала по ночам, когда никто не приходил к ней, когда тишина становилась невыносимой. Коломбина закрыла глаза, словно пытаясь отгородиться от воспоминаний, но слова Дотторе проникали сквозь ее защиту, как ледяные иглы. - И вот, в одну из таких тоскливых ночей, – продолжал Дотторе, – появился странный путник. Он приносил ей разные вкусности из дальних регионов, дарил ей украшения, которые сияли, как звезды, и навещал ее по ночам. Он заставлял ее забыть о скуке, наполняя ее дни и ночи смехом и вниманием. Итэр слушал, его взгляд скользил по лицу Коломбины. Он видел в ее глазах отголоски той боли, которую описывал Дотторе, но не мог понять, как это связано с ним. - Однажды, – голос Дотторе стал мягче, почти нежным, – она поняла, что влюбилась. Влюбилась в этого путника, который стал для нее всем. И когда следующей ночью он пришел к ней, он подарил ей маленькую головку сыра. И сказал, что сегодня последняя ночь, когда он навещает ее, ведь завтра он отправится дальше. Коломбина вздрогнула. Ее губы дрожали. - Услышав это, она заплакала, – Дотторе сделал паузу, давая словам осесть. – Она попросила его задержаться подольше. И когда они любовались звездами, она спела ему песню. А затем, взяв маленький кусочек сыра в рот, без всяких раздумий, поцеловала его. Итэр почувствовал, как его сердце сжалось. Он не помнил этого, но что-то в его душе отзывалось на эту историю. - В ту ночь они были едины, – продолжил Дотторе, его голос приобрел оттенок триумфа. – Наслаждаясь друг другом. А как только наступило утро, она сказала ему, что хочет сбежать вместе с ним. Она попросила его задержаться, чтобы сегодня ночью они сбежали вместе. - Нет! Это неправда! – внезапно воскликнула Коломбина, ее голос сорвался на крик. – Итэр, не слушай его! Это все ложь! Итэр посмотрел на нее, его брови нахмурились. - Коломбина, что происходит? - Они сбежали вместе, – игнорируя ее протесты, продолжил Дотторе, –далеко, в следующий пункт назначения – Снежную. Там они хотели пожениться. Но когда они прибыли туда, случилось немыслимое. Началась Война Архонтов. Толпа людей была вынуждена бежать, и в этот момент Коломбина потеряла его из виду, оставшись совсем одна. Слезы текли по щекам Коломбины. - Итэр, пожалуйста, поверь мне… - Когда все закончилось, – голос Дотторе стал ледяным, – Коломбина, совсем одинокая, сидела рядом с множеством трупов прохожих, которые не смогли сбежать от эха войны. И к ней подошла юная девушка, которая, протянув руку, пообещала ей все изменить и найти ее суженого. Дотторе сделал паузу, его взгляд остановился на Колумбине. - На этом история заканчивается. Он повернулся к Итэру, его маска скрывала улыбку, но ее присутствие ощущалось в каждом его слове. - Итэр, знаешь, кто был этот путник? – спросил он, его голос был полон ехидства. Коломбина закричала - Прекрати! Итэр, не слушай его! Это все неправда! Но Итэр уже чувствовал, как холод проникает в его душу. Он смотрел на Дотторе, ожидая ответа, который, как он чувствовал, перевернет его мир. - Этот путник, – произнес Дотторе, его голос стал громче, наполняя пространство зловещим эхом, – был ты! Ты был тот, кто обрушил все тяготы на Детей Морозной Луны! Именно из-за тебя они лишились своей жрицы и вынуждены были выживать! Итэр замер. Слова Дотторе ударили его, как физический удар. Он не мог поверить. Он? Путник, который подарил Коломбине сыр и украшения? Путник, который заставил ее полюбить? Коломбина, услышав это, издала звук, похожий на всхлип. Она упала на колени, ее тело сотрясалось от рыданий. - Нет… нет… это не так… – шептала она, ее голос был едва слышен. - Ты помнишь, Итэр? – продолжал Дотторе, его голос звучал триумфально. – Ты помнишь, как оставил ее? Как бросил ее одну в разгар войны? Ты был тем, кто разрушил ее мир, кто обрек ее на одиночество и страдания! Итэр смотрел на Коломбину, на ее искаженное от боли лицо. Он пытался вспомнить, но память была туманной, словно покрытой пеплом времени. Было ли это правдой? Мог ли он быть тем, кто причинил ей столько боли? - Ты думала, что сможешь скрыть это, Коломбина? – Дотторе повернулся к ней, его голос был полон презрения. – Ты думала, что сможешь жить с этой ложью, пока я не раскрою ее? Ты обрекла себя на вечные муки, пытаясь забыть о своей вине. Коломбина подняла голову, ее глаза были красными и опухшими. - Я… я не хотела этого, – прошептала она. – Я просто хотела быть счастливой. Я думала, что он любит меня… - Он любил тебя, Коломбина, – сказал Дотторе, его тон внезапно смягчился, но в нем все еще звучала зловещая нотка. – Но ты была слишком слаба. Ты не смогла удержать его. И теперь ты осталась одна, с грузом своей вины. Внезапно Дотторе снял цепи с Итэра и он без всяких слов подбежал к Коломбине, его сердце разрывалось от сочувствия и смятения. Он не помнил, но чувствовал, что в этой истории есть доля правды. Он видел, как сильно она страдает. - Коломбина, – сказал он, его голос был тихим и осторожным. – Я… я не помню этого. Но если это правда… если я действительно причинил тебе такую боль… я… - Ты ничего не можешь сделать, Итэр, – перебил его Дотторе, его улыбка стала шире. – Прошло пятьсот лет. Время не вернуть. Но теперь ты знаешь правду. И это самое главное. С этими словами Дотторе, с улыбкой до ушей, которая казалась еще более зловещей в тусклом свете факелов, отвернулся и медленно пошел прочь, оставляя Коломбину и Итэра наедине с их разбитыми воспоминаниями и невысказанными истинами. Воздух в комнате все еще был пропитан напряжением, но теперь к нему добавилась тяжесть осознания. Итэр смотрел на Коломбину, не зная, что сказать, как исправить то, что, возможно, он сам сломал так давно внутри нее.