с нами бог

дверь гримёрки со скрипом приоткрывается, и в проёме появляется силуэт дани. он весь покрыт лёгкой испариной от концерта, волосы растрёпаны, на лбу блестят капли пота. за спиной слышен гул толпы у выхода из зала. он глубоко вздыхает, сбрасывая тяжёлый микрофон на стол. – блять... как же я устал.. – бормочет он себе под нос хриплым голосом после двух часов живого выступления. руслан тут же поднимает голову от телефона и сразу замечает: его друг выглядит выжатым как лимон. щенячьи глаза тушенцова сужаются с каплей беспокойства. он уже тянется к бутылке воды на столике рядом – ебать ты... ну, молодец. кашин тяжко опускается на диван рядом с русом, небрежно запуская пальцы в волосы. он выглядит усталым, но не менее довольным: несмотря на то, что после концертных выступлений он всегда чувствовал себя как выжатая тряпка, сейчас он испытывал прилив эндорфинов. руслан протягивает ему бутылку воды: – мы едем через минут сорок... соберёшься. рыжий кивает и молча принимает предложение воды. жадно пьёт, делая большие глотки. он всё ещё немного тяжело дышит после выступления. тушенцов же пристально смотрит на него, вглядываясь в усталые черты лица. влажные прядки волос прилипали ко лбу. но это всё результаты стараний вечных. и даня, закончив пить, устало бросает бутылку на столик, откидывается на спинку дивана, прикрывая глаза и устало массируя висок. рус сидел рядом и молчал. он знал, что даня сейчас слишком уставший, чтобы поддерживать активную беседу, но всё равно было странно видеть обычно гиперактивного друга таким затихшим. время тянулось медленно. даня сидит, прикрыв глаза, руслан же тихо листает ленту инсты, периодически бросая короткие взгляды на друга. они молчали, только вдвоём в тускло освещенной небольшой гримёрке. рыжий сидел с закрытыми глазами, его грудь тяжело вздымалась, выдавая усталость после выступления. тишина наполняла небольшую гримёрную комнату, прерываемая лишь периодическими короткими вздохами дани и тихим скроллингом руслана по телефону. свет от единственной лампы отбрасывал мягкие блики на усталое лицо кашина. он наконец-то приоткрывает глаза, зрачки ещё расширены от адреналина, но уже постепенно возвращаются к норме. он медленно поворачивает голову в сторону руслана и ловит его взгляд. – чё так смотришь? – хрипло спрашивает он, слегка морща нос. голос после концерта звучит как будто кто-то два часа перетирал его наждачной бумагой. руслан тут же опускает телефон и делает вид, что ничего не замечал: – да нет... просто думал... ты сегодня офигенно выступил, – он быстро добавляет, – ну, типо.. сегодня по-особенному... даня резко поднимает брови, явно удивлённый такой прямой оценке. его усталое лицо на секунду искажает гримаса. то ли от неловкости, то ли от прилива эмоций. – охуеть... – выдавливает он из себя хриплым смешком и тут же сжимает кулаки на коленях. татуировки на костяшках пальцев выглядят особенно контрастно против бледной кожи после концерта. тушенцов замечает это напряжение и вдруг становится серьёзнее: – ну а чё?.. правда же.. это было охренительно. даня резко отворачивается, но не успевает скрыть лёгкий розовый оттенок на скулах. он нервно проводит рукой по волосам, рыжие пряди всё ещё слегка влажные от выступления. – было бы охренительно ещё после концерта расслабиться.. бля, а проститутку то не закажешь.. минут 20 осталось. и тушенцов вмиг оживился, в его взгляде мелькнул азартный блеск. он сразу же понимает, что друг врятли всерьёз, но все равно не может удержаться. – а кто сказал, что нужно заказывать?... я тут рядом. даня резко повернул голову, с удивлением посмотрев на руслана. его взгляд скользит по лицу собеседника, задерживаясь на губах. он хочет возразить, но слова застревают у него в горле. вдруг комнатная температура кажется слишком жаркой, а тишина слишком громкой. рукава черной футболки руслана, собственно, его же мерча "с нами бог" закатаны, обнажая чутка подкаченные руки, покрытые татуировками. он выглядит расслабленным, но глаза полны ожидания. даня нервно проводит языком по губам, тяжело сглотнув, и неосознанно вжимается в спинку дивана, как будто пытаясь создать как можно больше расстояния между ними. несмотря на усталость, его кожа немного покраснела. он бросает взгляд на дверь... она плотно закрыта, никто не увидит и не поймёт. но когда он снова смотрит на руслана, его взгляд буквально сверлит, а чёрные зрачки расширяются. шатен подавляет усмешку, осознавая, на сколько неуверенно выглядит друг. казалось, что ещё немного, и он запаникует. от этого только сильнее хотелось подразнить. он медленно, по-кошачьи, откидывается назад, разваливаясь на диване. пальцы на руках расслабленно переплелись в замок в районе живота, взгляд не отрывается от лица дани. – дань... я же предлагаю. кашин лишь сжимает челюсть, явно чувствуя, как всё внутри его сжалось от этой простой фразы. он отводит взгляд, смотрит на свои ботинки, стараясь успокоиться, но в голову уже закралась мысль, что он не способен сопротивляться руслану. он тихо хмыкает, но это больше похоже на сдавленный стон. – блять... – он снова сглатывает, и его кадык дёргается. тушенцов следит за каждым движением дани, словно хищник. он то видит, как тяжело тому сопротивляться. несмотря на усталость, в его теле явно просыпается ещё один инстинкт. он слегка дёргает уголком губ и невинно хлопает ладонью по свободному месту рядом. – иди ближе.. иди, дань. рыжий не сразу справляется с реакцией тела на приказ. он снова сглатывает и всё же медленно переползает на диван, всё ближе придвигаясь к руслану. чувствует, как сердце начинает биться быстрее, и его взгляд мечется из стороны в сторону. всё логическое сопротивление улетучивается, и он слишком устал, чтобы снова пытаться возражать. даня оказывается слишком близко к руслану, чтобы можно было контролировать своё дыхание. он буквально ощущает жар тела в нескольких сантиметрах, особенно когда руслан хватает его ладони в свои, переплетая их пальцы, даня вмиг замирает, его взгляд снова перемещается на губы спутника. рукава футболки сползли, обнажая подтянутые мускулы рук, россыпь татуировок... как всё это выглядит соблазнительно. даня резко выдыхает, его пальцы дрожат, когда он хватается за подол чёрной футболки руслана. ткань слегка прилипла к поту после концерта, и её легко стянуть вверх.* – бля... – вырывается у него хриплое, прерывистое слово. глаза моментально скользят по обнажённому торсу: рельефные мышцы пресса чуть напрягаются от прикосновения воздуха, татуировки на ключицах и рёбрах кажутся ещё темнее на фоне бледной кожи. руслан не сопротивляется – только усмехается и лениво разводит руки в стороны. – ты что... всегда хотел так сделать? кашин резко замирает, его пальцы слегка дрожат на ткани. он медленно проводит ладонью по обнажённой груди руслана, там кожа всё ещё теплая от концерта, чуть влажная. касание слишком осознанное, будто проверяет реальность происходящего. – блять... – снова выдыхает он хрипло и вдруг сжимает кулаки в воздухе, – ты же... не против?.. – голос звучит почти неуверенно для такого крепкого парня. шатен приподнимается на локтях и бросает ему вызывающий взгляд: – а если бы был?... даня ещё больше краснеет от такой прямой реакции руслана. он тяжело дышит от напряжения, когда руслан резко опускается перед ним на колени. он запутывает пальцы в каштановых волосах, слегка сжимая их, когда язык касается живота. он дёргается, откидывая голову назад, и уже практически не думает о том, что они всё ещё в комнате для переодевания. откуда-то из дальнего угла слышится какое-то движение. они явно не одни. даже в такой момент руслан чувствует напряжение дани, понимая и зная, что их запросто могут прервать. его руки уже расстёгивают ремень на джинсах дани. он бросает короткий взгляд на дверь и шёпотом отвечает: – они скоро уйдут. рыжий вжимается спиной в подлокотник. он старается взять контроль над дыханием, но в голове царит полный хаос. он же понимает, что никто не должен знать, но так тяжело сопротивляться руслану, когда он в таком положении. руки так умело расстёгивают ширинку, и он даже не успел это понять. он снова сжимает зубы, едва не рыкнув в голос. рус не останавливается даже на секунду. он слишком хорошо знает, какое чувство власти это ему даёт. он видит, как даня старается держать себя в руках, борясь с желаниями, которые медленно начинают пробиваться через усталость и адреналин. между ними почти никакого разговора. только тяжелое дыхание и сдавленные стоны, которые они стараются контролировать. каждый звук резонирует в комнате. рыжий резко вскидывает голову, его пальцы судорожно сжимают подлокотник дивана. он чувствует, как по телу разливается жар от каждого движения языка руслана. – бля... – голос рвётся на хриплый шёпот. он инстинктивно приподнимает бедра, но тут же замирает. дверь всё ещё закрыта? звуки шагов за ней стихли или нет? руслан не даёт ему опомниться: губы плотно обхватывают основание члена, а свободной рукой фиксирует таз дани на месте, чтоб не дёргался. кашин сжимает челюсть так, что сводит скулы. он старается дышать через нос, но воздух буквально горит в лёгких. он всё ещё не может поверить, что всё происходит на самом деле. они слишком легко могли бы быть пойманы, а он и близко не готов к такому стыду на фоне популярности. всё внимание приковано к двери, но руслан явно не намерен останавливаться. он слишком упрямый сукин сын. руслан не даёт дани ни секунды на передышку. его губы плотно обхватывают член, с каждым движением становясь всё более влажными, а слюна стекает по основанию и смешивается с каплями пота на коже. звук громкий, отчётливый. это чмоканье губ, хлюпанье языка... он специально усиливает его. кашин чувствует это всем телом: горячее давление рта руслана то смыкается вокруг головки, то глубже погружается вниз до самого корня. он резко дёргает бёдрами, но тушенцов тут же фиксирует их ладонью за ягодицами: – не дёргайся... – шепчет сквозь мокрые губы. даня ощущает каждую деталь. как губы руслана плотно обхватывают его член, горячие и влажные от слюны. каждый толчок языка вызывает мурашки по спине, и он чувствует, как слюна стекает по основанию к мошонке. руки сами впиваются в волосы руслана, не давая тому оторваться ни на секунду. ему нравится этот контроль. что на коленках парень так жадно принимает всё внутрь... даже слишком жадно. шатен чувствует это напряжение: – тебе нравится?.. – шепчет он прямо в промежность, специально усиливая давление языком. даня буквально теряет дар речи. его член пульсирует во рту руслана, а тело напрягается до дрожи, ведь он чувствует каждую каплю слюны, каждый влажный звук губ и язык. – да... блять... – вырывается у него хриплое признание. он даже не пытается скрыть дрожь в голосе. руслан усмехается, что видно только по искривлению губ вокруг члена, и специально медленно проводит языком от основания к самой головке, смачно обсасывая её кончик перед тем, как снова погрузиться глубже. – тогда расслабься… я же знаю… что ты этого хочешь. рус чувствует, как даня полностью отдаётся на волю его языка, и это сводит его с ума. он замедляет движения. то едва касается головки влажным кончиком языка, то всасывает её глубже в горячую мокрую полость рта. – ммм... – звучит приглушённо сквозь губы. шатен обхватывает основание члена рукой, чтобы контролировать глубину, но пальцы тут же разжимаются, позволяя дане самому толкаться вперёд. и кашину нравится эта власть: – блять... ты... так хорошо… – голос дрожит на последнем слове. даня сжимает кулаки в волосах руслана так, что кончики пальцев белеют. он старается следить за звучанием вдоха и выдоха, а его взгляд неотрывно прикован к двери. – боже... блядь... – сквозь губы вырывается сдавленное ругательство. он буквально чувствует, как язык руслана ласкает его изнутри. каждое движение – это волна жара, что поглощает с мыслями. рыжий резко вскидывает голову, когда руслан намеренно сжимает горло вокруг его члена. горячее давление, мокрый звук глотания, и он чувствует каждый мускульный спазм. – ах, сука... да! – голос рвётся на хриплый шёпот. руки сами тянутся к волосам руслана, запутывая пальцы в каштановых прядях, – не останавливайся... пожалуйста… шатен чувствует это напряжение: – так хорошо?.. – шепчет сквозь слюну и начинает медленно высасывать кончик обратно наружу. рус чувствует, как тело дани напрягается до предела и его мускулы дрожат под кожей, пальцы впиваются в диван так сильно, что суставы белеют. он снова глубоко погружает член обратно во рту, сжимая горло вокруг него, или высасывает только кончик. так мокро и смачно. – ммм... – звучит приглушённо сквозь губы. он обхватывает основание ладонью, но тут же отпускает, – давай... кончай мне в рот… – шепчет прямо на влажную кожу промежности. кашин резко вскидывает бедра, его тело напрягается до предела, мышцы живота дрожат под кожей. он чувствует, как горячая волна нарастает где-то глубоко внутри... и вот уже не может сдержаться. – бля-я-ять!.. – вырывается у него хриплый стон. первая струйка спермы ударяет руслану прямо на корень языка, а следующая уже смешивается со слюной по его подбородку. руслан даже не отстраняется: губы плотно обхватывают пульсирующий член, а глаза закатываются от переполненного рта. он всё глотает медленно – каждую каплю горячего семени проглатывает так гулко, что звук разносится по всей гримёрке. даня резко откидывается назад, его тело сотрясает последняя волна оргазма. грудь тяжело вздымается, руки всё ещё впиваются в подлокотник дивана, а пальцы белеют от напряжения. тушенцов медленно отпускает член изо рта, но не сводит с дани глаз. по его подбородку стекают смешанные капли спермы и слюны и он намеренно проводит языком по нижней губе: – ну что... доволен?.. – голос звучит хрипло и влажно. даня лишь тяжело дышит в ответ. он просто слишком переполнен эмоциями для полноценной речи. шатен усмехается, видя результат своих стараний. он медленно наклоняется вперед и утыкается носом в бедро дани, прикрыв глаза, вдыхает его запах, смешанный с мускусом пота и спермы. – расслабься... – тихо шепчет он прямо ему в кожу, но сам то видит, что ни о каком расслаблении не может идти и речи. даня ещё слишком переполнен эмоциями. где-то рядом валяется футболка руслана, и всё равно, что пол не чистый. они оба грязные. мерч "с нами бог" и правда помог, кажется, раз никто не спалил слияние этих двух душ.