Приватный разговор

Эми скучно. Ей скучно с тех пор, как она рассталась с Блейком. Она соглашается принять участие в любом мероприятии, если до/во время/после него будет выпивка. Что она любит — так это выпить. Даже больше, чем петь. Хотя когда одно следует за другим, это бонус. Ей предложили спеть на дне рождения Пэрис Хилтон, и нигде еще, а в США. Она всегда мечтала побывать в США. Пусть и недолго. Она согласилась. Отчасти еще и потому, что помимо денежного вознаграждения, ей обещали бесплатную выпивку и отличную еду. И знаменитостей, о которых она лишь слышала (и не слышала). А еще здесь была Келли Осборн, а Эми обожала Келли! К счастью, это было взаимно. Правда, Келли куда-то запропастилась. Но Эми не унывает  — она только что вернулась из туалета, где выблевала кусок вкусного торта, после чего почистила зубы. У нее булимия, но она закатывает глаза каждый раз, когда ей говорят, что надо лечиться. Ведущий мероприятия объявляет выход Эми, и она исполняет несколько песен еще из альбома «Back to Black», чем сражает гостей наповал. Келли появляется как раз вовремя, чтобы понаблюдать за подругой, поздравляет ее с успешным выступлением и снова исчезает, но уже с каким-то парнем. Эми смеется ей вслед. Вечеринка идет полным ходом — одни  музыканты сменяют других, но их песни не зачаровывают Эми, как джазовые композиции.  Но мужчина с темными волосами и козлиной бородкой привлекает ее внимание.  На нем белый костюм со стразами, и он поет что-то типа «в твоих глазах не осталось любви, только между твоих бедер», про любовь к пустой девушке, а напоследок исполняет песню Лу Рида. Эми нравится музыка и слова песни. На мгновение Келли появляется вновь только за тем, чтобы забрать свою сумочку, но Эми успевает спросить у нее, что это за мужчина. Келли хихикает и отвечает, что музыканта зовут Дэйв Наварро, после чего она уже окончательно растворяется в ночи большого города в компании черт знает кого. Эми не сводит с Дэйва взгляд. Она определенно находит его симпатичным, хотя, несомненно, он старше ее. До Блейка ему далеко, и все же нечто в нем, безусловно, очаровывает ее. Понаблюдав за ним, Эми приходит к выводу, что он один. Возле него никто не вертится, и большую часть вечера он разговаривает с другими музыкантами. Она смотрит на него достаточно долго, чтобы он поймал ее взгляд. Он встает со своего места. У Эми ойкает сердце, когда он останавливается возле ее столика. — Привет, детка, — он улыбается, и Эми находит его улыбку милой, — могу я угостить тебя выпивкой? — О, да, черт возьми, — отвечает она,  и Дэйв подзывает официанта. Они заказывают виски и улыбаются друг другу. Дэйв присаживается к ней, и Эми понимает, что этот вечер еще не совсем загублен. Как только официант приносит им выпивку, к ним подскакивает фотограф и вручает Дэйву праздничную пластмассовую дудку. — Привет, вы не могли бы попозировать для фото в честь именинницы? — застенчиво спрашивает фотограф. Дэйв пожимает плечами и смотрит на Эми: — Ты не против, если я приобниму тебя? Она широко улыбается: — О большем и мечтать не могу, сладенький. Дэйв смеется и приобнимет ее.  Эми корчит нахальную гримасу, и Дэйв дует в дудку. Следует фотовспышка. — Круто, — вне себя от счастья восклицает фотограф. — Спасибо большое! Хорошего вечера! — И тебе, — отвечает Дэйв, не смотря на фотографа. Все его внимание обращено на Эми. — Не за что, пупсик, — ухмыляется Эми. Фотограф краснеет и ретируется. Дэйв удивленно смотрит на нее: — Пупсик? — Детка? Оба смеются. — Ты — Эми Уайнхаус? — спрашивает Дэйв. — А ты Дэйв Наварро, — утверждение, не вопрос. — Собственной персоной. Ты слышала обо мне? — Ммм… - Эми решает не лгать. Не в этот раз. — Прости, пупсик, но нет. — Ничего страшного, я не особо интересен. — По тебе и не скажешь, что ты не особо интересен. Дэйв снова приобнимет ее, и Эми не возражает. — Мне понравилось твое выступление, — говорит он. Она улыбается: — Спасибо. — Особенно Rehab.  «Меня пытались заставить лечь на реабилитацию, но я сказала «нет». — Мой отец в самом деле считает, что я в порядке, — шепчет Эми. Дэйв, не услышав ее, добавляет: — Напоминает мое увольнение из Red Hot Chilli Peppers. — Откуда? Он недоуменно смотрит на нее: — Ты действительно ничего обо мне не знаешь. — Ну, не скажи, — Эми притягивает к себе Дэйва, и ее женская интуиция подсказывает ей, что он возбудился. — Я знаю, — продолжает  она, — что ты умеешь играть на гитаре и петь, красавчик. Дэйв ухмыляется: —Ты считаешь меня красавчиком? Эми кивает и сдерживается от того, чтобы взять Дэйва за руку и покинуть вечеринку. Ее останавливает только зияющая рана в сердце, появившаяся из-за разрыва с Блейком. — Мне понравилась твоя песня про… гостиничный номер? — Спасибо. Я назвал эту песню в честь аптеки, в которой познакомились мои родители. — Как романтично. Дэйв качает головой: — Они развелись, когда я был ребенком. — Мои тоже. Дэйв ухмыляется: —Добро пожаловать в клуб травмированных детей. Они пожимают друг другу руки. — В своей песне ты пишешь о какой-то конкретной девушке? — проявляет любопытство Эми. — Про большинство моих бывших. — Значит, твои песни — автобиографичные? — А твои — нет? — вопросом на вопрос отвечает Дэйв. И тут Эми решает открыться Дэйву. Возможно, все дело в выпивке. Или в том, что ей не хочется ни танцевать, ни петь, но и уходить с вечеринки тоже. Ей хочется просто поговорить. Почему бы не с Дэйвом Наварро? Кем бы он ни был. А еще ей кажется, что Дэйв не так прост на первый взгляд. Она пристально смотрит на него и понимает, что у него такие же, как у нее, карие глаза.  Чуть темнее ее, но все же. Она вздыхает: — Могу я с тобой кое-чем поделиться? — это, конечно, не в ее стиле галантно спрашивать о чем-то,  но сегодня ей хочется быть пай девушкой. Как в старые-добрые времена. — Конечно, — в голосе Дэйва слышится удивление. — У меня были… нет, не так, есть проблемы с алкоголем. И не только, — она прикусывает нижнюю губу, как в детстве, но разве она не маленькая девочка в теле взрослой женщины? Ее талант слишком рано сделал из нее женщину. — И однажды у меня случилась передозировка. Отец чуть с ума не сошел. Он настоял на том, чтобы я немедленно легла в клинику, но я пробыла там не более 15 минут. Я заявила, что не собираюсь там оставаться. Отец разозлился, но сказал, что я уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения. К тому же, у меня было много работы, а отец был еще и моим менеджером, так что нам обоим было невыгодно терять время зря. — Твой отец — менеджер? — Дэйв вскидывает бровь. — Ну, да, так даже лучше, потому что мои прошлые менеджеры были козлами. — Мои прошлые менеджеры то же самое говорили обо мне. Эми смеется — ничего не может с собой поделать  — у Дэйва превосходное чувство юмора. Может быть, думает Эми, у всех, кто прошел через различное дерьмо, превосходное чувство юмора. — Раньше я такое за отцом не замечала, — внезапно выпалила она, — я имею в виду… - она щелкает большим и указательным пальцами, — заботиться обо мне. — Почему? Отличный вопрос. — Ну, одна из причин, по которой мои родители развелись, заключалась в том, что моего отца гораздо больше интересовала работа, чем жена с двумя маленькими детьми. Мама потеряла терпение и подала на развод, и отец исправно платил алименты, но не особо проявлял заботу обо мне с братом. И объявился только после того, как я прославилась на всю Великобританию. Дэйв молчит, и она уже начинает беспокоиться, будто бы ему все это неинтересно, как он снова поражает ее: — После развода я тоже остался жить с матерью. До пятнадцати лет. — До пятнадцати лет? Хочешь сказать, что ты стал рок-звездой в пятнадцать лет? Дэйв качает головой: — Нет, в семнадцать. — Ты ушел из дома в пятнадцать? — предпринимает очередную попытку Эми. — Нет. Просто когда мне было пятнадцать, бывший моей матери ворвался в наш дом и застрелил ее и ее лучшую подругу. — Что? — Эми недоуменно смотрит на Дэйва. — Он бы, наверное, убил и меня, но в тот день я ночевал у отца, — Дэйв, несмотря на запрет курения в помещении, закуривает сигарету. Впрочем, курит не он один — в зале полным-полно курящих знаменитостей. Эми, которая никогда не отличалась манерами, говорит: — Дерьмово. Дэйв кивает: — Дерьмово, — а затем добавляет: — Знаешь, это характерная черта всех отцов — беспокоиться о своих детях. Эми прикусывает нижнюю губу, а Дэйв тем временем продолжает: — Я думаю, что рано или поздно твой отец пришел бы тебе на помощь в любом случае. Даже если бы ты не прославилась. — Уверенное заявление от того, кто ни разу не встречался с моим отцом, — Эми невольно ловит себя на том, что в ее голосе скользит раздражение.  — Прости. — Все нормально, — спокойно отвечает Дэйв, и Эми понимает, что, должно быть, Наварро отличается худа большим терпением, чем она. — Как я и сказал, все отцы похожи. — Твой отец тоже беспокоится о тебе? — Да, — Дэйв улыбается, но эта грустная улыбка.  — Даже после развода он и моя мама остались друзьями. — Мои тоже. Дэйв кивает: — А затем какой-то психопат убил ее. Это подкосило нас. Меня. Я сорвался с цепи. В семнадцать лет меня исключили из школы. Из-за… — он делает неопределенный жест рукой, но Эми все понимает. — Я поссорился с отцом и ушел из дома. Ночевал где попало, играя то в одной, то в другой группе, пока мне не предложили вступить в группу Перри Фаррелла  —  Jane`s Addictions. Но… я не перестал употреблять. Слава и деньги лишь укрепили мою зависимость. Я не горжусь этим, Эми. Быть зависимым — хреново. И все эти вещества… от них не стоит ждать ничего хорошего. Эми кивает: — Да. Она снова смотрит на Дэйва. — Долгое время я винил во всем отца. «Это ты виноват в разводе. Если бы вы не развелись, ничего бы не случилось, она по-прежнему была бы жива, а я не заглушал душевную пустоту алкоголем и запрещенными веществами». Я так злился на него, что готов был умереть, зная, что это разобьет ему сердце. — Иногда я чувствую то же самое, - признается Эми. — Мне понадобился не один десяток лет, чтобы осознать, что в том, что произошло — с мамой, со мной, не было вины отца. Если бы ему было все равно на меня, он бы не заботился обо мне после убийства матери. Он бы не обзванивал все морги и больницы Лос-Анджелеса каждый раз, когда я сбегал из дома. И он каждый день читал и смотрел новости, лишь бы убедиться, что я по-прежнему жив, потому что были периоды, когда я не звонил и не писал ему — я был той еще неблагодарной сволочью. Но нельзя винить другого человека в том, что ничто ни от кого не зависит и в том, что твоя жизнь полетела в тартарары.  Но даже когда я вел себя как полный козел, я никогда не переставал любить отца. Ни на секунду. Я до сих пор люблю его больше всех на свете. Дэйв умолкает, а Эми не сводит с него взгляда. Эми близка история Дэйва. Разве она не ведет себя так же по отношению к родителям? Отчасти потому, что после смерти бабушки никто не мог приструнить ее — все потыкали ее прихотям. А Эми нужно, чтобы кто-то дал ей отпор и в то же время сказал, что все будет хорошо. Но даже Блейк не мог ей этого дать. Именно поэтому Эми прячет свою неуверенность за алкоголем, запрещенными веществами и вызывающим поведением.  Она-то думала, что проблема в мире, который ежедневно доставлял ей неудобства, но никогда не задумывалась, что, возможно, проблема в ней. В том, что она причиняет неравнодушным ей людям гораздо больше боли, чем они ей. Неудивительно, что для своих бывших она как кость поперек горла. — Я хочу сказать, — Дэйв смотрит на Эми, и той кажется, будто бы он видит ее насквозь, — что если у тебя проблемы, обратись за помощью. Особенно когда есть те, кто протягивает руку. Я в своей жизни облажался бесчестное количество раз. И наверняка не раз облажаюсь в будущем, — он усмехается, — я потерял несметное количество тех, кого любил. И тех, кто любили меня. По большей части по своей собственной глупости. Но всегда были… и будут те, кто будет со мной рядом, несмотря ни на что. Мой отец, например. Мой лучший друг Тодд… Раньше я не особо задумывался об этом и считал себя самым одиноким человеком в мире. Но всегда кто-нибудь приходит мне на помощь. Понимаешь, о чем я? Эми кивает  — она поняла даже слишком много. Она так долго посылала людей на три буквы вместо того, чтобы дарить им свою любовь. — Мы неудачники, — говорит Эми, — но, в отличие от остальных, мы превращаем нашу боль в искусство. Здорово, что мы продолжаем творить, несмотря на наши недостатки. — Ты очень талантлива, и я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Поговори со своей семьей, в том числе и с отцом о том, что тебя беспокоит, и не спорь, я же вижу, тебя что-то тревожит. Скажи им, что любишь их, — он качает головой, — о Господи, я выпил слишком много, раз меня потянуло на сентиментальность. Эми смеется, а затем абсолютно серьезно спрашивает: — Что насчет тебя? Ты позвонишь своему отцу и скажешь, что любишь его? Дэйв кивает на свой телефон, лежащий на столе: — Да. Неожиданно Эми спрашивает: — Можно тебя обнять? — Конечно. Эми сильно-сильно прижимается к нему и руками обхватывает его спину: — Спасибо. Я, пожалуй, последую твоему совету. Она встает и говорит: — Еще увидимся, пупсик. — Я буду ждать, детка. Дэйв берет телефон и набирает номер отца. Эми хватает свою сумочку и, убедившись, что на них никто не смотрит, убегает  — уходит в лучших английских традициях. Больше Дэйв Наварро ее не видел — через 4 года Эми Уайнхаус умерла от алкогольного отравления. Ей было 27 лет.