Total Eclipse of The Heart

Поначалу Ричард думал, будто сошел с ума. Но чем дольше он наблюдал за Трентом, тем сильнее убеждался в своей правоте — создатель Nine Inch Nails разительно отличался от всех. И дело не в том, что исключительно Трент злоупотреблял алкоголем и дрянью. А в том, что в один вечер бросались в глаза последствия этого, а в другой казалось, будто бы он никогда и близко не подходил к тому, что было способно свести его в могилу. А еще у Трента Резнора постоянно менялся внешний облик — и дело не в том, что он то стригся, то отращивал волосы, или примерял различные костюмы. Вовсе нет. Ричард был готов поклясться, что были периоды, когда Трент Резнор в свои тридцать лет напоминал изможденного старика, которому пора на заслуженный покой — у него была седина в волосах, на лице — сплошные морщины, а также варикозные вены на руках. Все это тщательно пряталось под многослойным гримом и списывалось на усталость, злоупотреблением и игрой света — в конце концов, большинство видели Трента Резнора исключительно в темное время суток, и никогда днем. Не говоря уже о раннем утре. Ричарду говорили, что Трент не любит появляться в солнечное время — предпочитает запираться либо дома, либо в номере отеля, либо в звукозаписывающей студии, где он репетировал часами напролет. Один. Без помощи других музыкантов. Что было странно, потому что лучшая репетиция — та, что проводится вживую с другими участниками группы. Но Ричарда заверяли, что Трент репетирует под минусовку. Это было странно, но до поры до времени Ричард не задавал вопросов. До тех пор, пока однажды Ричард не увидел, как во время концерта изможденный Трент Резнор под визг толпы медленно, но верно превращался в молодую версию себя — ту, которую привыкли запечатлевать газеты и гламурные журналы. Ричард подумал, что все это ему мерещится. Мол, он бредит, или находится в состоянии алкогольного опьянения. Но только Ричард никогда не позволял себе пить до и во время работы — исключительно после. В тот вечер Ричард собственными глазами видел, как постаревшее тело Трента Резнора сглаживается, морщины и варикозные вены исчезают, глаза становятся ярче, зубы белее, десны розовее, и сам он как будто переродился. Переродился. Это слово не давало Ричарду покоя. При том что это произошло именно тогда, когда толпа оказалась благосклонной к Тренту. И Ричард был готов поклясться, что когда закончилось преображение Трента, зрители, находящиеся в передних рядах, наоборот, постарели — даже в тусклом освещении Ричарду бросились в глаза седые пряди в волосах людей, морщины вокруг их глаз, пигментные пятна у некоторых... но никто ничего не замечал, и концерт закончился на оглушительной ноте. После концерта Ричард еще долго буравил Трента взглядом, но тот ничего не заметил — игнорировал, как всегда. У Трента Резнора была идиотская привычка относиться к другим участникам группы, как к свиньям. Именно тогда Ричард решил впредь не спускать с Трента глаз — настолько, насколько это было возможно с их образом жизни. Несколько месяцев после этого Трент выглядел молодым и бодрым — насколько мог судить Ричард, пересекаясь с ним в ресторанах, в гримерках, на радиопередачах и ток-шоу. Но затем Ричард заметил, что Трент начал стареть — осанка стала хуже, зубы гнилее, азарт в глазах погас, а седых прядок стало очень и очень много. Тренту опять все начали твердить направо и налево, что ему нужно отдохнуть — съездить куда-нибудь в промежутках между выступлениями или вовсе на какое-то время прекратить играть, но Трент отнекивался — мол, нет, музыка — его все. Так что в какой-то момент Трента оставили в покое, хотя его состояние было паршивым. А потом на концерте в Фениксе, Аризона, Ричард увидел то же самое, что тогда на концерте в Вирджинии-Бич — Трент под оглушительные аплодисменты помолодел, а зрители, наоборот, постарели. После этого Ричарду, по-хорошему, надо было записаться к психологу, который бы отправил его к психиатру, но вместо этого он решил во что бы то ни стало докопаться до сути, подозревая, что Трент Резнор — не человек, а сверхъестественная тварь. А с учетом того, что Трента никто не видел на улице в солнечную погоду, и тот ненавидел пиццу с чесноком, всегда ел пластмассовыми приборами и держался подальше от знакомства с Оззи Осборном, носившим серебряный крест... Возможно, Ричард и сошел с ума, но ему надо было чем-то себя занять, пока они разъезжали из одного города в другой. И однажды Трент ни с того ни с сего заявил, что они едут в Мерсер, Пенсильвания, в его родной город, чтобы сыграть благотворительный концерт. На что пойдут деньги от продажи билетов и в чем заключалась благотворительность Ричард так и не узнал — Трент поставил всех перед фактом, при этом выбрав дату, которая не значилась в их североамериканском туре. У Ричарда были планы на свободный промежуток времени, но Трент и слышать ничего не хотел — ты, мол, либо едешь со всеми, либо выметаешься из группы. Предложение еще агрессивнее ядовитой фразы про работу разносчиком пиццы. М-да. Сначала Ричард был недоволен этим, но затем подумал, что если и откуда-то и начинать копать на Трента, то Мерсер для этого подходит лучше всего. Поэтому позлившись немного, Ричард в назначенное время оказался в машине, и они приехали в маленький город, население которого составляло меньше 2300 человек. И что тут делать, черт возьми? Глухомань. Однако по утверждению Трента некоторое количество билетов все же приобрели, и они должны были выступить на следующий день после приезда. Трент, заселившись в гостиничный номер, куда-то смылся, а Ричард отправился прямиком в архив. Ричард был не совсем уверен, с чего начинать, но подумал, что было бы неплохо уточнить, действительно ли Трент Резнор был тем, за кого себя выдавал. Поэтому зная дату рождения Трента Резнора, Ричард попросил в архиве местную газету за 17 мая 1965 года. Когда ему принесли номер, Ричард действительно нашел в колонке, написанной мелким шрифтом, сообщение о том, что Майкл Резнор и Нэнси Кларк сообщают радостную весть о рождении Майкла Трента Резнора, здорового малыша. Ричард нахмурился. Все совпадало. Но проблема была в том, что он не имел ни малейшего понятия о судьбе семьи Трента — что случилось с его родителями, бабушками и дедушками? Похоронены ли они на местном кладбище? И тут Ричарда осенило, и он спросил миловидную девушку, нет ли в архиве случайно карты со схемой кладбища с обозначением могил и имен тех, кто в них покоится. К его радости, она нашлась, и Ричард, чистосердечно поблагодарив девушку, вернулся за стол. Он принялся внимательно изучать имена, и у него пересохло в горле, когда он увидел, что в одной могиле покоится годовалый малыш Майкл Трент Резнор. На могильной плите было написано, что он скончался в 1966 году — не оставалось сомнений, что это тот самый, о котором Ричард только что прочел в газете. Но этого не могло быть. Разве начальник Ричарда не являлся доказательством того, что Майкл Трент Резнор — жив? Если только, подумал Ричард, Трент был не тем, за кого себя выдавал. Но Ричард не знал, кого об этом спросить: работница архива была настолько погружена в книгу, что вряд ли ее интересовал музыкальный бизнес и вряд ли она будет в числе тех, кто будет присутствовать на завтрашнем концерте NIN. Она явно не расскажет ему о том, знает ли она неких Резноров. Что случилось с родителями Майкла Трента после смерти их годовалого сына?.. Попросив газету за следующий день после смерти Майла Трента Резнора, Ричард узнал, что Майкл Резнор и Нэнси Кларк уехали в Нью-Касл, хотя дедушка с бабушкой по материнской линии в Мерсере остались. И Ричард узнал, что они похоронены рядом с годовалым малышом Майклом Трентом Резнором. Это было странно, чертовски странно. Ричард был уверен, что тот, кто выдавал себя за Трента Резнора, определенно был родом отсюда. Но кем он был?.. Ричард вздохнул и в очередной раз виновато попросил у девушки доступ к фотокаталогу. И в этот раз девушка охотно пошла ему навстречу. Наверное, все дело было в том, что Ричард был единственным посетителем архива. Поиски не отняли много времени — фотокаталог был не ахти каким большим, да и в городе практически ничего не происходило. Фотографии в основном запечатлевали открытие немногочисленных церквей, памятников и праздничных мероприятий. Но была фотография, датируемая времен Первой мировой войны — перед главной ратушей собрались новобранцы, готовые к отправке на фронт. Ричард сам не мог себе объяснить, почему его привлекла именно эта фотография, а затем, заметив на ней знакомое лицо среди юных солдат, ахнул. Ричард был готов поклясться, что на ней был Трент Резнор — молодой, в белой футболке, с коротко подстриженными волосами. Ричард перевернул открытку и увидел надпись: «Март 1918 год». Ричард не был идиотом, а потому знал, что именно в марте 1918 года по Америке прокатилась эпидемия испанки, и поэтому он сразу же задался вопросом, что случилось с солдатами. Отправились ли они на фронт? Ричард, почесав макушку, вздохнул и решил сделать перерыв. Он сходил в местную кофейню, и, купив кофе и булочки, предложил их девушке. Она очень удивилась: видимо, в Мерсере не принят подобный акт доброты. Ричард поболтал с девушкой о том о сем и, узнав ее чуть получше, рассказал ей о том, с какой целью приехал в город, а потом спросил, знакома ли она с историей города. Глупый вопрос, конечно, и Ричард сразу раскаялся за это, пригласив девушку на свидание. Он был уверен, что она не была замужем — он не заметил на ней обручального кольца, хотя такая симпатяшка, как она, вполне могла встречаться с кем-нибудь... К счастью, девушка радостно согласилась, и Ричард предложил ей встретиться после работы в любом на ее выбор ресторане. Но он попросил у нее одолжение — разузнать, коснулась ли город эпидемия испанки, и что случилось с солдатами, призванными на фронт из Мерсера. Девушка — Джилл — ее звали Джилл — с ликованием подумал Ричард — пообещала сделать все возможное. И тогда Ричард, решив закругляться, чтобы побриться (и принять душ... и купить одеколон), попрощался с ней, поцеловав в щеку (она покраснела! она покраснела!), ушел готовиться к свиданию. Он вышел из архива, радостно насвистывая. И тут Ричард увидел шедшего на противоположной стороне улицы Трента, за плечами которого был черный рюкзак. Он быстро шел куда-то, не глядя по сторонам. У Ричарда бешено заколотилось сердце. Это был его шанс! Он решил проследить за Трентом и, когда тот отошел на достаточное расстояние, Ричард пересек улицу и направился следом за ним. К счастью, Ричард шел так же быстро, как и Трент, поэтому он не терял его из виду, даже когда на всякий случай прятался за немногочисленными припаркованными машинами и углами домов. Через несколько кварталов Трент повернул за угол, и когда Ричард последовал его примеру, то лбом уперся в железные прутья. Ричард не сразу осознал, что перед ним кладбищенские ворота. Он растерянно моргнул, а тем временем Трент уходил все дальше и дальше. Вскинув брови, Ричард последовал за ним. На кладбище Ричарду приходилось действовать осторожно — нагибаясь и прячась за могильными плитами, он, в конце концов, оказался примерно в середине кладбища. Спрятавшись за каменным изваянием плачущего ангела (Ричард не мог не задуматься о том, что пусть в Мерсере жило мало народу, умерших было гораздо больше, чем живых, и что они покоятся на довольно красивых участках). Сердце у Ричарда продолжало громко колотиться в груди. К тому же, он запыхался и вспотел. Он выждал какое-то время и только после этого выглянул из-за памятника. И увидел нечто чертовски необычное: Трент Резнор сидел на корточках и выкапывал могильную землю из большого валуна — наверняка какой-нибудь братской могилы. И наполнял землей небольшую деревянную шкатулку. Присмотревшись, Ричард увидел, что деревянная шкатулка была сделана в виде гроба. У него мурашки пробежали по коже — это напомнило ему об игрушках викторианской эпохи, когда культ смерти достиг пика. Дети, играющие понарошку в похороны... Откуда у Трента эта штуковина? И зачем ему земля?.. А потом Ричард вспомнил давно позабытое воспоминание. Когда-то в подростковом возрасте Ричард читал Дракулу. Кажется, Дракула передвигался по миру с ящиками, набитыми землей с Трансильвании, поддерживающие его силы. Неужели Трент делал то же самое?.. Набивал ящик могильной землей Мерсера? Значит, с ужасом подумал Ричард, его догадки оказались правдивы — они приехали в Мерсер не просто так. Ричард не имел ни малейшего понятия, кем на самом деле был Трент Резнор, но одно знал наверняка — он действительно родился в этом Богом забытом городишке. Пусть и не являлся годовалым младенцем, который умер в семье Резноров. Через несколько секунд все было кончено — Трент убрал миниатюрный гробик в рюкзак и выпрямился. Ричард спрятался буквально в последнее мгновение. Сердце бешено колотилось в груди. Но Ричард ничего не мог с этим поделать. Он вжался в мраморное изваяние ангела и зажмурился. Послышались шаги. Сначала кто-то приближался к плачущему ангелу, но затем шаги стали отдаляться. Ричард, обливаясь потом, еще минут пять не открывал глаза. А затем все же решился. И на кладбище никого, кроме него, не оказалось. Трент ушел. Там, где он был недавно, оставалась небольшая ямка вырытой земли. Подойдя к братской могиле, Трент не увидел какой-либо надписи. Не было даже обелиска. Ничего, что свидетельствовало бы о похороненных здесь людях. И все же каким-то образом Ричард знал, что там лежат чьи-то кости. Тех, кто погиб страшной смертью. С бьющимся сердцем в горле Ричард поплелся вон. Когда он покинул кладбище, то его настроение улучшилось — ведь у него было свидание! Пешком добравшись до гостиницы (слава Богу, что все в Мерсере было в шаговой доступности), Ричард отправился в душ, где привел себя в порядок. Переодевшись в чистую одежду (к сожалению, на концерт он не взял ничего подобающего, поэтому пришлось довольствоваться черными джинсами, черной футболкой и черными кедами), Ричард спросил на ресепшене, ходят ли до архива автобусы (он все же вымотался, да и не хотелось бы ему снова идти пешком, потому что он провоняет, как свинья... откуда у него вечные ассоциации со свиньей?) и, получив положительный ответ, Ричард вприпрыжку (ему как будто бы снова было пять...) добрался до остановки и, дождавшись автобуса, запрыгнул в него. Расплатившись наличными, Ричард занял место у окошко (в автобусе было не так много народу) и стал напивать песенки Коула Портера. Кажется, впервые за долгое время Ричард чувствовал себя великолепно. Он, что, влюбился?... И в самый неподходящий момент, когда ему казалось, что он напал на след сверхъестественной твари! Даже если эта тварь была вампиром (Ричард начал думать о Тренте именно так)... и его боссом одновременно. Ричард отлично провел время с Джилл — какое замечательное имя! Они приехали в ресторан, изучили меню и, к величайшему восторгу Ричарда, заказали одно и то же. И пока ждали заказ — и когда ели — говорили обо всем на свете. Ричард рассказал о своей жизни, она — о своей, и оба слушали друг друга внимательно, заинтересовано. Они оказались в восторге друг от друга. Джилл, наверное, потому, что она общалась с человеком, который вырос и жил где-то вдали от маленького городка, где все знали друг друга. Он, потому что было приятно поговорить с умным человеком, который хотел его выслушать по-настоящему и который не станет критиковать его за тяжелую жизнь гастролирующего музыканта. Не то что Трент Резнор. В какой-то момент Ричард подумал, что ему хотелось бы продолжить видеться с Джилл, а потому он спросил у нее, думала ли она когда-нибудь уехать из города. Она пожала плечами и неловко улыбнулась. Ричард счел это за своеобразное «да» и решил задать ей этот вопрос повторно после концерта, на который он, разумеется, пригласил ее. Она согласилась — после работы в городе все равно нечем было заняться. Ричард сказал ей, что обо всем договорится, если она придет в театр — где они играли концерт — за полчаса до начала. Джилл пообещала быть. Когда они доели десерт (кусок яблочного пирога с шариком ванильного мороженого), Джилл достала из сумки документы, которые так интересовали Ричарда. Надо же, а он и думать про это забыл... Вот она — коварная влюбленность. Ричард откашлялся, а тем временем Джилл принялась рассказывать о том, что испанка добралась до Мерсера в апреле 1918 — как раз перед отправкой солдат на фронт. За день до отправки один солдат начал кашлять кровью, на следующий — все остальные. Им пришлось отложить поездку в Европу. Их поместили в местный культурный центр вместе с другими больными, где они начали чахнуть один за другим. Насколько Джилл поняла из документов, поправились лишь двое, однако их имен не сохранилось. Ни имен, ни фотографий, ни свидетельств очевидцев о том, как им удалось поправиться. Ни... — Что с ними случилось дальше, — закончил за нее Ричард. Джилл кивнула: — Это все, что мне удалось разузнать. Прости, — виновато добавила она. — Тебе не за что извиняться! Ты мне очень помогла. Кажется, я знаю, что случилось с одним из них... — С Трентом Резнором? Ричард удивленно на нее посмотрел: — Так ты все же знаешь, кто он такой? Она засмеялась: — На работе есть интернет. Мне стало любопытно. — И ты думаешь... — У Ричарда пересохло в горле. Джилл достала из внутреннего кармана черно-белую фотографию, которую Ричард увидел сегодня днем — солдат, которых готовили к отправке на фронт. Джилл постучала кончиком пальца по парне, который напомнил Ричарду Трента Резнора: — Это ведь он, правда? У Ричарда закружилась голова: — Ты тоже это заметила? — Да, но... — Но?.. — Не секрет, что сыновья могут походить на отцов. Или выглядеть как их потомки. Но всегда существует какое-нибудь, пусть и незаметное на первый взгляд, различие между людьми. Но Трент Резнор, создатель группы NIN, и солдат на фотографии — один и тот же человек. Я уверена в этом на сто процентов — я много времени провела, копаясь в документах и разглядывая старинные фотографии, — она слабо улыбнулась. — Больше здесь нечем заняться. Ричард было чуть опять не сказал Джилл, что та должна отправиться с ним — прочь, навстречу новой жизни. — Я думаю, что он вампир, — признался Ричард. — Как бы безумно это ни звучало… Джилл кивнула: — Я тоже так думаю. — Правда?.. — Ричард никогда в своей жизни не встречал девушку, которая бы целиком поддерживала его сумасшедшие мысли. — Правда.  Думаешь, он опасен? — спросила она, проводя пальцами по фотографии Трента. Ричард покачал головой: — Я так не думаю, — он нахмурился. — Он не пьет кровь. Он... питается их энергией. — В каком смысле? — Если он долго не подпитывается, то начинает стареть, — начал объяснять Ричард, — и тогда, во время концерта, когда восторг публики достигает апогея, их жизненная сила переходит к нему, и он снова молодеет... только вот... — Только вот что? — Зрители стареют, — договорил Ричард. Джилл нахмурилась: — И ты говоришь, что он не опасен? Это даже хуже, когда он высасывает кровь. Кровь-то в организме вырабатывается до самой смерти, а он буквально отнимает у людей года жизни. Присваивает их себе. Ричард кивнул: — Да, пожалуй, да. — И никто не обратил внимание? — Насколько мне известно, нет. — Разве зрители сами не пытаются выяснить, что с ними произошло? Ричард слабо улыбнулся: — Ты задаешь умные вопросы. Но... мы еще никогда с таким не сталкивались. Мы редко играем несколько концертов подряд в одном и том же месте. И мне кажется, что когда происходит высасывание жизненной энергии зрителей, Трент держит их под гипнозом... не только своих жертв, но и всю толпу. Так что люди уходят с концерта, не понимая, что с ними произошло. Должно быть, они приходят в себя уже после того, как мы уезжаем из города. Джилл, немного помолчав, сказала: — Что мы будем делать, Ричард? Он удивленно на нее посмотрел: — Мы? Она улыбнулась: — Да, мы. Или ты думаешь, что я оставлю тебя одного с вампиром? Ричард тоже улыбнулся: — Если ты позволишь меня проводить тебя до дома, я, так и быть, расскажу тебе. Джилл кивнула: — Хорошо. Ричард попросил счет и, расплатившись, вышел из ресторана, держа Джилл за руку. Джилл позволила ему проводить ее до дома. И даже больше. Но это уже совсем другая история.

***

Они все продумали до мелочей. Для этого им понадобилось сходить в несколько магазинов, в одном из которых они приобрели два серебряных острозаточенных кинжала, а в другом — серебряную цепь. План заключался в том, что после концерта Ричард проследует за Трентом в гримерную, где того уже будет ждать Джилл, стоящая в кругу серебряной цепи. Когда Трент войдет в гримерную, Джилл вонзит кинжал в его сердце, и все, конец, вампирская угроза устранена. Только Ричард не имел ни малейшего понятия, что произойдет с телом Трента Резнора — обратится ли тот в прах или останется трупом? В первом случае Ричарду и Джилл не стоило ни о чем беспокоиться — им не придется думать о том, куда спрятать тело. Во втором случае... что ж, это могло закончиться для них плохо. Наверняка они оставят следы, если попытаются избавиться от трупа... а если это произойдет, их рано или поздно сцапают. И тогда тюрьма. И, возможно, приговор к смертной казни или к пожизненному — явно не тот счастливый финал, на который они рассчитывали. Но Ричард подумал пусть, что будет. Они должны положить конец угрозе, избавить мир от вампира. И неважно, что полгода назад Ричард не верил в сверхъестественную угрозу. Мир — непредсказуемая штука. Сначала все шло как по маслу: Ричард добыл для Джилл билет на концерт в VIP-зону, что было, на самом деле, не очень сложной задачей, учитывая то, что на их концерт приобрели не так много билетов. Сам концерт прошел просто замечательно — несмотря на то что людей было немного, они были в восторге. Игра была слаженной, пение Трента было на высоте, и на мгновение — всего на мгновение — Ричард засомневался в том, стоило ли уничтожать сверхъестественную тварь. Миру, в конце концов, будет не хватать Трента Резнора, и здесь перед Ричардом встала моральная дилемма — лишить поклонников прекрасного творчества или спасти их?.. Ричард подумал, что все же лучше последнее, и, слава Богу, Джилл с ним согласилась. К окончанию концерта Ричард был уверен в своем решении. Попасть в гримерную Трента Резнора Джилл не составило труда — гримерные в здании культуры были оборудованы электронными замками, которые открывались электронным пропуском. Каждому члену музыкальной группы выдали по одному, но Ричард накануне связался с охранной и соврал им, что разломал свой, и тому, скрепя сердцем, пришлось выдать Ричарду новый пропуск, который подходил и к двери гримерной Трента. Его Ричард и отдал Джилл, предварительно напомнив ей об их плане и снабдив ее кинжалом и цепью, которую она должна была разложить кругом и встать в него, чтобы вампир не смог дотронуться до нее.  Ричард собирался уничтожить вампира, и вместе с Джилл укатить восвояси, и плевать на все остальное. Но все, к сожалению, пошло не по плану.

***

После концерта Трент не стал задерживаться, чтобы поболтать со зрителями, да и Ричард знал, что это было не главной целью приезда Резнора сюда — самым важным было наполнить гроб могильной землей. Трент последовал в свою гримерную, и Ричард пошел за ним. Трент никак не отреагировал на близкое присутствие Ричарда, который сжимал рукоять кинжала. Он собирался вонзить его Тренту в спину, в то время как Джилл — в сердце. У Ричарда участилось сердцебиение, когда Трент достал электронный пропуск и приложил его к панели. Послышался щелчок, и Трент открыл дверь. В это мгновение Ричард занес кинжал, надеясь на то, что Джилл опередит его. Однако Ричард увидел, как Трент вскинул руку, и через его плечо Ричард увидел, как Джилл пролетела через всю гримерку и, ударившись головой о стену, рухнула, как тряпичная кукла. — Нет! — воскликнул Ричард и собирался вонзить Тренту кинжал в спину, как тот молниеносно обернулся к нему, и, схватив одной рукой за потную футболку, втащил Ричарда в гримерную и захлопнул дверь. Ричард опешил; кинжал выпал из его рук. Он не сумел взять себя в руки. Секунда, и Трент уже прижимал его к стене, оскалив клыки. Клыки! Ричард увидел два белоснежных клыка Трента. Темно-зеленые глаза Резнора неожиданно стали багровыми. — Джилл! — воскликнул Ричард. Сердце у него так и колотилось в груди. — Она... — он не мог вымолвить это слово. Не мог признаться в том, что только что произошло... нет, только не она. — Жива, — холодно заявил Трент. — Но я легко могу это исправить. Ричард испытал и облегчение, и ужас. — Я не убиваю просто так, — продолжил Трент, — но я близок к тому, чтобы перегрызть вам обоим глотки, — зашипел он. — Какого черта, Ричард? Я думал, мы друзья, — в голосе Трента не было обиды — лишь сухой лед. — НЕТ! Никогда! Трент пожал плечами: — А ведь мы могли бы ими стать. Ричард попытался вырваться, но хватка у Трента была железной: — Ты... ты... Трент сдул со лба челку: — Да, я — вампир. — Но... как?.. Резнор рассмеялся: — Разве ты еще не понял? Ты уже обо всем догадался. Вместе с этой девчонкой, — Трент бросил на нее взгляд. — А она ничего. Я мог бы... воспользоваться ей. — НЕТ! — Спокойнее, — хмыкнул Трент. — Я не стану. Она уже испорчена. Тобою. Во рту у Ричарда пересохло: — Ты умер. Ты умер... в годы Первой мировой войны... — Поправка: я почти не умер. Ричард всеми силами старался не смотреть на Трента — все его внимание было обращено на Джилл. «Джилл», - мысленно умолял он, - «очнись». — Она не очнется, пока я не захочу, — ответил Трент. У Ричарда расширились от страха зрачки. — Ты, что, принимаешь меня за идиота? Я — вампир. Я умею читать мысли. Я чувствую страх. И ощущаю твое сердцебиение. Я знаю все, о чем ты думаешь. О чем мечтаешь... думаешь, как я достиг столь многого? Благодаря своим способностям, — продолжил Резнор. — Что произошло? Как ты стал таким?.. — голос у Ричарда дрожал. — Испанка пришла в Штаты из Индокитая, в Мерсер — из Вьетнама. Я родился в 1900 году. Давным-давно, и когда Первая мировая война подходила к концу, я стал призывником, но для того, чтобы нас подготовить, в город были присланы вьетнамцы, лояльно настроенные к Франции. А мы были союзниками французов. Вьетнамцы прибыли в наш город, уже будучи больными. Не прошло много времени, как болезнь дала о себе знать. Сначала она затронула вьетнамцев, но потом она коснулась и нас, обычных новобранцев. Мы все заболели. Нас изолировали. Мы кашляли кровью. Питались кровью. Дышали кровью. Я умирал. Все умирали... но я оказался живее всех. Но я был близок к смерти... оказался на волосок от нее. Но среди медицинского персонала был мужчина, который долго наблюдал за моими мучениями. Наблюдал, но не помогал... пока однажды, когда я был уже на грани, он, склонившись над моей кроватью, провел рукой по моему вспотевшему лбу и сказал, что восхищается моей стойкостью. И предложил избавить меня от мучений. Но вместо смерти он предложил мне бессмертие. Цена была проста — служить ему. Пятьдесят лет. Это ерунда по сравнению с вечностью. Я согласился, хотя и не до конца верил ему... думаю, что мне было все равно. Мне лишь хотелось, чтобы закончились мои страдания. Он укусил меня, и я стал вампиром... — Трент внимательно посмотрел на Ричарда. — Поправка. Я солгал... я не убиваю. Сейчас. Но после обращения я убил всех, — на этих словах Ричард сглотнул. — Я был так голоден... а они были такими хрупкими. Мой хозяин, — Ричард сощурил глаза, — был мною доволен. — Трент Резнор — не твое настоящее имя, — констатировал Ричард, продолжая смотреть на Джилл. — Нет, но это — мой родной город. — Я видел, как ты набивал могильной землей маленький гроб... — Я знаю, — сухо ответил Трент. — Я позволил тебе следить за мной. — Почему?.. — Хотел увидеть, как далеко ты зайдешь. Поднимется ли у тебя рука уничтожить меня. — Как видишь, поднялась. Трент усмехнулся: — Ты не первый. И не последний. Я всю жизнь имею дело с охотниками на нечисть. Один из них таки и добрался до нас с хозяином. В битве за Окинаву... — Ты участвовал во Второй мировой войне?.. — Ричард этого никак не ожидал. — Да. Я, быть может, и вампир, но я также патриот своей страны. Мы вместе с хозяином воевали на всех фронтах, и, в конце концов, оказались втянуты в битву за Окинаву. Нам все было нипочем. Но небольшая группа японцев выследила нас и окружила. Они оказались необычными солдатами. Они знали, как сражаться с нечестью. Они набросились на моего хозяина и поработили его, а затем убили. Мне удалось сбежать. С тех пор я поклялся себе, что не дамся в руки ни одному охотнику на сверхъестественное. После Второй мировой войны у мира были проблемы куда посерьезнее, чем якобы несуществующие твари. Так что я оказался в безопасности. Но кто-то все равно рано или поздно понимал, что что-то не так. И тогда мне приходилось вступать с ними в схватку. — Ты сказал, что больше никого не убивал... — ответил Ричард заплетающимся языком. — Не все солдаты считают себя убийцами. Даже если их руки по локти в крови. Зачастую никто не принимает врагов за людей. Ты согласен с этим, Ричард? Ричард не ответил — он просто-напросто не знал, что и думать. — Возможно, — тихо произнес он. — Возможно, — повторил Трент и кивнул. — Я убивал врагов страны. И тех, кто пытался убить меня. — Но нас ты не убил... — Нет, не убил, — Трент вновь хмыкнул и приблизил к шее Ричарда клыки. Ричард зажмурился от страха. И услышал громкое лязганье клыков возле себя. Трент рассмеялся: — Ты боишься. Как мило. — Да пошел ты... Ричард в очередной раз попытался дернуться, но это было бессмысленно — для Трента не составляло никакого труда удерживать в его таком положении. Он просто-напросто не испытывал никаких затруднений. — Почему ты назвал себя им?.. Почему ты назвался Трентом Резнором? Трент вскинул брови: — Ты в самом деле задаешь мне этот вопрос? Ах, Ричард, Ричард, — он укоризненно цокнул языком. — Я думал, ты умнее... так хорошо играешь на гитаре, но так плохо соображаешь. Ричард покраснел. Несмотря на ужас ситуации, он чувствовал себя задетым за живое — точь-в-точь как в средней школе, когда его вызывали решать уравнения по алгебре, в которой он ничего не смыслил. — Ты создал Трента Резнора, чтобы соответствовать реалиям настоящего, — медленно произнес Ричард. — Время от времени ты возвращаешься в свой родной город не только для того, чтобы поддерживать свои силы с помощью могильной земли, — и тут до него дошло, — тех, кого ты убил в первую свою ночь в облике вампира.. Но и поглядываешь на тех, чьи личности можно взять, чтобы сойти за своего... этот город мало кого интересует. А если кто-то и интересуется, то они не заподозрят неладное... мало ли сколько Трентов Резноров было в этом городе?.. Как Винсентов Ван Гогов, — закончил он. Трент улыбнулся: — Умница. — Почему ты это делаешь? Почему мучаешь людей? Трент в очередной раз посмотрел на него с нескрываемым разочарованием: — Ричард... Ричард снова зажмурился: — Потому что тебе надо питаться. — Да. — Но ты не пьешь их кровь. — Я же не монстр какой-то, — и снова эта вампирская улыбка, — точнее, монстр, но не до такой же степени... — Я видел, что ты делаешь с ними. Ты... высасываешь их жизненную энергию. — Ну, да, — Трент легкомысленно пожал плечами. — Но они же люди! — Да, люди, но их жизни... они ничтожны. Жалкие никчемные людишки. Какая от большинства людей польза, Ричард? Я думал, ты понимаешь меня. По правде говоря, Ричард действительно его понимал. Ему не хотелось быть таким же, как все. Не хотелось всю жизнь гнуть спину на заводе или заниматься другой скучной, изнурительной работой. Ему хотелось творить, и играть, и вдохновлять... и многое-многое другое. Трент, прочтя его мысли, кивнул: — Да, все именно так. На что люди тратят свою жизнь? На работу, которую они ненавидят? На семью, в которой никто не уважает друг друга? На бессмысленные телепередачи, на бессмысленные ссоры? Компьютерные игры? Азарт, алкоголь, сигареты? Это все мелочи, ерунда. Я забираю у них те годы, которые они бы потратили на фигню. Я делаю им одолжение. «Я бы так не сказал», - подумал Ричард. — Ты имеешь право думать, как пожелаешь, — оскалился Трент, — но это ничего не изменит, — и тут он сильнее прижал Ричарда к стене. — Что ты сделаешь со мной?.. — Это зависит от твоего ответа. — Моего ответа?.. — Да, — Трент улыбнулся. — У тебя есть выбор: быть убитым вместе с Джилл, либо спасти жизнь Джилл, и стать моим слугой. — Твоим слугой?.. — Перестань, Ричард. Это не так плохо. Я подарю тебе бессмертие, — и, как бы зная, как задеть Ричарда посильнее, сказал: — А Джилл останется жива. Или вы оба умрете. Здесь и сейчас. Сердце у Ричарда снова сильно заколотилось. — Не бойся, Ричард. Я перенесу ее домой и сотру из ее памяти ваше знакомство. Она проснется, словно бы ей приснился сладкий сон, и она даже не запомнит, что когда-то была знакома с тобой. Или что NIN приезжали сюда. Или ты предпочитаешь, чтобы я перегрыз вам обоим глотки? — Нет, — запыхаясь, ответил Ричард. — Не хочу. — Отлично. — Только... сначала исполни свое обещание. Верни Джилл домой. — Как пожелаешь, — Трент щелкнул пальцами, и Джилл, замерцав, исчезла. — Она... точно жива?.. — Да. Клянусь. — Слово вампира что-то значит?.. — почти весело спросил Ричард. — Да, — тотчас же ответил Трент. — А теперь, ты готов? Ты готов стать таким же, как я? Клянешься служить мне, пока я не отпущу тебя по собственной воли? Ричард наконец-то посмотрел Тренту в глаза. Ему по-прежнему было страшно и тревожно, но в то же время ему не хотелось, чтобы его дни на этой чудесной планете были сочтены. И ему не хотелось, чтобы Джилл тоже умерла. Да, у него на нее были другие планы, и он собирался спасти ее от скучной жизни в маленьком городе, но есть вещи гораздо хуже, чем жизнь там, где нечем заняться. Ричарду хотелось верить, однажды обязательно кто-нибудь обратит на Джилл внимание, увезет ее отсюда, и у них будет прекрасная долгая жизнь... Обязательно. Все будет хорошо. К тому же... если он станет вампиром, как Трент, у него появится столько преимуществ перед людьми... конечно, он ничего не знал о вампирах, но ведь Трент его всему научит, ведь правда?.. А еще Ричард знал наверняка, что, став вампиром, найдет другой, противоположный Тренту Резнору способ питаться. Ричард, не моргая, посмотрел на Трента и сказал: — Да.