Коктейль на двоих.

***

Неоновые огни, душный воздух, запах дешёвого алкоголя и пота, оглушительная музыка – всё это и есть сам Олег Шепс. Сыночек богатеньких родителей, брат известного на всю страну экстрасенса, крутящегося каждую субботу по телеканалу ТНТ. В общем – человек, прожигающий свою молодость на без конца капающие на карту деньги. А ещё несерьёзный, развязный и бестолковый двадцатидвухлетний парень, каждый день ищущий новые развлечения. Он здесь не для поиска серьёзных отношений, ведь, как говорит его любимый исполнитель — «уж если там искать, то сразу три». Он здесь для того, чтобы получить удовольствие, тот самый будоражащий адреналин, которого так не хватает молодому сердцу. Только вот, по-видимому, сегодня неудачный день, иначе свой безумно скучающий вид Шепс оправдать не может. Интересных девушек не замечено, парней практически нет, а если они и есть, то сидят в компаниях, в которые Олег ну вообще не хочет вступать. Вот не хватает ему прибиться к какому-то сомнительному кругу, чтобы из него вынудили информацию и выложили в социальные сети под предлогом: «Вау, мы встретили бухущего в ноль брата Александра Шепса! Да-да, того самого!!» Взгляд цепляется за высокую и стройную фигуру человека, только что вошедшего в заведение. Чем ближе он оказывается, тем лучше его можно разглядеть сквозь лёгкую пелену в глазах. Он контрастирует с миром, построенным в этом баре: одет во всё чёрное, закрытое, но выглядящее солидно. Его тёмные волосы чуть растрёпаны, взгляд глубокий и сосредоточенный, как будто парень только что вышел из библиотеки, полной древних фолиантов. Аура — холодная, отстранённая, но… интригующая. Как только неизвестный оказывается перед ним, глаза Олега вспыхивают. Цель. Что-то в этом одиночке притягивает, что-то... нетронутое. Он любит такие вызовы. Кудрявый ловит карий взгляд, улыбается хищно-очаровательной улыбкой, подмигивает, на что получает, о Боги, игнорирование! Интересный случай. Обычно на его уловки реагируют бурно, смущённо, охотно. — Здравствуйте. Мне, пожалуйста, «Негрони». Темноволосый делает заказ и присаживается. Шепс моментально реагирует, скользит на соседний стул, придвигается. — Мне то же, что заказал этот молодой человек. – Олег кивает на хмурого новобранца и поворачивается, всё так же ярко и пьяно улыбается, подпирает голову кулаком, сладостно проговаривая слова: — Как тебя зовут? Ещё порцию? — Влад. Нет, спасибо, откажусь. Череватый отворачивается, а голубоглазый обиженно дует губы и начинает метать взглядом по помещению, пытаясь зацепиться хоть за что-то, что могло бы подкинуть идейку, как раскрепостить зажатого чернокнижника. Надпись «молодость прощает, но ничего не обещает» горит ярко-желтым. С ней невозможно не согласиться. — Вла-ад, значит… Мм, – он растягивает гласные, смакуя имя нового знакомого, а затем прикусывает язык, выставляя это напоказ вновь повернувшемуся к нему мужчине, — приятно познакомиться, Вла-адик. — Взаимно. Но взаимностью тут и не пахнет. Даже плохо соображающий Шепс это понимает. — Ты кра… красивый. – заплетающийся язык отказывается произносить пьяный бред. — Ясно. Спасибо. Олег кривится от сухой реакции. Его должно это оттолкнуть, но почему-то заманивает только сильнее. Он обязан пробить невидимый купол, построенный Владом. — Ваши коктейли, молодые люди. Шепс, что-то ещё? Череватый словно ослеп и оглох за одну секунду. «Шепс». Такая знакомая фамилия… Ему ведь не могло послышаться? Он и глотка не сделал, чтобы словить слуховые галлюцинации. И даже проделанный сегодня ритуал не может произвести на него такой эффект. Влад сглатывает, и это не остаётся незамеченным. — Что, узнал меня? – Олег расцветает буквально на глазах, замечая, насколько изменился взгляд чем-то встревоженного Череватого. — О чём вы, юноша? – голос ломается. Он делает маленький глоток неяркого, травяного напитка, с глубоким, сложным вкусом, поданного в низком бокале Олд Фешн. — Ты такой милый, когда пытаешься показаться серьёзным. – Шепс самодовольно улыбается, но стоит ему опрокинуть свой Негрони - он тут же давится, явно не ожидая такого терпкого запаха и тяжёлого на язык вкуса. — Фу! Ну и мерзость! Как ты эту горькую гадость пить можешь? Блять, кха-а… Бармен обеспокоенно смотрит на сложившегося напополам кудрявого, неуверенно протягивая руку через стойку, чтобы потрепать за плечо, которое тут же дёргают, заставляя резко отстраниться. — Мне приходится по душе хвойный вкус. – Череватый неспешно отпивает, наслаждаясь любимым напитком. Но взгляд не отводит. Его заинтересовал этот парнишка, по всей видимости, тот самый брат Александра, о котором ходят слушки. Но фотографий он никогда не видел, чтобы хоть примерно знать, как тот выглядит. Но теперь фотографии и не нужны. — Хах, – Шепс выравнивает спину, небрежно отталкивая от себя бокал, который чудом не разбивается - его ловит бармен, — такой загадочный. От тебя веет чем-то... спокойным, но глубоким. Не как от этих крикливых пьяниц вокруг. Мне это нравится. Очень. Олег выглядит серьёзным, хоть и улыбается, а Влад не выдерживает – давится алкоголем, кашляет и смеётся с абсурдности. Кто бы мог подумать, что Череватому, фанатеющему по Шепсу старшему, будет делать такие глупые комплименты Шепс младший? (По слухам, Олег был не самым, но младшим в семье). — Ты выглядишь очень смешно. Не боишься, что кто-то снимет? — Узнал меня всё-таки, – кудрявый облизывает губы, подсаживаясь ещё ближе, проводя пальцами по стеклянной поверхности, — никто не знает, кто я такой. Кроме Артёма. – Он кивает в сторону неловко улыбнувшегося бармена, а затем делает жест ладонью, означавший «иди отсюда». Его слушаются, отворачиваясь. — Неужели так сложно улыбнуться? Или это твоя фирменная маска? Знаешь, она тебе идёт. Выглядишь как неприступный принц из тёмной сказки. Череватый выгибает бровь, не замечая, как уголок его губ поднимается. — Ты переборщил, по-моему. Езжай домой, дай мне спокойно выпить. Череватый ставит локоть на стойку, опуская голову. Он знатно вымотался на кладбище, а теперь до него докапываются в месте, в котором он, как и всегда, должен сидеть в отрешённости. — Давай выпьем настоящего мужского? Перестань давиться девчачьими коктейлями, запивая одиночество. Влад, уставший от его настойчивости и слегка заинтригованный (ведь ему так давно никто не уделял столько внимания, пусть и такого сомнительного), неохотно соглашается на один бокал. — Прекрасно! Бармен, родной, смешай моей даме ваш самый жестокий коктейль! Влад на это лишь закатывает глаза. — Ты настолько серьёзный, что я почти чувствую себя глупым рядом с тобой. Но что-то подсказывает мне, что ты не прочь иногда побыть не таким... правильным. – Олег пытается сбить Череватого с пьедестала его серьёзности, приглашая к более "легкомысленному" поведению. — Слушай, Олег, — впервые за их достаточно средний диалог Влад называет его по имени, в его речи прослеживается принадлежность к другой культуре, потому «О» сменяется на «А», а «Г» на необычно хриплое «Х», — твой братец, наверное, позаботился о твоей сохранности, но будь аккуратнее, пока я не вышел из-под собственного контроля. А его, поверь мне, осталось совсем немного. Шепс округляет глаза. Его улыбка пропадает, рот раскрывается в удивлении. Вот этого он явно не ожидал. Парень даже теряется на прилично долгую минуту, прокручивая сказанное в голове, пока в его поле зрения не попадают высокие, немного сужающиеся кверху бокалы. — Ваш Блю Моторсайкл. Олег подтягивает к себе посудину, искрящимися глазами наблюдая за играющей синей жидкостью, отражающей яркие красные огни бара. — Потянешь? – с вызовом бросает Шепс, поглядывая то на что-то подозревающего Влада, то на дерзкий AMF. Парень знает, что он наливается поверх большого количества льда, доверху заполняется кислым миксом и спрайтом, что и даёт такой сногсшибательный эффект. — На слабо берёшь? – усмехается Влад, но вопреки своим словам поднимает бокал, всё ещё косо смотря на неизвестный напиток. — Может быть. Они переглядываются, а после одновременно делают глотки. Один бокал превращается в два, потом в три. Шепс умело ведёт разговор, взглядом просит Краснова подливать напиток, не давая Владу опомниться. Он рассказывает забавные, дерзкие истории, смеётся, касается руки Череватого. Чернокнижник, опьянённый непривычным вниманием и алкоголем, начинает расслабляться. Его обычно непроницаемые глаза теплеют, а уголки губ иногда поднимаются в лёгкой улыбке. Он даже начинает что-то отвечать кудрявому, проговаривается о своей «работе» в общих чертах, списывая это на увлечение историей или философией, а Олег, в свою очередь, кажется искренне заинтригованным. Он пока сам не понимает, так ли это на самом деле, или это очередная манипуляция. Они разбалтываются. Олег, пьяный, но всё ещё собранный в своём флирте, раскрывает перед Владом чуть больше о своей золотой клетке, о давлении отца, о внутренней пустоте, которую он пытается заполнить гулянками. Чернокнижник, под действием алкоголя, делится чем-то сокровенным: о своём одиночестве, о мире, который он видит иначе, чем все остальные, о своей полной сосредоточенности на магии, которая вытесняет всё остальное. Между ними возникает странное, искреннее понимание. — Слу-у-ушай, – начинает Шепс после их небольшой (или всё-таки…?) передышки, поворачиваясь к Владу, сидящему рядом. Они перешли на освободившиеся диванчики, как только настала очередь рассказывать о своей жизни, — а как ты Новый год праздновать планируешь? Осталось-то сколько… неделя? — Олег тянется за телефоном, но быстро откладывает эту идею, понимая, что тело совершенно не слушается. — Ну, вроде… Я особо не, этого самого… Не слежу за временем. — Ах, — выдыхает Шепс, кивая, — понимаю. Бар начинает закрываться. Из-за этого они выходят на улицу, где уже холоднее, но всё так же душно. Городские огни размыты, шум почти пустых улиц кажется приглушённым. Пьяный смех Олега звучит чуть громче, Влад идёт рядом, спотыкаясь, но не позволяя себе упасть. Олег крепко держит его за руку, не отпуская, их пальцы переплетаются. Никто из них не обращает внимания. Блю Моторсайкл и доля Негрони сделали своё дело. — А я, походу, всё… Ну, это самое! Ты понял! — Шепс снова заливается хохотом, складываясь пополам, в этот момент разъединяя их замочек из рук, чтобы схватиться за живот, и теряет равновесие, падая в сугроб. — Бля-я-ять! Влад, помоги! — А ещё мені шо зробити? — из-за алкоголя в крови Череватый изредка переходит на украинский язык. — Да я ж окоченею сейчас! — Парень смеётся и тянет руки, в надежде, что его потянут на себя. Влад сдаётся. Да и не сказать, что он уже сопротивляется. Поднимаясь, Шепс падает в объятия чернокнижника, начиная неразборчиво шептать в мягкую ткань пальто и обтираться о неё щекой. — Ты, видимо, усё. — Не-е-е, — кудрявый поднимает голову, встречаясь взглядом с Череватым, — Вла-ад. — Шо? — Поцелуй меня. Карие глаза округляются, но под действием алкоголя всё воспринимается совсем иначе. Будь он трезвый — давно бы оттолкнул и ушёл, не оглядываясь, но крепкий градус, кажется, искренние комплименты и душевный разговор заставили его впервые за долгое время поддаться навстречу.

(Советую включить песню из примечаний на 02:22)

Напряжение висит в воздухе. И пока Влад размышляет, Олег решает взять всё в свои руки — притягивает Череватого к себе. Глаза Шепса сияют вызовом, глаза Чернокнижника – растерянностью и необъяснимым желанием. «Вот это выходные, не зря всю неделю их ждал», – шепчет Олег, прежде чем их губы встречаются. Поцелуй глубокий, жадный, опьяняющий. Руки кудрявого скользят по спине Влада, притягивая ближе, руки Влада сначала нерешительно, потом крепче обнимают парня за шею. Ласки становятся интенсивнее, они забывают обо всём, пока играет их собственная музыка, откуда-то знакомая… Их совершенно ничего не смущает — ни то, что они стоят, пусть и посреди пустой улицы, ни то, что в любой момент их могут сфотографировать, выложив в подслушку города. Внезапно Олега отпускает эйфория. Его пьяное тело не выдерживает. Начинается сильное головокружение, тошнота, потемнение в глазах. Шепс отстраняется от Влада, бледнеет, цепляется за пальто. Его начинает тошнить. Он выглядит жалко и совершенно потерянно. Весь его лоск мгновенно слетает. — Ёбаный твой рот! — Влад, несмотря на то что сам сильно пьян, тут же трезвеет от шока и привычной злости. Раздражение смешивается с неожиданной заботой. Он, чернокнижник, обычно общающийся только с духами и книгами, вдруг оказывается ответственным за этого богатого, избалованного парня. Влад ругается себе под нос, но подхватывает обмякшего Олега. — Идём. Утром поблагодаришь за то, что не бросил тебя тут. Это испытание. Влад полутащит, полунесёт Шепса через ночной город. Благо от этого заведения до его дома не так далеко, как могло быть. Олег то стонет, то почти теряет сознание. Влад вынужден поддерживать его, обхватывать за талию, протаскивать через дворы, чтобы кудрявый не упал. По дороге он бормочет что-то неразборчивое, возможно, даже какие-то заклинания на удачу, чтобы дойти быстрее. Наконец, они добираются до скромной однокомнатной квартиры Влада. Это совершенно иной мир для Шепса: захламлённый книгами, странными артефактами, сушёными травами, свечами и алтарями. Пахнет благовониями и пылью древних манускриптов. Череватый кое-как укладывает Олега на свою единственную кровать, тут же принимаясь рыскать в аптечке что-то, что поможет гостю облегчить мучения. Начинается адская ночь. Влад ставит тазик, приносит воду, меняет холодные компрессы, когда у Олега поднимается температура. Шепс то бредит, то спит беспокойным сном. Чернокнижник всю ночь сидит рядом, наблюдая за ним. Усталый, злой, но почему-то неспособный оставить его одного. Впервые за долгое время он чувствует себя так живо, так... нужно. Не магии, а живому человеку. Он смотрит на измученное лицо Олега, на бледные губы, которые всего пару часов назад были такими уверенными и страстными. Где-то в четыре утра, когда кудрявый, наконец, перестаёт просыпаться каждые полчаса, Влад засыпает. Он не стелет себе на полу, а просто опускается головой на свободные и жалкие десять сантиметров, спустя короткое время проваливаясь в дрёму. Беспокойство, не перебитое даже собственными симптомами, не даёт крепко заснуть. Через двенадцать часов Шепс, наконец, просыпается. Голова всё ещё болит, но уже не настолько сильно, как вчерашним вечером. Он даже находит силы, чтобы сладко потянуться и довольно зевнуть, игнорируя боль в спине от жёсткого матраса. До него не сразу доходит, что находится он не в своей просторной комнате с балконом. Страх накатывает также быстро, как и остаточный рвотный рефлекс. Он не помнит ничего. Это пугает. Перед глазами мелькают только яркие огни, карие, почти красные глаза, заставляющие сердце отчего-то биться сильнее, длинные пальцы, обхватывающие высокий бокал с ядерно-голубой жидкостью, затем отрывки каких-то диалогов с этим самым человеком… После, кажется, улица… Холод, ломающий его уши и щёки. Последующее тепло. Горячее дыхание. На губах? Блять. Он подрывается с места. Жалеет об этом, тут же хватаясь за шею и голову. На нём нет одежды, только нижнее бельё и, что ещё лучше, футболка, пахнущая не им. Значит, не его. Больная фантазия накидывает идеи конца пьянки с незнакомцем, но, что странно, ни одна из этих мыслей не отзывается трепетом в сердце. Интуиция не подводит почти никогда. Значит, всего этого не произошло. Но почему он не в своём доме? Почему перед ним сейчас не потолочный вентилятор, разгоняющий приятный запах от стоящего на полке диффузора? Выйдя из комнаты в коридор, он наугад выбирает «право», делая всего два шага, оказываясь на кухне. Там же он встречается со знакомым тёмным взглядом, только теперь немного скрытым за линзами очков. Влад сидит за столом, читая толстую, потрёпанную книгу. — Доброе утро. Точнее, добрый вечер. Уже пятый час. Хочешь что-то перекусить? Я заказал доставку, как проснулся. Не знаю, что ты там любишь, но, думаю, от фруктового салата… — А-э, нет, я… я не буду. — Перед мужчиной (теперь Шепс с уверенностью может так назвать человека перед собой) ему очень стыдно. И не только из-за отсутствия штанов или хотя бы шорт. — Влад, кажется? — Он самый. — Чернокнижник отвлекается от книги, но быстро заканчивает это дело, с хлопком закрывая её и откладывая в сторону. — Ну что ж, садись, герой-любовник. Тебе в подробностях, или необязательно? Ну вот. То, чего боялся Олег. Всё-таки они переспали. Отлично! Просто, блять, замечательно! На свой страх и риск он садится на предоставленную табуретку, удивляясь отсутствию мягкой обивки. — Просто скажи: кто кого? — Что? — Влад хмурится. До него не сразу доходит, о чём говорит Олег. — А, ты про это. — О Боже… — Шепс закрывает лицо ладонями, опускает голову. Его кудри забавно выпрыгивают из-под ладоней. — Ничего не было. Я пришёл в бар, ты начал флиртовать со мной, захотел споить… Тебе почти удалось это сделать. Я плохо помню продолжение, но точно знаю, что дальше заведения мы никуда не уходили. Сидели и болтали, вроде о жизни в целом. Затем нам сказали, что скоро бар закроется, и что нам нужно выметаться. Мы вышли на улицу, шли, на удивление, в сторону моего дома. Ты упал в снег, рассказывая какую-то историю из жизни. Я помог подняться. Ты, видимо, в благодарность поцеловал меня. Чуть не наблевал прямо в рот. Я… — Всё, всё! Я понял. Не надо… — Ничего ты не понял. Я просто дотащил тебя до дома, не спал до самого утра, придерживая твои волосы, пока ты рвался, заснул и проснулся раньше, чем ты. Всё. — Череватый оглядывает оценивающим взглядом напряжённого парня. Тот выдыхает, слегка расслабившись. — А одежда? — Твоя одежда, скорее всего, уже высохла. Я снял её с тебя, потому что ты весь был мокрый. — Понятно… — Олег закусывает губу, боясь посмотреть в пожирающие его глаза. — И теперь ты расскажешь об этом всему интернету, да? — Нет, зачем мне это? Я не намерен сдавать брата своего кумира с потрохами. Это останется между нами. Олег усмехается. — Саша - твой кумир? Вот так новость. А я-то думал, почему ты всё-таки согласился выпить… — Я не только из-за этого согласился. Ты показался мне интересным и… симпатичным. Шепс давится воздухом, поднимая взгляд на серьёзного чернокнижника. — Ты это… Ну, серьёзно? — Олег, — снова произносит с акцентом, — мне двадцать пять лет, в июле двадцать шесть, неужели я буду шутки шутить, тем более такие? Двадцать пять?! Олег, кажется, умирает, и снова рождается. То есть всё это время он пил не с ровесником? То есть лез целоваться он не с парнем помладше? Ладно, он мог предположить, что Влад хотя бы на год или полтора старше, но чтоб… Двадцать пять?! Три года разница. Саша убьёт его, если узнает, в чьи руки попал Шепс. — Мне пора… Саша заждался, наверное. – и неважно, что совершенно недавно брат переехал в свою квартиру. — Давай. Ванную найдёшь, куртка в коридоре висит. Передавай Саше привет от меня. — Влад озаряет своей улыбкой, которая валит наповал. Шепс сглатывает. — Обязательно. И сбегает. Позорно, неловко, словно девятиклассница со вписки. Олегу впервые в жизни по-настоящему стыдно. Он, сын богача, манипулятор, флиртующий с кем угодно, оказывается настолько уязвим. Он чувствует себя обнажённым. Он никогда не бывал в такой ситуации, где он не контролировал бы ничего. Олег возвращается в свою роскошную, но пустую квартиру. Он падает на кровать, переваривая всё. Стыд обжигает, но на фоне этого вдруг всплывают обрывки тепла – заботливые руки Влада, его серьёзный взгляд. Внезапно рука нащупывает в кармане куртки что-то постороннее. Развернув бумажку, он видит написанный аккуратным почерком номер телефона. Долго смотрит на него. Что-то ёкает в груди. Он берёт телефон, вбивает номер. Двадцать девятое декабря — понедельник. Рабочая неделя начинается, но кончится быстро — уже в среду все рабочие вернутся домой после шести вечера. Поздно ночью телефон Влада, который только что закончил очередной ритуал, вибрирует. На экране светится незнакомый номер, а за ним короткое, но полное скрытого смысла сообщение: «спишь?»

***