Пока он рядом

Сон стал для Фёдора врагом. Каждую ночь – один и тот же кошмар: Как только парень закрывает глаза, он оказывается в одной и той же точке. Стоя перед своей входной дверью. Он понимает, что заходить нельзя, но не может по-другому. Это как сценарий, который невозможно переиграть. Войдя, Фёдор в конце коридора видит сущность. Тот самый черный силуэт который преследует его каждую ночь. Который каждый раз появляясь всё ближе и ближе. Брюнет знает, что произойдет дальше. Он попытается закричать, звук застрянет в горле, превращаясь в сухой кашель. Но самое странное – звук дыхания этой сущности. Оно не человеческое, это звук втягиваемого воздуха через узкую щель, свистящий и ритмичный. Проходя мимо тёмной фигуры почувствовался холод, Фёдор видит самого себя, спящего в кровати. Он попытается докричаться до себя, проснуться, ударить по лицу, но тень за его спиной покладет руку парню на плечо. Её пальцы – ледяные иглы, которые протыкают одежду и входят в мышцы. Тень шепчет каждый раз одну и ту же фразу: «Это не сон. Это твое наказание. А преступление.... ты совершишь его, когда откроешь глаза». Пройдя дальше, это нечто начнёт медленно наклоняться над спящим телом. Парень увидит, как черная жижа капает из пустых глазниц существа прямо на лицо своего «реального» тела. Он знает, что когда жидкость коснется кожи, проснётся. Но с каждой ночью тень наклоняется всё медленнее, растягивая этот кошмар на часы. Брюнет знает, что завтра он вернётся сюда снова. И тень будет ещё на сантиметр ближе. 

Сон оборвался на том же месте, что и всегда. Достоевский открыл глаза и несколько минут просто смотрел в потолок, дожидаясь, пока сердцебиение придёт в норму. Сценарий не менялся годами, и он знал каждое движение в этом кошмаре наперед, но сознание всё равно подводило, реагируя на кошмар как в первый раз. Он чувствовал себя выжатым, как после тяжелой смены. Никаких раздумий о смысле увиденного не было – только привычная злость на то, что мозг опять прокрутил старую запись. Он сел, спустив ноги на пол и заставляя себя сосредоточиться на предстоящем дне. Кошмар закончился, началась работа.

***

Вечером того же дня Фёдор стоял у знакомой двери в доме Николая. Они жили отдельно, их встречи были самыми желанным и всегда немного тревожным для Фёдора, потому что он приносил сюда свой невидимый груз. Он никогда не рассказывал возлюбленному про сны. Считал свои кошмары личными проблемами, слабостью, которой не место в их светлых, тёплых отношениях. Дверь открылась, и его затянули внутрь, в объятия, в знакомый и такой родной запах — Я начал без тебя, — Гоголь кивнул на экран, где уже шли титры к какому-то фантастическому фильму, его любимому жанру. Брюнет прижался к светловолосому, растворяясь в его тепле, в ритме его дыхания. – всё это было полной противоположностью ледяной пустоте ночного кошмара. Усталость, копившаяся сотнями ночей, накрыла его с головой. Последнее, что он запомнил перед тем, как сознание поплыло, – это губы Николая, легонько коснувшиеся его лба.

***

На этот раз пробуждение было другим. Достоевский проснулся от тишины. Телевизор был выключен, в комнате горела только одна настольная лампа прикрытая полупрозрачной тканью, отчего свет был ещё мягче. Он лежал, на плече возлюбленного уткнувшись носом ему в шею. Они спали вместе. На одной кровати. Под одним одеялом. Осознание нахлынуло не сразу. Сначала Фёдор просто отметил непривычную тяжесть в конечностях – не изматывающую, а приятную, будто тело наконец-то по-настоящему отдыхало. Потом он сообразил, что прошло несколько часов. И только затем, с замиранием сердца, он прокрутил в голове последние воспоминания перед сном и.... ничего. Ни коридора. Ни двери. Ни ледяного шёпота. Была только глубокая, беспробудная, пустота. Он спал. Просто спал. Он осторожно приподнялся, стараясь не потревожить Николая. В голове стоял непривычный, почти неприличный штиль. Не было привычного послекошмарного гула адреналина, не было страха. Была лишь лёгкая одеревенелость в мышцах и странное, непривычное чувство…. покоя. «Случайность, — тут же отрезал внутренний голос, привыкший к страху. — Просто вымотался настолько, что даже кошмарам не осталось места». Обратно лёгши, обнимая блондина, чувствуя тепло его тела, сердцебиение и спокойное дыхание. Глядя на расслабленное лицо любимого, мысль пронзила как ток – он спал здесь. Рядом с ним. Не в своей одинокой квартире, где каждый уголок знал его ночной ужас, а в этом наполненном жизнью пространстве Николая. И кошмар отступил. Просто не пришёл. Впервые за долгие годы в его измождённой душе, вместо привычной злобы или страха, шевельнулось что-то новое – хрупкое и пугающее. Надежда. А вместе с ней – новый, колючий вопрос: Что будет, когда он уйдёт? Вернётся ли тень с удвоенной силой? Или…. может быть, этот контакт, эта близость – и есть ключ? Может, «преступление», о котором шептала тень, – это как раз его добровольное отдаление от всего живого, от любви? Он тихо придвинулся ближе, прижавшись к Николаю, вновь закрыв глаза. Он не решался загадывать на будущее. Но здесь и сейчас, слушая ровное дыхание, Фёдор позволил себе просто быть. Без страха. Без тени. Хотя бы до утра.