Жить у тебя на балконе

— Я жить могу у тебя на балконе! Хочешь? — Федя вцепился в руку, пока Слава тащил его от балкона подальше. — Не хочу, — ответил хмуро, — Не надо мне. — Где тогда жить, Славик? — Федя то ли засмеялся, то ли завыл, а руку всё ещё не отпустил. Слава кое-как закрыл балкон. Вариантов ответа у него было много. У себя, например. Это самый простой. — Федь, где хочешь, там и живи, — Федя уже открыл рот, и Слава тут же добавил, — Но не у меня. Что за мания в нём проявилась — неизвестно. Был, вроде, нормальный парень, а потом словно головой ударился и заладил: буду, говорит, жить у тебя на балконе. Раз пошутил — все посмеялись. Два пошутил — посмеялись тоже, но для приличия, чтобы не обидеть, хотя и было не смешно. На третий раз показалось, что шутка с самого начала была так себе. А Федя всё продолжал голосить. Теперь стал не только угрожать, но и полез добиваться. Постучался уже под ночь, чтобы криком его прогнать было никак нельзя. Соседи клялись, что ещё один косяк, и пойдут жаловаться хозяйке квартиры. Славе было обидно, потому что косяками он с ними никогда и не делился, но выселяться не хотелось. Того гляди ещё придётся рядом с Федей шастать и тоже к кому-нибудь на балкон проситься. — Ты от меня что хочешь? — спросил устало. Феде чаю налил. Пустырника, бог знает от кого оставшегося, накапал. Авось поможет. — С тобой остаться, — серьёзно ответил Федя, — Хоть на балконе. Слава предложил диван. Федя действительно остался. На балкон, к счастью, только поглядывал, даже не приближался. Но остался дольше, чем Слава думал: он-то надеялся, что Федя на день, на два задержится. На неделю, если уж совсем стыд потеряет. Но Федя просто остался и начал жить. Слава не верил, но попробовал на святой воде чай заваривать — может, вселилось чего в бедолагу. Не помогло. Федя пил его чай, сидел на его диване, читал его книжку. Слава стал активно намекать, что пора бы выселяться. Федя к намекам был глух и слеп, а в ответ на прямую просьбу сказал, что без проблем съедет. Но только на балкон. У Славы задёргался глаз, и он на всякий случай купил замок, который повесил на хилую балконную дверь. Надеялся, что Феде хватит совести не прорываться туда силой. В квартире начали появляться Федины вещи. Когда он успевал их приносить, Слава не знал. Он ему и ключей-то не давал, но Федя сам их достал и теперь перемещался вполне свободно. Наверное, сделал дубликат. Поэтому замок Слава выбрал кодовый. Но к балкону Федя больше не стремился. Даже не заикался. Обосновавшись в квартире, он выглядел довольным жизнью и даже скидывался на аренду и продукты. Этому Слава был немножечко рад, потому что так выходило дешевле, чем до их добровольно-принудительного сожительства. Он даже разгреб для него отдельную полку на стеллаже. Эта полка гордо использовалась для хранения всякой ерунды, а у Феди было много книжек, печально ютившихся на подоконнике и одном стуле. Слава решил, что ерунду можно сдвинуть и наконец повыкидывать, а книжки переместить в приличное место. Федя улыбался так, будто свершилась какая-то личная победа. Слава не комментировал, но внутренне забавлялся. Довольный этим пустяком Федя выглядел очень смешно в своей радости. Одежда в шкафу валялась вперемешку, и Слава иногда замечал свои футболки и кофты на Феде. Не возражал, потому что уж шмотья было не жалко. Сам старался брать только свои вещи, но иногда было тяжело вспомнить — это старая шмотка, о которой он успел забыть, или что-то из Фединого. В конце концов, Слава решил не париться и надевать всё, что подходило по размеру. Как выяснилось, размеры у них с Федей не такие уж и разные, поэтому подходило всё, что не обтягивало. С ним было не так одиноко вечерами. До Феди одиночество своё Слава в принципе не признавал, подолгу залипая в игры, вписываясь к кому-нибудь побухать или листая соцсети бывших девушек. Всё это забылось. Сначала Слава просто лез к нему со всяким бредом в качестве мести за оккупированную жилплощадь, но Федя реагировал нормально и не отпугивался, как бы он ни старался. А потом Слава просто привык и шёл мешать Феде, чем бы он ни был занят, уже с неподдельным интересом. Нередко на следующий день пересказывал всё Ване Светло, потому что отвечал Федя очень смешными и дельными фразами, которыми обязательно надо было поделиться. Ваня кивал головой и периодически ржал. Но казалось, что не над Федиными приколами в кривом цитировании, а над самим Славой. На вопросы о том, почему так, обычно отмахивался фразой «потом поймёшь». С мыслью, что живёт теперь не один, Слава свыкся. Новым знакомым свободно отвечал, что квартиру они снимают с Федей вдвоём. Добровольно. Ещё Федя начал его регулярно обнимать. Сначала на прощание, перед тем как убежать по делам, подошёл и резво обнял Славу со спины. Потом снова. Потом Слава научился успевать поворачиваться к нему лицом и не нашёл весомых причин не обнимать в ответ. Чуть позже решил посоветоваться с Ваней Светло: раз они всегда обнимаются на прощание, нужно ли обниматься ещё при встрече? Когда один из них приходит домой из магазина, например. Ваня ржал очень долго. В этот раз совершенно точно над Славой, а не над чем-то ещё, но сказал, что обниматься надо. Тем же вечером, когда Федя вернулся, Слава подошёл и обнял его. А Федя потом выглядел так, как будто он ещё одну полку разгрёб. После этого касаний в их жизни стало заметно больше. Федя мог уложить голову на плечо, если рассматривал что-то в его руках, стоя за спиной. Слава сжимал и встряхивал его плечи, если видел, что Федя слишком уставший — чтобы взбодрить. Их совместный быт заполнился множеством маленьких, но тёплых прикосновений. За день их бывало едва ли не больше, чем за всё прежнее знакомство. Тактильность стала обыденной, и когда Слава занял диван, задумчиво листая одну из книжек, Федя примостился рядом, подложил к его бедру подушку и улёгся. Слава хотел пересесть на стул, чтобы дать ему спокойно отдохнуть, но Федя запротестовал, сказав, что так удобнее, и залип в телефон. Слава решил, что ему тоже так комфортно, и на следующий день продолжил читать на том же месте. На семьдесят третьей странице подушка исчезла. На сто сорок четвертой Федя расслаблено взял его ладонь в свою, и листать книжку стало очень неудобно, но Слава не возражал. На двести первой странице Федя его поцеловал. Чем книжка закончилась, Слава так и не узнал, потому что не стал дочитывать. Скучная была. Но потраченного на это времени всё равно жаль не было.