я останусь с тобой

***

      Когда Лайтер чувствовал себя в руках Вайза, ему было хорошо. Хорошо — это когда в районе живота чувствовалось что-то тёплое, а грудь принимала на себя сребровласую головушку, нежно сопящую ему в куртку после очередной долгой разлуки, когда сердце замедлялось от нахлынувшего спокойствия. А когда Лайтеру приходили уведомления из ТукТука, и он видел на экране знакомую аватарку с башней на фоне голубого неба, сердце, кажется, наоборот билось лишь быстрее и быстрее.       Прокси удалось завертеть грозного байкера вокруг своего пальца, и даже никакие гомофобные, граничащие с безумием предрассудки со стороны общества ни одну из сторон, собственно, не смущали. Лайтеру в принципе никто особо не стремился возражать, это было бесполезно и даже опасно, пусть и в свою сторону колкости мужчина принимал спокойно. Но когда дело касалось его пассии, Лоренз действительно становился опасным. Можно было его хоть на дуэли вызывать, но не трогать прокси. И такое поведение, собственно, было вполне органично для Лайтера, с его бэкграундом это даже не вызывало удивления. Просто в отношении Вайза это возводилось в высшую степень, и дело даже не в ревности — её Лоренз практически не испытывал, потому что доверял. Доверие давалось ему с трудом, но у прокси получилось его заработать. Лайтеру особенно хотелось его защитить, потому что несмотря на дух и гениальный ум, тело Вайза не было готово сопротивляться внешним угрозам. В этом была своя прелесть, безусловно, но все же это вынуждало Лайтера не сводить с него глаз, когда они были вместе. Особенно на Объездной. Потому что он сам когда-то был слабым.       — Ну же, давай! Попробуй меня одолеть, салага!       Лайтер учился драться с юности. Необходимость появилась, когда он лишился семьи. Единственный, кто у него остался — это друг со школы. Его звали Стивен. Лайтер звал его просто Стивом. Он был примером для Лоренза, мотивацией стать таким же сильным, ловким, крутым. Идеалом. Пусть и боевые искусства мальчика никогда не интересовали, драться он учился именно у Стива.       Получив точный удар в бок, Лайтер упал на песок и закашлял, сжавшись клубком.       — М-да, боец из тебя некудышный, — Стивен гордо улыбнулся, протянув товарищу руку. — Давай ещё.       — Я больше не могу… — простонал Лоренз, — Стив, давай завтра.       Стивен посмотрел в чужие бледнозелёные глаза и понял, что, пожалуй, на сегодня действительно достаточно мордобоя. Лайтер изрядно устал, и в уголках его глаз поблескивали слёзы.       — Ладно, вставай.       Даже когда Стивен его калечил, Лайтер не злился. Потому что становился сильнее. И привязывался к нему сильнее, почти как к брату. По крайней мере, ему так казалось, что к брату.       Стив не то чтобы был тираном, нет. Просто человек со своими нравами и тараканами в голове. Но Лайтера он уважал. За стремление и искренность. Лоренз тогда был очень искренним.       — Бумажник доставай, кому говорю!       Лайтера схватил за шкирку грозный громила в чёрной балаклаве, другой рукой держа его за шею и ограничивая путь кислороду. Сказать, что он испугался — ничего не сказать, и он уж было хотел выполнить приказ, лишь бы остаться в живых, но в дело вмешался он. Стивен.       — А ну отпустил его!       Ему стоило лишь нанести несколько предупредительных ударов по лицу, чтобы перепуганный Лоренз оказался уже в других, более близких ему руках.       — Тебя одного совершенно никуда нельзя отпускать.       И Лайтер ценил это, пусть и понимал, что это ощущение перерастает из простой дружеской симпатии не в братскую любовь, а вполне бурное романтическое и сексуальное влечение. Ему даже нравилось мастурбировать, думая о Стиве, пусть и мысленно он проклинал себя каждый раз, когда кончал. Лайтер нуждался в его внимании, прикосновениях и ласке, но, разумеется, никогда не мог об этом сказать напрямую. Один раз Стивен даже увидел, как Лоренз «утолял» свою нужду. Это был день рождения Лайтера.       — Тебе и правда нравится, когда я трогаю тебя здесь? — Стив рукой сжимал член дрожащего парня перед ним. — С тебя пот ручьями идёт.       — Пожалуйста… — жалко проскулил Лайтер.       С Вайзом у него никогда не возникало проблем с сексом, он просто был и просто доставлял им обоим удовольствие. Лайтер отдавался ему целиком и полностью, принимая в ответ полное доверие со стороны партнёра. С Вайзом он не чувствовал себя «обузой», не чувствовал себя просто способом для разрядки, коим он был для Стивена.       А ещё Лайтер бы никогда не поступил с прокси так, как с ним в итоге обошёлся он.       — Стив, я не пойму тебя! — крикнул он, смотря в затылок собеседника. — Почему ты не можешь хотя бы раз меня послушать?       — Нет, Лайтер, я не могу этого сделать, — он не спешил поворачиваться. — Ты для меня как младший брат.       — И как часто ты к младшим братьям в трусы лезешь?! Дай мне хотя бы явный отказ, и не царапай мне по сердцу!       — Отвали от меня! Мне нужно подумать.       — Подумать?! Ты говоришь мне это каждый раз, а после зовёшь к себе, чтобы «расслабиться». Сколько раз тебе ещё нужно меня трахнуть, чтобы, наконец, додуматься?!       Но, впрочем, это уже в прошлом. Каверна уносит за собой разных людей: от гениальных умов и невинных очаровашек до ублюдков и мразей. И Стивена она тоже забрала. Со временем Лайтер уже и забыл, как он выглядел, забыл его голос, некоторые повадки, но шрамы-таки остались. Он переживал, что оставит на Вайзе такие же.       Но прокси оказался не таким. Это был, пожалуй, лучший мужчина за все годы его жизни: Вайз был в меру спокойным и в меру интересным, это был человек, с которым, как говорят, приятно даже молчать рядом. Лайтер не понимал, за что заслужил такой подарок от вселенной, но ему оставалось лишь стараться не потерять его, удержать, и быть достойным.       Примерно с такими мыслями в голове он засыпал в ночь на 27 декабря. Он не особо любил отмечать свой день рождения, потому никогда о нем и не упоминал, надеясь, что празднование обойдёт его стороной, но в этот раз, как и в прошлый, и в позапрошлый, и позапозапрошлый этого не произошло. Сыны Калидона однозначно не давали ему скучать, как бы он ни пытался от этого убежать.       Утром его разбудил стук в дверь. Это был Папаша. Поздравил его. Хорошо, что это была не Цезарь или боже-упаси-Бёрнис, иначе утро началось бы с шума, гама да головной боли у Лоренза. Ближе к вечеру должен был приехать Фаетон.       Прокси допоздна просидели на праздновании, которое, вопреки всем недовольствам Лайтера, всё-таки состоялось. И шум был, и гам, и боль в голове, но и ладно с ним, потому что было не то чтобы очень плохо, даже хорошо и органично что ли, а Лоренз невероятно ценил тот факт, что у него есть такие люди в окружении, которым не всё равно на него. Белль отправилась ночевать у Цезарь, а Вайз — у Лайтера. Последнему, в принципе, не привыкать. Крепкие руки Лоренза прижали к телу не такое крепкое туловище прокси ещё сильнее обычного. Вспоминать о Стиве было худшим решением, которое он мог принять за день до собственного дня продления.       — Лайтер… Пережимаешь чутка.       — Извини.       Чемпион пытался расслабиться, но у него не получалось. Он ёрзал на месте, носом зарывался в светлые волосы, нервно изучал руками и так уже исследованную месяцами ранее спину. Вайз почувствовал неладное и открыл глаза, встретившись с тревожным взором Лайтера, успевшего отстраниться от его головы.       — Всё хорошо, закрывай глаза, — твердил Лоренз, — Просто не спится. Перебрал.       Прокси доверился и послушался, снова попытавшись вернуться ко сну под аккомпанемент тихого дыхания. Лайтеру стало стыдно, смотря на это. Он обманул его, это неправильно, это не должно быть так. Но и тревожить уставшего мужчину в его руках ему тоже совсем не хотелось. Может, скажет утром.       Прошло несколько часов. Лайтер так и не сомкнул глаз. Вайз вроде смог заснуть, но даже его «сон» вызывал у чемпиона беспокойство. Что же за, мать его, проклятье?       — Вайз, — прошептал он. — Спишь?       Прокси открыл глаза.       — Неа. Тебе тоже не спится?       — Совсем никак.       — У тебя всё в порядке?       — Никак нет.       Вайз всё понял. Он привстал, чтобы сесть на кровать, и протянул руку Лайтеру, чтобы тот поднялся за ним. Свет каверны отражался на широких плечах, подчёркивал шрамы на туловище и дополнял общую тревожно-печальную картину.       Прокси был в курсе печального опыта его партнёра, Лоренз рассказал это ему достаточно давно, когда ещё не мог решиться на то, чтобы сделать следующий шаг. У Вайза же до Лайтера не было никого. И даже никакие книжки печально известных коучей и сотни просмотренных роликов с советами для первых отношений, целевой аудиторией которых являются потерянные отчаянные пубертатные школьники, не помогли ему понять, как себя вести.       — Знаешь… Я всегда останусь с тобой.       — Что ты сказал? — Лоренз сжал руки прокси в своих.       — Я сказал, что останусь с тобой.       — Клянись.       — Клянусь. С днём рождения, милый.