already my hero

палящее солнце стоит ещё не сильно высоко в небе, встречая учеников жарким июльским приветом. — первый семестр вашего обучения закончен, — начинает учитель айзава как всегда отстранённо и сурово, оглядывая ребят. — однако тем, кто хочет стать героем, не время отдыхать. в тренировочном лагере вы устремитесь к новым высотам, чтобы оправдать своё плюс ультра! класс взбудораженно кричит "есть!", а кацуки помахивает на себя взятым с собой блокнотом, пытаясь хоть немного прогнать прочь надвигающуюся дневную жару. пока ещё только раннее утро, но признаки тяжёлого душного дня спешат проявить себя уже сейчас. — дэку-кун, наконец-то летний лагерь начинается, здорово, да? — а? да, конечно, здорово, — улыбается изуку радостно подбежавшей к нему урараке. бакуго смотрит на них уже с большей терпимостью и спокойствием, ведь они с изуку всё тогда обсудили, но почему-то очако всё равно до сих пор не отзывается в нём чем-либо хоть малость приятным. он решительно сжимает руку в кулак в кармане и приближается к ним. — те, кто так беззаботно относятся к лагерю, вылетят первыми, — хмыкает кацуки, поглядывая на урараку с вызовом. девушка хмурит круглые бровки и фыркает в ответ. — хорошо, что ты, бакуго, с такой заботой относишься к лагерю, — она подозрительно сильно надавливает голосом на последнее слово и в этот же момент переводит взгляд на изуку. тот непонимающе мечется глазами от одного к другому, чувствуя, как разрастается совершенно не ясная ему война между двумя его друзьями. кацуки, в свою очередь, не понимает, на что она попыталась намекнуть, и оттого сурово хмурится. — не переживай, никуда я не вылечу. в отличие от тебя, у меня с полётами явно дела обстоят получше. — ты бросаешь мне вызов, круглолицая? — усмехается бакуго, слишком в себе уверенный. — каччан! перестань её провоцировать. урарака-сан, я думаю, каччан прав. этот лагерь точно станет для нас... — сплошными страданиями, — перебивает кацуки. — я хотел сказать, испытанием, — изуку мгновенно насупился. — для меня — да. для вас — сплошными страданиями. — это было грубо, каччан. — уж прости, но... кацуки обрывается, застывая и таращась на изуку во все глаза. тот реагирует так же быстро, тоже раскрывая свои во всю ширь. а потом оба, словно сговорились, заливаются румянцем — но бакуго готов поспорить на то, что изуку краснеет сильнее. их обоих отматывает в тот момент, когда кацуки успокаивал мидорию буквально день назад и когда они глупо целовались с утра, а изуку произнёс ровно те же слова про грубость. и прямо сейчас это неожиданно ощущается пиздецки смущающе. так ещё и так, словно их на этом поймали. — дэку-кун, ты чего? — очако наклоняется прямиком к лицу изуку, заглядывая в глаза, и тот вспыхивает только гуще от этой близости, скорее отстраняясь. — эй, хватит уже вертеться так близко к нему, — приходит в себя бакуго, вновь воспылав к поведению урараки. — почему это? вы что... вы же не... не встречаетесь, дэку-кун??.. очако прикасается ладонью к губам и выглядит так, словно разгадала великую тайну и теперь была крайне ею ошеломлена. бакуго дёргает бровью, гаркая. — с дубу рухнула? чтоб я и с этим придурком!.. — тогда... почему же мне нельзя быть рядом?? — ты можешь быть рядом, но не так близко! — почему?! — продолжает нападать очако, и кацуки почти звереет, чуть ли не упираясь в её упрямый лоб своим. из их глаз так и сыпятся гневные искры. — прекратите! — прикрикивает изуку, рассоединяя их за плечи. — вы уже переступаете мои личные границы. каччан, вот что ты устроил? бакуго открывает было рот, но вдруг понимает, что ему нечем оправдаться. и тут же от неловкого молчания спасает голос старосты, что, размахивая руками, созывает всех в автобус. кацуки прикрывает глаза на мгновение и открывает, стараясь не попасться больше взглядом в прицел изуку. и поспешно поправляет рюкзак на плече, заворачивая к автобусу. чёрт подери. да он и сам не знает, почему ему так не нравится урарака. вроде как вопрос с ревностью они разрешили, так в чём тогда была проблема? она явно ему просто не нравилась. как и он ей, очевидно. она-то, похоже, вообще видела в нём соперника по захвату сердца мидории. да только кацуки-то тут при чём?? ему это не нужно, не интересно! серьёзно! может, стоит тогда забросить всю эту чепуху с друзьями с привилегиями и оставить этих двоих вместе? боги, кацуки аж перекашивает от этой мысли. да, видимо, это всё ещё была она. ревность. ревность к самому близкому другу. что в целом было, вроде как, нормальным, но сейчас, возможно, всё же пересекало черту. кацуки хмуро, растерянно занимает место у окна, поглядывая через него на плетущегося к автобусу изуку, уже находящегося в полуобъятии очако. и пытается отчаянно найти разумное, спокойное объяснение своим неуместным чувствам. к нему без спроса подсаживается ая, укладывая руку на плечо. — ты в порядке? он оборачивается, скомканно заглядывая в её чуть обеспокоенные глаза. — мне нужно время подумать, — вместо привычной резкой грубости признаётся бакуго, сам от себя такого не ожидавший. — ладно, — пожимает плечами девушка и отворачивается, перенося внимание в свой мобильник. — ладно? — удивляется кацуки. — и никаких расспросов и тупых подколов? — а ты хочешь? — ая расплывается в нахальной улыбке, вновь поворачиваясь к нему и слишком приближаясь к лицу. — нет уж, откажусь, — фыркает бакуго, накрывая её лицо ладонью и отпихивая от себя на прежнее место. — вот и славненько. наслаждайся, пока можешь. после скромной паузы, кацуки очень тихо — но ая слышит — всё-таки подаёт голос: — спасибо. и после этого отстранённо заглядывает в окно, упираясь подбородком в ладонь и уходя в себя. настойчивое ощущение, что изуку сейчас физически, телесно принадлежал ему, очевидно мешает кацуки продолжать нормально жить. ведь так каждый, кто входил в круг друзей изуку, становился потенциальной угрозой. возможно, сайты про ревность не врали и бакуго всё же боялся его потерять. удивительно, как за все годы их общения, он до сих пор не научился изуку доверять в полной, достаточной мере. да, терять его, конечно, не хотелось. он всё-таки был его самым близким другом, другом детства, и определённо конец их взаимоотношений не прошёл бы без последствий. кацуки ведь тоже человек. существо социальное, все дела — чему там в школе учили на уроках обществознания? он бы, возможно, вышел из строя, лишившись общества мидории. пока он был рядом — всё было относительно хорошо и спокойно. иначе же — нарушилось бы что-то внутри, сломалась бы некая гармония. да, точно, изуку терять не хотелось. вот он и переживал, что тот найдёт себе кого получше в ком-нибудь из всех этих статистов. а кто вообще мог быть лучше кацуки, вашу ж мать?! разве такое вообще возможно? ну, видимо, да, не беспочвенно же бакуго так переживает, что даже срывается на чёртовой урараке. — ой, вы только гляньте на них! ну прям два голубка! — начинает вопить, кажется, каминари, вырывая кацуки из малосвязного потока мыслей. как и весь гомонящий класс, бакуго тоже оборачивается на картину, о которой так неистово орал дэнки. и, откровенно говоря, она лишь поселяет в сердце бóльшие сомнения, вызывая душевный раздор. мидория склонил голову, провалившись в сон прямо на плече сидевшей рядом с ним щекастой. видимо, тренировка в бассейне перед лагерем сказалась, вымотав его необычайно. других оправданий происходящему кацуки не находит. или отказывается находить. — и как он вообще умудряется спать при таком балагане? — спрашивает иида, поправляя прямоугольные очки на носу. — давайте все дружно будем вести себя потише, чтобы мидория-кун смог нормально отдохнуть! — машет руками староста, но класс, как неудивительно, пропускает просьбу мимо ушей. — да мы ему не сильно-то мешаем, как я погляжу! а, урарака-чан? очако, зардетая нежным румянцем, поджимает губы в робкой улыбке и отворачивается к окну, явно смущённая таким вниманием к сложившейся ситуации. думала, наверное, что этот момент только их двоих — но как бы не так! это же класс 1-А. чего ещё от него ожидать? вот простодушная. кацуки цыкает, отворачиваясь. — говорят, что когда тебе настолько комфортно и спокойно рядом с человеком, то ты можешь легко уснуть рядом с ним, ква, — подмечает всё всегда подмечающая проницательная цую. бакуго весь превращается в слух на её словах, и сердце трескается на две половинки, словно в наивном детском мультике. рядом с ним изуку что-то совсем не сразу смог заснуть той жуткой недавней ночью. да, обстоятельства были серьёзнее, парень был не в себе, но всё же... всё же!.. значит, и он кацуки не доверял? не доверял так, как он доверился этой глупой девчонке? а в праве ли кацуки винить его за это, когда от самого доверия в его сторону фиг дождёшься? но это всё равно накрывает его досадой такого вселенского уровня, что становится больно дышать. он не представлял, что поездка в лагерь окажется такой тягостной уже на первых порах.

***

автобус останавливается на какой-то возвышенной точке, и класс дружно под облегчённый выдох вываливается наружу. пропотеть за этот час успели абсолютно все. слишком жарко внутри было от незатыкающихся ртов и пекущего в окна солнца, что только набирало свои нещадящие обороты. — писать... пописать бы!.. — приглушённо вопит пискливый шарикоголовый, чуть ли не держась за свой причиндал. кацуки захотелось его взорвать и сбросить вниз с обрыва, перед которым они все теперь стояли. он потягивается, разминая затёкшее от нахождения в сидячем положении тело. в позвоночнике что-то хрустит, но совсем не так отчаянно, как когда он услышал слова лягушки. он снова чуть было не загоняется, отстранённо следя взглядом за точно так же потягивающимся и ещё не до конца проснувшимся изуку. на "сцену" выходят дикие-дикие кошечки, вызывающие недоумение почти у всего класса. один только изуку встречает их радостными криками и, наконец, полностью просыпается. кацуки небрежно хмыкает: ну задрот во всей своей красе. всех героев знает, всем радуется, как умалишённый. отчего-то это даже вызывает слабую улыбку на губах, но бакуго её быстро сбрасывает. и, конечно же, тренировочный лагерь начинается совсем не так, как все себе успели напредставлять. только стоит каждому смекнуть, в чём дело, и почуять подвох, все стремглав несутся обратно к автобусу как к единственному спасательному кругу, но их быстро сносит в сторону причудой одной из героинь. пытаясь балансировать в настигнувшей его лавине, кацуки активирует один за всех и успевает приземлиться на ноги. сверху обрыва хитро кричат, что у них есть три часа, чтобы добраться до места проведения лагеря к полудню, пройдя через лес чудовищ — а иначе никакого обеда им не видать. конечно, бакуго ожидал какую-то дичь в подобном духе. и это всё только пробуждает в нём азарт. сейчас он без труда пройдёт это первое испытание, продемонстрировав наилучший результат. первый земляной монстр появляется из гущи леса, заставая врасплох минэту, отчаянно ищущего, где бы справить нужду. изуку мгновенно задерживает созданное из грязи чудище психокинезом, ограничивая движения. ая выбрасывает на него колбу, и та, разбиваясь, застилает врагу глаза кислотой. монстр воет, но это ещё не конец для него: с обеих сторон к нему резво подлетают совершенно собранные кацуки и тэнья, нанося сокрушительные удары. иида на своей турбо скорости, бакуго — зарядом причуды. чудовище разваливается на клочья земли и грязи, теряя форму и исчезая. кацуки желает приземлиться, оттолкнувшись от ветки дерева, но не рассчитывает, что та окажется слишком тонкой и непрочной для всё ещё активированной силы, и та с хрустом поддаётся, ломаясь под ногами. он теряет равновесие, падая вниз. и неожиданно приземляется на что-то гладкое и холодное, скатываясь на землю по произвольной горке. он опешивши оглядывается, находя взглядом тодороки, обеспокоенно вытянувшего вперёд руку и смотрящего прямиком на него. чёрт. он спас его? но бакуго не просил! он смог бы вовремя приземлиться самостоятельно. зачем он это сделал?? подумать над этим получше и наорать на шото с откровенными претензиями не хватает времени. к ним с разных сторон приближаются новые преграды на пути. потому кацуки быстро переключается, используя возникший гнев по более верному назначению: чтобы атаковать чудовищ. впрочем, это задание оказывается не настолько сложным, скорее жутко выматывающим. июльская жара не щадит, капли пота стекают по телу рекой, пропитывая весь костюм, а монстры продолжают выдвигаться на них, по ощущениям совсем не стремясь заканчиваться. и тело всё-таки, несмотря на незамысловатые движения атакующих чудовищ, предательски устаёт. заканчивают они совсем не за три часа, как было предложено, и появляются у места проведения лагеря только к вечеру. — ну, наконец-то, пришли, котятки! — мурчит довольная героиня. — три часа, ага, конечно!.. — ворчит ленточник. — ну извините, это было по нашим стандартам! — жрать хочу, — ноет дерьмоволосый. — будет жаль лишать таких замечательных котят еды!.. весь класс либо жалуется, либо отчаянно пытается восстановить дыхание. кацуки и сам сбил своё, поэтому упирается руками в колени, сгибаясь пополам. — на самом деле, я ожидала, что вам понадобится больше времени. вы просто умнички! — особенно вы четверо! — указывает героиня на аю, тэнью, изуку и кацуки. — должно быть, предыдущий опыт вам так помог? названная четвёрка переглядывается, вспоминая случившееся с убийцей героев. это, конечно, ни в какое сравнение с земляными зверьми не шло, но в самом деле должно было закалить их и прокачать их уровень. и было приятно, что героиня это заметила. — уже не терпится увидеть, какими вы станете годика через три! чур я вас первая заметила! ой, дайте расцелую! бакуго мгновенно закрывается, вставая в защитную стойку, сходя с ума от чужой гиперактивности. — а чей... это ребёнок? — подмечает изуку, явно стараясь вежливо отстранить от них героиню. — а, это мой племянник. мидория подбегает к мальчику, протягивая руку и чуть приседая. — привет. я изуку мидория, учусь в академии UA! а тебя как... он не договаривает, резко сгибаясь пополам. мальчуган заезжает ему кулаком по самые яйца, и кацуки несдержанно прыскает смехом. — во даёт, — довольно растягивает слова он, ухмыляясь. — тебя напоминает, — раздаётся позади голос половинчатого, тут же портящий бакуго поднявшееся настроение. — кого это напоминает, а?! молчал бы! какие мы дерзкие, лишь бы поднасрать мне! и вообще, какого чёрта это было?! я не просил помогать мне! — прости, мне показалось, что... — вот именно, что показалось! повторишь это — урою! тодороки как-то слишком расстроенно и задумчиво отводит взгляд, сглатывая. кацуки его совершенно не понимает, фыркает презрительно и поскорее отворачивается. — хватит паясничать, — стреляет в них строгим взглядом айзава, а потом обращается уже ко всем ученикам. — берите свои вещи из автобуса и дуйте в комнаты. как распакуетесь, марш на ужин. потом можете принять ванную и спать. завтра ранний подъём. да начнётся настоящий лагерь. вечер проходит как обычно: шумно, с воплями одноклассников и идиотскими выходками шарикоголового, за которые тот, как не странно, быстро расплачивается. кацуки делит комнату со своей привычной компанией из сэро, дэнки и эйджиро, в которой отчего-то затесался и двумордый. и когда все, наконец-то, успокаиваются и ложатся спать, парень, лежащий как назло слева от него, негромко шепчет, в темноте заглядывая в глаза: — спокойной ночи, бакуго. кацуки дёргается от внезапности, но тихо угукает в ответ, закрывая глаза и проваливаясь в сон, стараясь не думать лишний раз о непонятных вещах. особенно связанных с этим кретином.

***

— утреца. сегодня вы начнёте всерьёз тренироваться. целью станет повышение вашей выносливости и получение временных лицензий. старайтесь изо всех сил. ну а для начала, — айзава достаёт мячик, которым они проверяли причуды ещё в первый день обучения, и кидает его изуку, — мидория, попробуй снова закинуть его как можно дальше с помощью причуды. изуку выходит вперёд, серьёзно хмуря брови и разминая плечо. — так, значит, это проверка, насколько мы продвинулись?? — кричит каминари. — давай, мидория-бро, размажь его! — воодушевлённо орёт киришима. изуку замахивается и швыряет мяч со всей силы, применяя причуду. он улетает настолько далеко, что исчезает из поля зрения. однако, счётчик останавливается, показывая результат чуть выше прежнего. изуку разочарованно, неверяще смотрит на число, не понимая, как мог продвинуться так ничтожно мало. класс замирает, не зная, как реагировать. — три месяца прошло с вашего поступления, — начинает айзава, лениво осматривая каждого. — да, вы правда получили немало опыта. однако, изменения коснулись скорее духовной части, и выносливость почти не повысилась. как видите, усилить причуду не так-то просто. поэтому с сегодняшнего дня вы постараетесь это решить. тренировки будут адскими, — вместе с этими словами на лице учителя появляется и адская улыбка. — вы будете хотеть сдохнуть. однако, постарайтесь этого не сделать. и слова учителя оказываются самой что ни на есть правдой. особенно в последствии, о котором никто ещё совсем не ведует... следующие три дня они упорно тренируются на износ. каждый извлекает из своей причуды максимум, стараясь выложиться на полную, нащупать границу своей силы и выйти за её пределы, понять в точности, как их способность устроена, и развить её, усилить, укрепить, довести до совершенства. кацуки тренируется, как сумасшедший. дико устаёт после каждого дня, настолько, что даже уже не ворчит во время совместного вечернего приготовления ужина, только упорно выполняет свои обязанности, с жадностью набрасывается на еду, отмокает в общей ванной и отключается в сон сразу, стоит голове коснуться подушки. череда проходящих дней кажется каким-то безумием, и, представляя, как всё их сборище выглядит со стороны, бакуго даже не находит сил усмехнуться. они все становятся похожими на диких животных, отчаянно пытающихся выжить в этих, как и заявлял айзава, адских условиях. и вот наступает четвёртый вечер их нахождения в лагере — герои объявляют о проведении соревнований на храбрость, и это обещает позволить хотя бы немного отвести дух и расслабиться. кацуки считает это мероприятие полнейшим бредом при температуре в сорок градусов, но никак не смеет жаловаться, ведь туловище настолько ноет от усталости, что данная возможность передохнуть ощущается как снисхождение небес. не жалуется ровно до того момента, как его определяют в пару с тодороки. он презрительно хмыкает парню, а у того на лице привычное отсутствие эмоций — вернее, маска, за которой он зачем-то скрывает всё, что чувствует. кацуки бесит это неистово, но что-то предпринимать на этот счёт он не видит смысла: они не друзья, чтобы он разбирался с его проблемами и загонами. они направляются в гущу леса. молча. и бакуго и не хочет, чтобы парень что-то произносил, но отчего-то эта тишина сгущается, становясь неловкой. словно двумордому всё же есть, что сказать. но он молчит и говорить явно не собирается. раздражает. настолько, что кацуки срывается первым. — если есть, что сказать — говори. ты уже достал меня своим странным поведением. шото правда был до безумия странным. особенно на протяжении всего лагеря. он нередко подкладывал бакуго еду на ужине, пока тот не замечал — вернее, делал вид, что не замечает: у него не было сил спорить и предъявлять претензии. он всё также желал ему спокойной ночи и доброго утра, и это в конце концов стало настолько привычным, что кацуки даже начал спокойно реагировать на это и отвечать ему взаимностью. тодороки даже пару раз успел попроситься на совместную тренировку с ним, и на этот раз он использовал обе стороны своей причуды, что не могло не чесать внутренние хотелки и возбуждение кацуки. с таким шото драться было куда приятнее, похоже, ему всё же удалось тогда, на спортивном фестивале, вбить ему в голову, что эта сила принадлежит ему и использовать её нужно полностью. короче, шото был странным. и кацуки даже почти привык к этому, но подпускать ближе в своё общество всё ещё было как-то... странно. твою ж мать, всё рядом с ним превращалось в нелепую странность. — я... — начинает было тодороки, но замолкает, ведь из-под земли перед ними появляется голова ученицы из параллельного класса. — а? — произносят они одновременно, не напуганные, а скорее смущённые неожиданностью. девушка сконфуженно уползает обратно под землю, задетая тем, что не удалось напугать этих балбесов, нелепо продолживших шаг вперёд. — м-да, как я и думал, — разочарованно слетает с губ кацуки. — ну и бред же. — хотя бы не очередная тренировка на износ. — да я начинаю думать, лучше бы была тренировка, — фыркает бакуго. медленно косится в сторону парня. — так не скажешь? шото молчит какое-то время, после качает головой сам для себя. — прости. сейчас не время. кацуки вновь его совершенно не понимает. — ты чувствуешь? — настороженно произносит вдруг тодороки. — да, — рычаще отзывается бакуго, оглядываясь и зажимая нос. — бежим. зловещий отравляющий дым появляется из ниоткуда, и сомнения рассеиваются, стоит заприметить перед ними сгорбленно сидящую на корточках фигуру. — эй, кто шёл перед нами? — тихо спрашивает кацуки. — токоями и... шоджи. — внимание всем ученикам! — раздаётся вдруг голос мандали по телепатии. — именем сотриголовы, всем ученикам разрешается сражаться! повторяю, всем разрешается сражаться! также... известна одна из целей злодеев! один из учеников, каччан! каччану стоит действовать осторожно и избегать злодеев! понял, каччан?! — "каччан-каччан", задрала уже мозги мне делать! — орёт кацуки, уже несясь на врага. но тот резко высвобождает многочисленные лезвия, и бакуго чуть было не наталкивается на них, спасаясь лишь благодаря вовремя выпустившему ледяную глыбу шото. — не несись вперёд так безрассудно! — кричит он взволнованно и рассерженно. — слышал, что она сказала? ты — их цель! — да это всё явно дэку намутил, чёрт его подери, — рычит кацуки, встревоженно скалясь. — сначала "сражайтесь", потом "убегайте"! не въёбываю, чё они хотят! жилки на лице проявляются от накрывающей злости. что за чертовщина вообще происходит? чем он привлёк внимание злодеев, что они решили захватить его? зачем он им нужен?? в чём их цель? — он умело использует свою причуду в лесу, — подмечает шото сурово. — хоть и выглядит как мелкая сошка! ублюдок!! — не успокаивается бакуго, выпрямляясь и готовясь к атаке. — хочу... хочу вашу плоть! — одержанный безумием, простанывает злодей. если попытаться убежать сейчас, то они окажутся в ядовитом дыму — их словно специально загоняют в ловушку. сражаться придётся в любом случае, битвы не избежать. но кацуки и не планировал бегство. он готов постоять за себя, и пусть тодороки только попробует ему помешать! — мы не можем подобраться к нему! его защита и одновременные атаки на высшем уровне. мы в невыгодном положении. — и что предлагаешь делать?? стоять на месте и ждать смерти?! — бежать тоже не вариант... мы в западне. — чёрт! — ругается кацуки, понимая, что тодороки прав. всё, что они могут делать сейчас — это защищаться. злодей выстреливает в них лезвиями, и тодороки вновь останавливает их льдом, а кацуки отбивается от летящих на него собранным в кулак один за всех. и так по кругу... не может же это продолжаться вечно?? но что им сделать, когда у врага преимущество и в расстоянии, и в скорости?! неожиданно раздаётся грохот, и земля под ногами сотрясается. все участники сражения поворачивают голову на приближающийся шум, и становится слышен знакомый до боли голос. — там идёт бой! я вижу лёд, сюда! кацуки замечает несущегося к ним шоджи с изуку на спине, а за ними... за ними мчит нечто огромное и необузданное, и бакуго встревоженно сжимает кулаки, ошибочно предвидя, что им предстоит сразиться с ещё одним злодеем. — тодороки! сделай светло! — отчаянно кричит шоджи, оказываясь вместе с монстром позади него всё ближе. и вот, это нечто нападает на злодея, и кацуки понимает: это не враг. в очертаниях огромной тени он узнаёт тёмную тень токоями, а после замечает и самого одноклассника, потерявшего над причудой контроль. — токоями озверел! — атакует без разбора? — произносит шото, и встаёт в стойку. — ясно, освещу жаром... — погоди, полудурок, — останавливает его кацуки. вся эта ситуация явно играет им на руку. тень токоями, замечая главный сейчас источник шума, вступает в бой со злодеем, слепо, но эффективно на него нападая. — глянь на это, — заявляет бакуго, улыбаясь. победа за ними. токоями звереет лишь сильнее, отталкивая отчаявшегося до убийств врага в дерево настолько мощно, что тот разбивается, падая вниз, и остаётся поверженным. — хочу ещё! — взвывает тёмная тень, и тогда кацуки выкрикивает: — сейчас, тодороки! шото мгновенно срывается с места, освещая причуду одноклассника огнём. и тень, наконец, успокаивается, исчезая, поглощаясь токоями. — токоями, ты как? — подходит к опустившемуся на колени парню шоджи. — ты хорошо справился. — спасибо, что остановили... и простите. шоджи, мидория... я позволил злости освободить тёмнотень... причуда настолько усилилась, что я навредил тебе, шоджи... — с нескрываемой виной и досадой произносит парень, до сих пор подрагивая. — оставь это на потом. так бы ты сказал, верно? — по глазам шоджи видно, как он слегка улыбается. мидория на его спине тоже тянет лёгкую улыбку. кацуки только сейчас замечает, как сильно он ранен. чёрт, во что он вляпался? как можно быть настолько неаккуратным? а после изуку вновь становится серьёзным. — точно... каччан — одна из целей злодеев. — бакуго? они хотят его смерти? но зачем? — удивляется токоями, собравшийся и пришедший в себя после слов шоджи. — не знаю. в любом случае, нужно возвращаться в лагерь к учителям. — значит, нашей задачей будет защищать бакуго. кацуки застывает на месте, не понимая, что происходит. все остальные же продолжают совещаться, а он просто стоит в ступоре и глупо переводит глаза с одного говорящего на другого. — на пути бой между кошечками и злодеями, — оповещает мидория. — если побежим по дороге, привлечём внимание злодеев. нужно идти напрямик. — численность врагов неизвестна, — подмечает токоями. — мы можем нарваться на одного из них, — дополняет его мысль шото. — положимся на шоджи-куна, — отвечает изуку твёрдо, и шоджи кивает. — а у тодороки-куна есть лёд, чтобы останавливать противника. и если токоями-кун справится, то тёмнотень будет неуязвима... мне кажется, в таком составе, нам не будет страшен даже всемогущий. они словно находятся в своём мире, не замечая его, хотя и делают всё это во имя его защиты. кацуки поражённо вскрикивает, наконец вклиниваясь в этот идиотский диалог. — идиоты, чё за хрень, а?! — ты будешь идти в центре, — заявляет тодороки тоном, не предполагающим возражений. — нахрен меня защищать, куски вы дерьма?! — идём! — игнорирует его взрывной крик шоджи, возглавляя их отряд. — а ну стоять! — вопит бакуго, хотя начинает идти следом за одноклассниками, желая вмазать каждому. — не отставай, — проговаривает шото относительно мягко, глядя на него через плечо. — не указывай мне тут! кацуки откровенно бесится с их плана сопровождать и защищать его. будто он сам не может за себя постоять! а вдруг — правда не может?.. почему никто из его одноклассников не верит в него? неужели, каждый из них видит в нём помеху и слабое звено? неужели, правда все вокруг считают его таким никудышным и беспомощным? и, наверное, неспроста они так думают, да?.. что, если он и правда такой? жалкий и бесполезный, немощный и слабый... ведь иначе о нём бы так сильно не пеклись. но нет, на его защиту встали даже те, кого он не считал своими друзьями. что-то это точно да значило... значит, ему никогда не стать героем? значит, всегда будут пытаться защищать его, а не он других? погружённый в свои мысли, он не замечает, как они приближаются к чужому поединку. он успевает краем глаза заметить круглолицую и лягушку, стоящих против какой-то злодейки, а потом неожиданно земля уходит из-под ног, лесная картинка меркнет перед глазами и заменяется четырьмя стенами, между которых он теперь зажат. он оказывается в маленьком, давящем, светлом помещении. белые голые стены, на которых нет ничего, совершенно ничего, за что может зацепиться взгляд. он тут же расфокусируется, теряясь в этом пространстве. вражеская причуда? но когда они успели? неужели, это конец? кацуки даже не успел ничего почувствовать! его никто не хватал и не уводил никуда. может, это иллюзия? возможно ли тогда её рассеять? чёрт побери, что же ему теперь делать?? он поднимается с пола, на который был брошен, и приближается к стене. пытается активировать причуду и ударить по стене, но никакого результата это за собой не несёт. причуда действительно включается, на его удивление, но на прочную стену это никак не влияет. она совсем не сотрясается и даже единой трещинки на ней не образуется. он пробует снова, и снова, и снова, от злости начиная кричать, срываясь на рык, — но ничего не происходит, и, обессиленный, он валится на пол, потирая руку. рисковать со ста процентами явно не стоит, скорее всего, это тоже ничего ему не даст. видимо, это правда конец. злодеи победили. они захватили его. и, видимо, только его одного. ведь больше никого в комнате не появилось. он с отчаянием и безысходностью оглядывается вокруг ещё раз. надеется, что появилось какие-нибудь окно, или дверь, или кто-то из его одноклассников. что, если он больше никого из них не увидит? дыхание становится прерывистым, он начинает чувствовать, как задыхается. паника охватывает туловище постепенно, но, кажется, что слишком стремительно. она душит, сжимает лёгкие, и он стискивает ткань на груди, пытаясь сдержать бешено колотящееся сердце, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. он ничего не смог сделать. и, возможно, больше не сможет. он не смог даже одного злодея победить. даже вместе с тодороки, что очевидно подавал огромные надежды для всей академии. ему не хватило сил, не хватило скорости, не хватило мозгов. всё время недостаточно. ему всегда чего-то не достаёт, чтобы победить. и вот теперь он оказался в западне. в клетке злодея. и больше он ни на что не способен. он не сможет одолеть врага, когда окажется в логове злодея. их будет слишком много. все будут вести себя настороженно. он не сможет... не сможет победить. — ох, не волнуйся ты так, — доносится до него мужской игривый голос. кацуки через усилие поднимает глаза, надеясь увидеть врага и схватить, преподав урок за все его душевные муки, но он никого не находит. — скоро ты окажешься в новой семье. тебя все там так ждут, — усмехается злодей. — поверь, там тебя будут ценить по достоинству. будешь делать всё, что только вздумается, всё, чего душа пожелает. мы ничем не ограничены. это ли не настоящая магия? — заткнись... — тяжело выдыхает бакуго. — я никогда... никогда... — это мы ещё посмотрим. ой, мне пора! голос исчезает, кацуки вновь нагибается к коленям, пытаясь восстановить дыхание. его снова... снова считают подходящим на роль злодея? вот в чём их цель? завербовать его к себе? да он же никогда на это не решится! правда же?.. бакуго кацуки — кто он? герой или злодей? — совсем не геройское поведение, — раздаётся хмыкающий голос киришимы. — ведёшь себя чуть ли не как злодей, — вторит ему голос гран торино. чрезмерная гордыня и желание получить признание любой ценой способны спровоцировать становление злодеем. так, может, если его отчаянные попытки стать героем рушатся каждый чёртов раз, стоит поменять траекторию движения? бакуго сгибается сильнее, склоняясь к полу и ударяя по нему руками. громко кричит, срывая голос, разнося эхо по пустому помещению. кто он, чёрт возьми, такой?! резко слышится щелчок пальцев, и картинка перед глазами меняется. он вновь оказывается в лесу, а перед взором — появляются застывшие в ужасе глаза изуку. — каччан!! — кричит он настолько оглушительно, что у кацуки сжимается сердце. кого ты хочешь спасти, дэку? героя или злодея? хотя ты бы и спас любого... но правильно ли это? на шее возникает крепкая хватка, удушающая и тянущая куда-то назад. над ухом раздаётся смешок, от которого у бакуго проходят холодные мурашки по позвоночнику. — каччан!!! — неистово, истерично орёт изуку, выбегая к нему и протягивая руку. прямо как в детстве. — изу... ку... в глазах постепенно меркнет его образ, они закрываются от нехватки кислорода, от переизбытка накрывших чувств, сводящих с ума, и обессиленное тело быстро засасывает в портал. он теряет сознание, запоминая лишь бесконечное отчаяние, страх и боль в чужих зелёных глазах.