Ошибка в матрице судьбы

Я бросил флакон. Он не полетел по дуге. Он исчез у меня в руке и мгновенно материализовался в воздухе прямо в центре треугольника, образованного тремя подошедшими волками, на высоте метра над землёй. Вожак как раз в этот момент впился клыками в моё «Чакровое пугало». Ткань и палки хрустнули, камень с печатью упал, свечение погасло. Волк, почуяв подвох, отпрянул с рыком — но было уже поздно. Стекло флакона разбилось о невидимый барьер воздуха с тихим, хрустальным т-ссик. И из точки разрыва хлынул «Туман Забвения» — густое, маслянистое облако цвета гнилой мяты с примесью серого дыма. Оно не просто расплылось — оно вздыбилось, накрыв всех четырёх волков с головой, благодаря замкнутому пространству между ними. Эффект был мгновенным и оглушительным. Волки не завыли. Они закашлялись — резкими, разрывающими горло спазмами. Их глаза, полные ярости секунду назад, залились слезами, полностью ослепляя их. Лиловое свечение чакры под их шкурой замерцало и погасло, подавленное химической атакой. Они потеряли координацию. Один, резко дёрнув головой от кашля, с силой ткнулся мордой в бок соседа. Тот, ослеплённый и дезориентированный, воспринял это как атаку. Рык, полный уже не охотничьего азарта, а животной паники и ярости, потряс поляну. Первый волк развернулся и вонзил клыки в шею тому, кто его толкнул. Третий, пытаясь вырваться из удушающего облака, с размаху ударил тело четвёртого, отшвыривая того прямо на вожака. Хаос был идеальным. Они перестали быть стаей. Они стали клубком из зубов, когтей и слепой ярости, рвущим друг друга в клочья в центре ядовитого тумана. Я не стал ждать. Пока шла эта кровавая мясорубка, я действовал. Шаг 1. Из тени у валуна я метнул не кунай, а два маленьких, острых обломка кости, добытых при разделке. Используя тот же принцип «Теневого выброса», но с минимальной чакрой — лишь чтобы направить. Они вылетели из тени под ногами дерущихся и вонзились в сухожилия задних лап самого крупного волка, того, что был вожарем. Он осел на зад, ревя от боли, став лёгкой мишенью для своих же обезумевших сородичей. Шаг 2. Я переместился. Недалеко. В тень сломанной сосны на краю поляны. Оттуда у меня был идеальный обзор. Я наблюдал, как цифры в углу зрения — счётчик очищения локации — начали меняться. [Лесной Волк-Призрак (усиленный) побеждён! Опыт +85.] [Лесной Волк-Призрак (усиленный) побеждён! Опыт +85.] Они убивали друг друга. Эффективно. Быстро. Когда в живых остался лишь один, самый израненный, едва стоящий на ногах зверь с вытекшим глазом, я сделал Шаг 3. Я вышел из тени прямо перед ним. Не скрываясь. Мой «Коготь Отмщения» был уже в руке. Он увидел меня, попытался зарычать, но из его горла вырвался лишь хриплый, кровавый пузырь. — Прощай, — тихо сказал я и всадил клинок ему в горло, завершив начатое его же собратьями. Тишина, наступившая после последнего предсмертного хрипа, была оглушительной. Пахло кровью, ядом, мочой и смертью. Туман медленно рассеивался. Я стоял среди четырёх огромных туш, дымящихся в холодном ночном воздухе. Не вспотев. Не запыхавшись. План сработал. Не силой, а расчётом. Я применил кровавую математику: одна единица ресурса («Туман») плюс правильное расположение сил (их же собственная стая) дали на выходе четыре единицы опыта и добычи при практически нулевых моих затратах. Я методично, без лишних эмоций, начал собирать трофеи. Шкуры, клыки, железы. Система то и дело оповещала о росте уровня. Когда я закончил, счётчик локации показывал: 47/50. Осталось трое. Скорее всего, самые сильные. Возможно, сам вожак стаи или что-то ещё. Я вытер клинок о мох, глядя в темноту леса, откуда доносился последний, далёкий, одинокий вой. Не вызов. Скорее… вопрос. Я улыбнулся. Беззвучно. Заканчиваем урок, — подумал я, пряча добычу в инвентарь. Осталось решить последнее уравнение. --- Не медля, я быстро разобрал туши на добычу. Шкуры, клыки, особые железы с концентрированной остаточной чакрой — всё это полетело в инвентарь, экономя место для главного. Вожак был настоящей сокровищницей: его шкура отливала глубоким аметистовым цветом, а из грудной клетки я извлёк странный, пульсирующий холодным огнём «Сгусток ледяного пламени» — уникальный материал, как тут же подсказала система. Всё ценное я переправил в отдельное системное хранилище, за аренду которого пришлось отдать часть недавно добытых СП. Экономить было необходимо, но эта добыча того стоила. Счётчик показывал 47/50. Осталось трое. Следующих двух я выследил и убил методично, без спешки. Они патрулировали окраины, настороженные после гибели сородичей. Теневой шаг, приглушённое дыхание, удар сзади — старая, но безотказная тактика. На это ушло время, но я больше не торопился. Игра была в моих руках. 49/50. Остался один. Я замолк, позволив своему «пушистому сенсору» вести меня. Курама, видимо, заинтересовавшись происходящим, или просто из скуки, направила моё восприятие в сторону слабого, но необычного чакрового сигнала — не яростного, а скорее… дрожащего. Я подкрался к последней известной точке и замер, выглянув из-за ствола. Это был не гигантский зверь. Не альфа. На небольшой, залитой лунным светом полянке, прижавшись к мёртвому, обгорелому пню, сидел волчонок. Но не обычный. Его пуховая шерстка имела тот же характерный сиреневатый отлив, что и у усиленных волков, только светлее. Он был размером с крупную собаку, но по пропорциям — определённо детёныш. Он дрожал, уткнув морду в лапы, и от него исходили прерывистые, тихие скулёживания. Волчонок? Или молодая волчица? — мелькнула мысль. Пол было неважен. Важен был факт: последняя цель локации, 50/50, был щенок. Мой «Оценивающий взгляд», уже почти на автомате, выдал скупую информацию: [Детёныш Призрачного Волка. Уровень: 5. Состояние: Ранен, напуган, отделён от стаи. Уникальный: Носитель мутации "Блуждающий огонь".] Он был не опасен. Один точный удар — и локация очищена, квест завершён, опыт получен. Логика, холодный расчёт, вся моя «кровавая математика» кричали: «Ликвидировать. Завершить работу. Получить награду». Я медленно вынул «Коготь» из ножен. Лезвие, всё ещё хранящее в себе отголосок мощи Курамы, тускло блеснуло в лунном свете. Волчонок поднял голову. Его глаза, большие и синие, как две капли ледяной воды, встретились с моим взглядом. В них не было ярости его сородичей. Только страх, боль и… недоумение. Он не зарычал. Не оскалился. Он просто смотрел, будто спрашивая: «Ты тоже пришёл забрать последнее?» Палец на рукояти клинка дрогнул. Внутри всё сжалось в тугой, противный узел. Это была не крыса в канализации. Не бешеный зверь в тумане. Это был… ребёнок. Чужой. Враждебного вида. Но ребёнок. Где-то в глубине, за решёткой, воцарилась напряжённая, оценивающая тишина. Даже Курама молчала, наблюдая. Я стоял в тени дерева, с клинком в руке, на пороге последнего, самого простого убийства. И впервые за всё время в этом жестоком мире, моя «кровавая математика» дала сбой. В уравнении появилась неизвестная переменная. Переменная по имени «совесть». И я не знал, как её решить. --- Я медленно, чтобы не спугнуть, вышел из тени и подошёл к волчонку. Он напрягся, заскулил, но не бросился бежать — возможно, не хватило сил. Вместо клинка я достал из инвентаря кусок вяленого мяса, приготовленного ещё перед походом. Простое, без специй, но питательное. Я бросил его на землю в полуметре от неё (да, теперь было ясно — «неё»). Она настороженно потянула носом, потом осторожно лизнула. Потом, одним быстрым движением, схватила мясо и начала жадно есть, прижимая его лапами к земле и поглядывая на меня сквозь пушистую шёрстку. Пока она ела, я подошёл ещё ближе и, движимый внезапным, почти научным любопытством, осторожно заглянул ей под хвост. Да, подтвердилось — волчица. Юная, но явно женского пола. От этого совершенно неожиданного и, видимо, с её точки зрения, крайне наглого действия, волчица вздрогнула и шлёпнула меня пушистым, но удивительно сильным хвостом прямо по лицу. — Ой! — я отшатнулся, потирая щёку. Она на мгновение перестала есть, посмотрела на меня своими ледяными глазами, в которых читалось явное неодобрение, но затем, фыркнув, снова погрузилась в поедание моего мяса. Урок был усвоен: личное пространство есть даже у раненой волчицы-подростка. Я сел на корточки поодаль, наблюдая, как она доедает. Система молчала. Никакого опыта. Никакого завершения квеста. Счётчик всё так же показывал 49/50. Она была той самой последней единицей. Но я больше не видел в ней «единицу». Я видел… проблему. Очистить локацию — значило убить её. Но зачем? Опыта с неё — копейки. Уникальный материал? Возможно. Но сейчас, глядя на то, как она вылизывает лапу после еды, я чувствовал не охотничий азарт, а что-то другое. Что-то странно знакомое. Одиночество. Она была одна, как и я. Отброшена, ранена, в чужом и опасном месте. В голове, нарушая тишину, прозвучал сухой, насмешливый голос Курамы. «Ну что, великий охотник? Статистику портишь. Один щенок — и вся твоя "кровавая математика" к чёрту. Собираешься заводить питомца? Предупреждаю — на мою долю корма не хватит.» — Заткнись, — мысленно буркнул я, но беззлобно. Я продолжал смотреть на волчицу. Она закончила есть, села и теперь тоже смотрела на меня. Страха в её глазах почти не осталось. Было любопытство. И, возможно, тень надежды. Что делать? Оставить её здесь? Она не выживет. Взять с собой? В Коноху? С волчицей с фиолетовой шерстью и чакровыми аномалиями? Это было безумием. Но… система говорила об «очистке» локации. Не обязательно «уничтожении». Удаление угрозы тоже можно считать очисткой. Мне в голову пришла безумная, абсолютно идиотская идея. Я достал из инвентаря пустой свиток и грубую кисть. Сосредоточившись, я начал выводить на нём не боевую печать, а упрощённый иероглиф Узумаки, который изучал последние месяцы. Его значение было примерно: «Временная связь / Принятие под защиту». Это не была печать подчинения. Это было… приглашение. Очень слабое, на грани фола. Маячок. Я закончил надпись, капнул на неё каплю своей крови (для идентификации) и осторожно протянул свиток к волчице, не приближая руку. — Вот, — сказал я тихо. — Не еда. Но… пропуск. Она обнюхала свиток, её нос задрожал. Она почуяла чакру в чернилах и кровь. Затем, к моему удивлению, она ткнулась носом в центр иероглифа. Свиток вспыхнул мягким синим светом и рассыпался в пыль. Но ощущение осталось — тонкая, едва уловимая нить между мной и ею. Не контроль. Связь. Система наконец отозвалась, но не так, как я ожидал. [Локация "Расщелина Волков" очищена! Угроза нейтрализована.] [Квест "Зачистка" выполнен! Опыт +500. СП +300.] [Получен уникальный статус: "Волчий договор (зарождение)".] [Обнаружен скрытый параметр: "Связь с миром зверей" +1.] Я выдохнул. Локация пройдена. Не так, как планировал. Но пройдена. Волчица встала, потянулась, всё ещё прихрамывая, и подошла ко мне. Не вплотную. На расстоянии вытянутой руки. Она снова посмотрела на меня, а потом ткнула носом в мой рюкзак, где лежало ещё мяса. Я не мог не улыбнуться. Это была не благодарность. Это был новый договор. «Ты — источник пищи. Я — твоя… проблема». — Ладно, — вздохнул я, доставая ещё один кусок. — Но раз уж пошло такое дело, нужно тебе имя. Как насчёт… Сильва? От «silver» — серебро. И от «леса». Она, занятая едой, никак не отреагировала на имя. Но когда я собрался уходить, сделав шаг к выходу из локации, она подняла голову и, хромая, пошла следом. Похоже, я не просто очистил данж. Я приобрёл кое-что. Что-то пушистое, с сиреневым отливом, голубыми глазами и, судя по всему, очень постоянным аппетитом. Математика, как выяснилось, могла давать самые неожиданные результаты. --- Я улыбнулся, глядя на свою неожиданную добычу — нет, уже не добычу, а спутницу. — Ну что, мой новый пушистый комочек, — сказал я, чеша её за ухом. — Ты у меня слишком большая. В городе с тобой делать — не знаю. Патруль либо застрелит, либо на учения заберёт. Сильва (имя прижилось мгновенно) прикрыла глаза от удовольствия, но одно ухо осталось насторожённым — слушала. — Может, тебе уменьшиться? — задумчиво пробормотал я. — До размеров, например… маленького щенка. Или хотя бы крупной собаки, а не волчицы с пояс. Я начал лихорадочно перебирать мысли. Как это сделать? «Чакра? Нет, моих навыков контроля не хватит на столь тонкую работу — только взрывом получится. Зелье? Могу сварёть что-нибудь… но если ошибусь в рецепте, она или взорвётся, или превратится в слизня. Система? Может, есть навык или предмет…» Я открыл интерфейс, пробежался по вкладкам. Ничего подходящего. Но тут мой взгляд упал на статус связи: "Волчий договор (зарождение)". И на ту самую нить, что протянулась между нами после активации свитка. Она была тонкой, но живой — как канал. А что, если… не менять её, а скрыть её истинную суть? Не трансформация, а… иллюзия сдвига восприятия. Маскировка, работающая только для посторонних. Чтобы все видели не волчицу-мутанта, а просто крупную, пушистую собаку неопределённой породы. Я сосредоточился на этой нити. Представил не приказ, а просьбу — образ, который нужно проецировать вовне: «Безопасность. Не угроза. Друг. Просто собака». Я вложил в этот образ всё своё желание остаться незамеченным, всю свою осторожность выживальщика. И — о чудо — Сильва отозвалась. Она не сжалась физически. Она… перераспределила своё присутствие. Её аура, та самая, что метала фиолетовые искры, притушилась, свернулась в плотный, тёплый клубок. Её силуэт для постороннего взгляда стал чуть размытым, не таким чётким, а в глазах появилась нарочитая, немного глуповатая доброжелательность — идеальная маска для дворового пса. Система подтвердила: [Активирована скрытая способность связи "Маскировка союзника (базовая)".] [Временное изменение восприятия размеров и уровня угрозы для нейтральных/дружественных целей. Длительность: постоянная (пока действует связь).] Я рассмеялся. — Вот так-то лучше! — сказал я, глядя на то, что теперь было похоже на мохнатую овчарку с необычным сиреневым подпалом. — Но помни — это только маска. В случае опасности сбрасывай. Сильва фыркнула, будто говоря «само собой», и ткнула меня носом в бок, требуя продолжения пути. Мы двинулись к Конохе — мальчик и его «собака». Два одиночки, нашедшие друг в друге не хозяина и питомца, а союзников по выживанию. И пока мы шли, я уже планировал, какую именно вкуснятину приготовлю ей вечером. Ведь договор есть договор. А я своё слово держу. --- Добравшись до своего дома, я обнаружил небольшую проблему. Пытаясь спрятать Сильву под своей просторной толстовкой на время прохода через спящие улицы, я не учёл одного — ей там понравилось. Слишком. Уютно, темно, тепло и пахнет мной (то есть, с её точки зрения, надёжно и съедобно). Когда я попытался её достать, она вцепилась мне в бок слабыми, но цепкими зубами, не причиняя боли, но ясно давая понять: «Нет. Мне тут хорошо». Пришлось уговаривать. Шёпотом. Обещанием двойной порции самого лучшего мяса. Только тогда она нехотя разжала челюсти и позволила мне вытащить её. — Негодница, — пробормотал я, но беззлобно, разглядывая её уже в свете своей лампы. Она уселась посреди комнаты, оглядывая новое логово с видом собственницы. Теперь предстояло обустроить быт. Я открыл системный магазин. Прокрутил раздел «Питомцы / Спутники». Лоток, лежанка, миски, игрушка-косточка из прочного материала — всё это скромное обустройство вышло ровно в 50 СП первого уровня. Дёшево? Для кого-то — пустая трата. Для меня — необходимая инвестиция. Сильва теперь жила со мной, а значит, ей нужен был комфорт и… хотя бы видимость порядка. И тут в моём подсознании поднялась настоящая буря. «ТЫ МНЕ ТАКОГО ВООБЩЕ НЕ ДЕЛАЛ!» — прогремел голос Курамы, полный неподдельного, почти детского возмущения. — «ЭТО КАКАЯ-ТО НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ! С ТОБОЙ Я ВСЕХ ДЕВЯТЬ ХВОСТОВ ИЗВИВАЮ УЖЕ СКОЛЬКО ЛЕТ! А ОНА С ТОБОЙ — ЧУТЬ БОЛЕЕ ОДНОГО ЧАСА! ТАК ГДЕ ЖЕ СПРАВЕДЛИВОСТЬ В ЭТОМ?!» Это было не рычание ярости. Это было… ревнивое завывание. Древний, всесильный демон ревновал меня к щенку. Абсурд. Сюрреализм. Но факт. Я замер, глядя, как Сильва обнюхивает новую лежанку, и мысленно вздохнул. — Курама, — осторожно начал я. — Справедливость? Ты хочешь… лоток? Или может, игрушечную косточку? В подсознании повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь едва слышным шипением возмущённого пара. Потом донёсся голос, в котором смешались презрение, обида и капля театральности: «МНЕ… МНЕ ДАЖЕ КЛЕТКУ НОРМАЛЬНУЮ НЕ СДЕЛАЛИ! ОДНИ ПРУТЬЯ ИЗ ТЬМЫ! А ЕЙ — ВОН, ЛЕЖАНКА МЯГКАЯ! ДА ЕЩЁ И "ПУШИСТЫЙ КОМОЧЕК"! ФУ!» Я не мог не ухмыльнуться. Ситуация была идиотской до слёз. Здесь я, в разгар подготовки к выживанию в хардкор-мире, устраиваю склоку между древним хвостатым демоном и волчицей-подростком из-за внимания и обустройства быта. — Ладно, ладно, — мысленно успокоил я её. — Договоримся. Ей — лежанка и миска. А тебе… я найду способ укрепить печати. Чтобы тебе было… просторнее. Или хотя бы потише. Это будет наш отдельный проект. Без лотков. Договорились? Пауза. Потом — недовольное, но уже менее яростное ворчание. «…Укреплять печати, говоришь? Чтобы мне просторнее было? Хм. Это… приемлемо. Но если этот "пушистый комочек" начнёт гавкать по ночам — я её… мысленно облаю. Всю ночь. Чтоб знала.» — Считай, что договорились, — поспешно согласился я, пока она не передумала. Сильва, устроившись на своей новой лежанке, зевнула, свернулась калачиком и закрыла глаза, совершенно не подозревая, что только что стала предметом межвидовой ревности космического масштаба. Я сел на свой матрас, глядя то на спящую волчицу, то на потолок, за которым в моём же сознании бушевала обиженная богиня-лиса. Жизнь, определённо, стала интереснее. И громче. Теперь у меня была не только внутренняя драма-королева, но и внешняя, пушистая и очень прожорливая — напарница по выживанию. И обе требовали своего. Но по крайней мере, теперь в моей одинокой конуре стало чуть меньше тишины. И, как ни странно, чуть больше… дома. --- Я погасил лампу и лёг на свой жёсткий матрас, закрывая глаза после долгого и полного событиями дня. Усталость накатила мгновенно, сознание начало тонуть в тёплой темноте. И тут я почувствовал — на груди, прямо над сердцем, легла небольшая, тёплая тяжесть. Потом тихий звук — едва слышный зевок, и на моё лицо пахнуло тёплым, чуть пахнущим мясом дыханием. Я не открыл глаз, только чуть улыбнулся в темноте. Сильва устроилась свернувшись калачиком, найдя своё место не на лежанке, а на мне. «Ну вот, — мелькнула последняя мысль перед сном. — Теперь и постель делить приходится. Ладно… пушистый комочек.» И в глубине сознания, где-то очень далеко, прозвучало тихое, почти незаметное фырканье — не злое, а… снисходительное. Будто кто-то сказал: «Слабое, глупое, но тёплое создание. Ладно уж. Спи.» Продолжение следует ....