Ошибка в матрице судьбы

Туманное утро сменилось хмурым, предгрозовым днём. Информация Сатоми висела в воздухе тяжёлым, зловещим звоном. У нас не было времени на долгие советы. План родился жёстким и без вариантов. Юсами вернулась из цитадели с пустыми руками — архивы были закрыты для посторонних, а её статус изгоя только вызвал подозрения. Но она принесла другую новость: в городе усиливаются патрули, говорят о «движении в горах». Система подтвердила: энергетический фон в указанном Сатоми северном направлении колеблется с нарастающей, болезненной частотой. Мы выдвинулись немедленно. Наша группа: я, с тремя ампулами безумия в потайном кармане и свитком-бомбой за спиной; Юсами, сжимающая рукоять своего обломка с белым от напряжения лицом; Сатоми, необычно молчаливая и собранная; и Белая, чья обычная лень сменилась настороженной, хищной грацией. Она шла впереди, её нос работал как радар, улавливая следы скверны в воздухе. Дорога шла вверх, в скалистые предгорья. Лес редел, сменяясь голыми камнями и редкими, корявыми соснами. Воздух становился гуще, тяжелее. Даже обычный ветерок здесь звучал как подавленный стон. Именно здесь нас настигли. Они вышли из-за скал неожиданно, но для нас, ожидавших засады, — почти вовремя. Не чёрные доспехи, а гибриды. Видимо, последний, самый отчаянный или самый дешёвый набор наёмников. Часть — люди в потрёпанной кожаной броне с красными повязками на плече. Часть — нечто иное: существа с серой, потрескавшейся кожей, слишком длинными руками и пустыми глазницами, в которых тлел тот самый багровый свет. Искажённые скверной? Мутанты? Неважно. Их было человек десять, и они перекрыли узкую тропу. — Сдавайте артефакт, — прохрипел один из людей, широкий в плечах, со шрамом через глаз. — И девчонку в доспехах. Остальных можем отпустить. Юсами сделала шаг вперёд, её меч зазвенел, выходя из ножен. — Никогда. Белая, не меняя позы, издала низкий, раскатистый рык, от которого по камням побежала мелкая дрожь. Десять её хвостов распушились, наполняясь тусклым перламутровым сиянием. Простое присутствие духа заставило нескольких мутантов попятиться. У меня же был иной план. Это была идеальная возможность для полевых испытаний. — Сатоми, отход за скалу! Юсами, прикрой! — скомандовал я, выхватывая из кармана первую ампулу — [Серебряную эссенцию]. — Белая, по моей метке — удар по левому флангу! Я не стал ждать. С силой швырнул стеклянную колбу прямо в центр группы. Она разбилась о камень у ног предводителя с багровоглазыми мутантами. Эффект был немедленным и не таким, как я ожидал. Вместо взрыва или облака газа разлилось серебристое сияние, похожее на жидкий лунный свет. Оно покрыло камни, обувь наёмников, ноги мутантов. И всё, чего коснулось, начало резонировать. Багровый свет в глазах мутантов вспыхнул болезненно ярко, затем стал мигать, выбиваясь из ритма. Они закачались, схватившись за головы. Люди в броне не были связаны напрямую со скверной, но их оружие — несколько мечей и топор с тусклыми багровыми вкраплениями — завибрировало в их руках, издавая противный, высокий звон, от которого они не могли удержать клинки. Это была не атака, а глушилка, нарушающая контроль над оружием, заряженным искажённой энергией. — Теперь! — крикнул я. Белая, как белое привидение, метнулась влево. Её удар хвостом был не физическим, а энергетическим. Сгусток сжатого, чистого Ки ударил в грудь мутанта. Тот отлетел, но не с рёбрами — его тело, перегруженное «серебряным резонансом», просто рассыпалось на каменной пыли и клочья тёмной материи, как пересушенная глина. Юсами, используя замешательство, рванула вперёд. Её обломок катаны, лишённый магии, оказался идеальным оружием против дезориентированных врагов. Она работала молча, жестоко, эффективно, вспарывая горло одному, уходя под удар и вонзая клинок в подмышечный слот брони другому. Я уже держал в руке вторую ампулу — [Голубую пыльцу]. Цель — предводитель и двое мутантов позади него, которые, кажется, пытались сконцентрировать багровую энергию для ответного удара. — Белая, пригнись! — рявкнул я и метнул колбу, но не в людей, а в скалу над их головами. Стекло разбилось. В воздух взметнулось облако неоново-синей пыли. Оно осело на группу. На секунду ничего не произошло. Потом предводитель захохотал. Громко, истерично. Он уронил меч и начал кружиться на месте, размахивая руками, как дитя. Один мутант упал на колени и начал рыдать, тыча пальцами в пустоту. Другой замер, уставившись на свои руки с благоговейным ужасом, будто впервые видел их. «Голубая пыльца» разорвала связь между их волей, чакрой (или её искажённым аналогом) и реальностью. Они были не в бою. Они были в своих личных, ужасающих психоделических кошмарах. Юсами безжалостно добила их, пока они были беспомощны. Её лицо было маской отвращения, но рука — твёрдой. Это была не битва, а зачистка. Последние двое наёмников, увидев это, бросили оружие и побежали вниз по тропе. Белая сделала движение, чтобы броситься вдогонку, но я её остановил. — Не надо. Пусть бегут. Пусть расскажут. Тропа снова опустела. Только запах озона, крови и странной, сладковатой синевы витал в воздухе. Мои бомбочки сработали. Сработали по-разному, но эффективно. Система тихо начисляла опыт, но я почти не обращал внимания. Я смотрел на ампулу с [Шёпотом], последнюю, самую странную. Она была для главного курса. — Быстро, — сказала Сатоми, выходя из-за укрытия, её лицо было зелёным. — Это было… жутко. — Это было необходимо, — холодно ответила Юсами, вытирая клинок о плащ павшего. Мы двинулись дальше, к источнику зловещего пульса. Белая снова пошла впереди, но теперь её уши были прижаты, а поза говорила о крайней концентрации. Она чуяла не просто скверну. Она чуяла власть. Пещера нашла нас сама. Вернее, её вход — не природное отверстие, а аккуратно высеченный в скале портал, обрамлённый потрескавшимися, почерневшими рунами. Изнутри лился багровый, мерцающий свет и доносился монотонный, гортанный голос, произносящий слова на незнакомом языке. Воздух здесь был таким густым, что им было тяжело дышать. Мы затаились за выступом скалы в сотне метров от входа. И тут произошло то, чего я боялся. Из-за дальнего поворота тропы, со стороны, откуда мы не ждали, вышел одинокий человек. Высокий, в тёмно-серых, дорогих, но поношенных одеждах самурайского покроя, но без доспехов. Его лицо было скрыто в глубоком капюшоне, но походка была лёгкой, быстрой, не оставляющей сомнений в мастерстве. В одной руке он нёс длинный посох с навершием в виде стилизованного драконьего когтя, из которого источался тот же багровый свет, но сдержанный, контролируемый. Он шёл прямо к пещере, не замечая нас. Но Юами, увидев его, застыла. Потом её тело содрогнулось от беззвучного, леденящего душу рыдания, которое она подавила, вцепившись пальцами в камень. Её лицо исказилось смесью ужаса, ненависти и… узнавания. — Это… он… — прошептала она, и её голос был поломанным. — Дядя Рендзи. Из главной ветви клана. Тот, кто… кто должен был сменить моего отца как хранителя печатей. Она говорила о предателе. О том, кто продал информацию о «Сердце Тьмы». И теперь он был здесь. И он шёл не как гость. Он шёл как хозяин. Человек — Рендзи — остановился у входа в пещеру. Он поднял голову, и капюшон слегка свалился, открывая худое, аскетичное лицо с острыми скулами и холодными, пустыми глазами. Он что-то крикнул внутрь на том же гортанном языке. В ответ из пещеры вышел огромный мутант — в три раза больше обычного, его тело было покрыто багровыми кристаллическими наростами, а в груди пульсировало зелёное, больное свечение — миниатюрная копия артефакта. И рядом с ним — двое в чёрных доспехах с рогатыми шлемами, те самые, элита. Рендзи что-то приказал, указывая посохом… в нашу сторону. Он не видел нас, но, видимо, чувствовал. Или его кристалл-клон почуял близость оригинала в моём свитке. — Девчонку-самурайку живой, — его голос, чистый и ледяной, донёсся до нас. — Её кровь… завершит трансформацию. Остальных — уничтожить. Гигантский мутант ревунул, и земля дрогнула. Чёрные доспехи обнажили оружие. А Рендзи спокойно повернулся и скрылся в пещере, начиная свой финальный ритуал. Юсами стояла, как вкопанная, глядя вслед человеку, который был её кровью, её кланом и её самым страшным кошмаром. Её миссия, её долг, её жизнь — всё свелось к этому моменту. И враг знал, что она здесь. И хотел её особой смерти. Битва с охранниками была неизбежна. Но теперь у неё появилась личная, куда более страшная цель внутри пещеры. И мне нужно было решить, как использовать свои последние, самые странные цветочные бомбы, чтобы дать ей шанс добраться до предателя, пока тот не превратил её в компонент для своего апокалипсиса. ........... Пространство перед пещерой взорвалось движением. Гигантский мутант с зелёной пульсацией в груди обрушился на нас не как живое существо, а как лава, наделённая волей. Его кулак, размером с мою голову, ударил в скалу там, где мы только что стояли, разнеся камень в пыль. Двое в чёрных доспехах двигались иначе — молчаливо, синхронно, их тяжёлые клинки с багровым свечением рассекали воздух со свистом, предвещающим смерть. Но первым среагировал не я, и не Юсами. Это была Белая. Тихий, довольный собой рык, который она издала у ручья, сменился звуком, от которого задрожали внутренние органы. Это был не просто звериный рёв. Это был гул самой земли, ропот древних камней, скрежет ломающихся горных хребтов, сжатый в горле одного существа. Её тело, казавшееся всего лишь большим и пушистым, вспыхнуло. Не светом. Давлением. От неё пошла волна такой плотной, неоспоримой, первобытной силы Ки, что воздух затрещал, как стекло. Трава примялась к земле, мелкие камни закатились прочь. Даже гигантский мутант на миг застыл, его тупой разум содрогнулся перед чем-то, что было старше и суровее любой скверны. — БЕЛАЯ, ЛЕВЫЙ! — заорал я, не думая. Она метнулась. Не бегом. Её движение было похоже на исчезновение и мгновенное появление перед одним из чёрных воинов. Она не стала кусать или бить. Она просто ткнула его в нагрудник одним из своих десяти хвостов. Эффект был сокрушительным. Невидимый удар сжатого пространства обрушился на доспех. Броня не треснула — она схлопнулась внутрь, как пустая банка под гидравлическим прессом. Воин вылетел на двадцать метров, врезался в скалу и замер, превратившись в груду искореженного металла и костей. Ни крика, ни хрипа. Просто… тишина. Второй чёрный воин, видя это, отпрыгнул, его вышколенная дисциплина боролась с животным ужасом. Его оружие было направлено уже не на нас, а на Белую. Он что-то прошипел, и багровый свет на его клинке вспыхнул ярче, вытянувшись в тонкую, смертоносную косу энергии. В это время гигант, оправившись от шока, выбрал цель — Юсами. Возможно, по приказу, возможно, чувствуя в ней угрозу. Он занес свою кристаллическую лапу, чтобы раздавить её. Юами всё ещё стояла, глядя в чёрный провал входа в пещеру. Но её тело среагировало само. Годами вымуштрованные рефлексы самурая взяли верх. Она сделала шаг в сторону, и гигантский кулак вмазал в землю рядом, подняв фонтан грязи и щебня. Ударная волна отбросила её, но она перекатилась и встала, её глаза наконец оторвались от входа и встретились со мной. В них не было страха. Была ледяная, бездонная ярость. Предатель был в двух шагах. И эта… вещь мешала ей добраться до него. — НАРУТО! — её голос прорезал грохот битвы. — ОТВЛЕКИ ЕГО! План родился мгновенно. У меня оставалась одна ампула — [Шёпот]. Но для этого монстра? Нужно было что-то большее. — БЕЛАЯ! — крикнул я. — СДЕРЖИВАЙ БОЛЬШОГО! САМОГО НА СЕКУНДУ! Белая, которая уже парировала багровую энергокосу второго чёрного воина каким-то невидимым щитом из искажённого воздуха, даже не взглянула в мою сторону. Но один из её хвостов — не тот, что создавал щит, а другой — выстрелил в сторону гиганта, как белая молния. Он не ударил. Он обвил ногу мутанта у самого основания. И гигант остановился. Не потому, что его удержала физическая сила. Потому что пространство вокруг его ноги застыло. Камень, воздух, сама реальность на мгновение стала твёрже адамантита под давлением её Ки. Мутант завизжал от ярости и боли, пытаясь вырвать ногу из невидимых тисков. Этой секунды мне хватило. Я не стал бросать ампулу. Я рванул вперёд, используя [Теневой шаг], не для перемещения, а для кратчайшего броска. Я оказался под самой грудой мускулов и кристаллов, прямо под пульсирующим зелёным светом в его груди. И вонзил в эту трепещущую плоть не клинок, а обострённый до предела шип из чистой, системной чакры, который я сформировал в ладони за мгновение до прыжка. И вместе с шипом — я впрыснул в рану содержимое ампулы [Шёпот]. Ни взрыва, ни свечения. Только я почувствовал, как из разбитого стекла в его тело вливается… шелест. Миллионы голосов, чувств, обрывков снов и тоски. Гигант замер. Его рёв оборвался. Багровые глаза, полные слепой ярости, вдруг… сфокусировались. На чём-то внутри. Он поднял свои кристаллические руки и уставился на них, как будто видел впервые. Потом его взгляд упал на зелёное свечение в собственной груди. Он издал звук — не ярости, а глубочайшего, животного недоумения и боли. Он начал бить себя по голове, по груди, как будто пытаясь выгнать чужие голоса. Его собственная, искажённая энергия вступила в конфликт с чуждым, чистым, эмоциональным хаосом «Шёпота». Он рухнул на колени, сотрясаясь в немом припадке, его тело начало трещать, кристаллы — темнеть и осыпаться. Но у меня не было времени наблюдать. Второй чёрный воин, видя гибель напарника и агонию своего «босса», сделал то, на что был обучен. Он отступил. Не в страхе, а тактически. И бросил своё оружие — не в меня, а в Юсами, которая уже рванула к входу в пещеру. Клинок, заряженный багровой энергией, полетел с ужасающей скоростью. Она не могла увернуться. Не успевала. И тут случилось то, чего я не ожидал даже в самом страшном кошмаре. Из тени у самого входа в пещеру, откуда только что скрылся Рендзи, вышла ещё одна фигура. Женщина. В тёмных, облегающих одеждах, с лицом, скрытым маской, и с двумя короткими клинками в руках. Она двигалась с призрачной скоростью. Её клинок чиркнул по летящему багровому мечу, изменив его траекторию на доли градуса, и оружие чёрного воина с грохотом вонзилось в скалу в сантиметре от головы Юсами. Но женщина не остановилась. В том же движении она оказалась рядом с отступающим воином. Её второй клинок блеснул — и гарда его шлема отлетела, обнажив горло. Чёрный воин захрипел, рухнув. Наступила тишина. Гигант хрипел, разваливаясь на части. Белая, слегка тяжело дыша, стояла над его останками, её шерсть снова была безупречно чистой. Юсами замерла у входа, глядя на незнакомку, спасшую ей жизнь. Я стоял между ними, пытаясь понять, что происходит. Женщина медленно опустила клинки. Потом сняла маску. Под ней было лицо — бледное, с тонкими чертами, пронзительными серыми глазами и короткими, тёмными волосами. Глаза были полны такой усталости и горечи, что, казалось, они видели конец всех миров. — Ты… — прошептала Юсами. — Ты из… клана Куромаки. Шпион… или убийца… Женщина слабо улыбнулась. — Была. Когда-то. Теперь я — тень, преследующая другую тень, — её голос был низким, хрипловатым. — Я шла за Рендзи. Так же, как и ты. Но мои причины… старше. Он украл не только тайну вашего клана. Он украл… кое-что у нас. Ключ к тому, что спрятано глубже, чем ваше «Сердце Тьмы». — Она посмотрела на меня, и её взгляд был оценивающим, как у хирурга. — А ты… ты чужой. Твоя сила… другая. И эта твоя… лиса. Я видела, как она сражалась в Тени. Не многие могут там выжить, не говоря уже о… договоре. Она знала. Она видела всё. Или почти всё. — Кто ты? — спросил я, чувствуя, как все планы летят к чёрту. — Имя не имеет значения. Здесь меня зовут Каге (Тень). А теперь слушайте, — её голос стал жёстким, как сталь. — Рендзи внутри не просто проводит ритуал. Он использует клон артефакта как фокус, чтобы вытянуть силу из настоящего «Сердца Тьмы» в твоём свитке. Он хочет не просто разбудить его. Он хочет слиться с ним. Стать богом этой скверны. Девушка, — она посмотрела на Юсами, — твоя кровь, кровь хранителя, — ключ к стабилизации слияния. Её ритуальная смерть откроет путь. Юсами побледнела ещё больше, если это возможно. — Я его убью. — В одиночку? Он уже не человек. Он — сосуд. Вам нужен план. — Каге посмотрела на мои пустые руки. — У тебя остались эти… странные зелья? — Последнее я только что потратил, — кивнул я на гиганта. — Тогда у нас только один шанс, — сказала Каге. — Мы должны зайти внутрь. Девушка-самурай и я — отвлекаем и пытаемся добраться до Рендзи. Ты, чужак, и твой дух — ваша цель не он. Ваша цель — клон артефакта. Его нужно уничтожить ДО того, как ритуал завершится. Если артефакт-оригинал в свитке почувствует гибель своего «отпрыска» в момент максимальной активности… возможен обратный резонанс. Энергия ударит по Рендзи, а не наоборот. Это риск. Он может уничтожить всё, включая нас. — А если не рискнуть? — спросила Сатоми, выбравшаяся наконец из укрытия. — Тогда через полчаса он станет богом, — холодно ответила Каге. — И этот мир, начиная с этой долины, станет частью его багрового кошмара. Выбирайте. Белая подошла и ткнула меня носом в руку. В её глазах не было вопроса. Была решимость. Она понимала суть угрозы. Это было её землёй. Её лесом. Её небом. И это чужак, одержимый скверной, собирался всё это осквернить. Я посмотрел на Юсами. Она кивнула. Коротко. По-самурайски. — Ладно, — сказал я, чувствуя странное спокойствие. Все карты на столе. Все козыри розданы. — Идём. Вместе. И покажем этому выскочке-предателю, что нельзя просто так взять и стать богом, когда на тебя охотятся: самурай с обломком меча, шпионка без имени, болтливая рассказчица, русский парень с системой и очень, очень обиженный десятихвостый дух. Мы вошли в пещеру. Багровый свет поглотил нас. .......... Пещера оказалась не просто дырой в скале. Это было чрево скверны. Багровый свет здесь не просто светил – он пульсировал, как ядовитая кровь по гигантским каменным артериям. Воздух был густым и сладковато-гнилостным, каждый вдох обжигал лёгкие. На стенах, вместо сталактитов, свисали сгустки тёмной, полупрозрачной субстанции, в которой что-то шевелилось. Рендзи ждал нас в центре обширного зала. Он стоял на естественном каменном подиуме, перед ним парил в воздухе тот самый зелёный кристалл-клон, теперь размером с человеческую голову, испещрённый живыми, бегущими багровыми прожилками. От него к потолку и стенам тянулись пульсирующие энергетические жилы, словно он был сердцем этого больного места. Сам предатель изменился. Его аскетичное лицо было искажено экстазом и болью, из уголков рта текла струйка чёрной крови, а глаза светились тем же ядовито-зелёным светом, что и кристалл. Он уже не был просто человеком. Он был проводником. — Маленькая Юсами… — его голос звучал наложенным эхом, будто говорили двое. — Ты принесла себя в жертву. Как преданно. — Я принесла тебе смерть, дядя, — выдавила она, и её голос дрожал не от страха, а от сконцентрированной ненависти. — Бесполезно. Я уже касаюсь Источника. Скоро я увижу… всё. И перепишу… Он не закончил. Каге, наша неожиданная союзница, растворилась в тенях у стен. Белая же, войдя в пещеру, вздыбилась. Её рычаг теперь звучал как грохот камнепала. Багровый свет, падавший на неё, будто отшатывался, не в силах коснуться её чистой, древней Ки. Она стала ядром нашего сопротивления, её сила давила на саму ауру скверны. План был прост до безумия. Юсами и Каге ринулись к подиуму, отвлекая Рендзи. Их стили были полной противоположностью: жёсткие, прямые удары самурая и призрачные, смертоносные выпады убийцы. Рендзи даже не пошевелился. Он лишь махнул рукой, и из стен, из тех самых сгустков, вылезли тени. Не монстры, а искажённые, полупрозрачные копии павших стражей, людей в чёрном – духи, пойманные скверной и принуждённые служить. Они обрушились на женщин, оттягивая их внимание. Моя задача была кристаллом. Но между мной и ним стояло… ничто. Просто пустое пространство, которое фокусировало багровый свет, как линза. Подойти было нельзя – энергия выжигала всё на подходе. — БЕЛАЯ! ЩИТ! — закричал я. Она поняла. Развернувшись от одной из нападающих на неё тварей (её хвост просто разорвал призрака на клочья рассеянной энергии), она метнулась ко мне и развернула все десять хвостов веером передо мной. Они сомкнулись, создавая не барьер, а… поглотитель. Багровые лучи, падавшие на эту живую стену, не отражались, а впитывались, заставляя шерсть Белой дымиться и темнеть. Она издала звук боли, но не отступила. Это был мой шанс. Я рванул вперёду, под прикрытием её жертвенного щита. Но Рендзи был не так прост. — Чужак! — проревел он, и его взгляд, полный зелёного безумия, упал на меня. Он оторвал одну руку от ритуального жеста и швырнул в меня сгусток чистой, сжатой скверны. У меня не было времени на уворот. Я инстинктивно выставил вперёд руки, пытаясь парировать поток чакры. Моя собственная энергия, синяя и упорядоченная, столкнулась с багровым хаосом. Произошёл контакт. Это не был взрыв. Это было отторжение. Две абсолютно чуждые энергетические системы вступили в прямое противоборство. Воздух вокруг меня завихрился, засвистел. Багровая энергия не прорвала мою защиту – она начала её разъедать. И не только её. Моя одежда – прочная, данжевая ткань, пропитанная простейшими защитными печатями – задымилась. Пятна багрового света поползли по рукавам, груди, прожигая материю, оставляя после себя чёрный пепел и обугленную кожу. Боль была адской, словно меня поливали кислотой и поджигали одновременно. Я закричал – не от страха, а от чистой, животной агонии. Второе дыхание в таких условиях – это не красивая метафора. Это когда твой мозг, доведённый болью до предела, отключает её, как ненужный шум, и оставляет только ледяную, ясную волю. [ВНИМАНИЕ! Обнаружено прямое коррумпирующее воздействие! Целостность физической оболочки: 78%... 65%...] Система трещала предупреждениями, но они были фоном. Я увидел мир в новом свете – не в цветах, а в потоках энергии. Я видел, как скверна течёт из кристалла в Рендзи, как она растекается по пещере. Я видел, как светится ярость Юсами, холодная решимость Каге, и ослепительное, яростное сияние Белой, поглощающей атаки ценой собственных страданий. И я увидел слабое место. Не в кристалле. В связи. Тончайшая, дрожащая нить чистой зелёной энергии, которая связывала сердцевину кристалла с грудью Рендзи. Канал, по которому он черпал силу. У меня не было оружия, способного перерезать её. Но у меня было кое-что другое. Свиток с оригинальным «Сердцем Тьмы». Идея была самоубийственной. Но она была единственной. — БЕЛАЯ! КО МНЕ! ВСЁ, ЧТО МОЖЕШЬ! — заорал я, уже не чувствуя своего обожжённого горла. Она, измученная, с обгоревшими участками шерсти, метнулась ко мне, отбросив щит. Я выхватил свиток и, не раздумывая, сорвал одну из малых печатей, не вскрывая основное отделение с артефактом, но ослабив общую изоляцию. И поднёс его к той самой точке, где багровая энергия Рендзи была самой густой. — РЕНДЗИ! — проревел я, и мой голос, искажённый болью, эхом разнёсся по пещере. — ТЫ ХОЧЕШЬ СИЛУ? ПОЛУЧИ! И я направил тончайшую, точно выверенную иглу своей чакры в свиток – не чтобы открыть его, а чтобы резонировать. Чтобы дать артефакту внутри почувствовать близость родственной, но подчинённой скверны. Чтобы пробудить в нём… голод. Свиток в моих руках забился, как живой. От него потянулись чёрные, мерцающие трещины по реальности. Рендзи на подиуме вдруг замер, его экстаз сменился гримасой ужаса. — Что ты делаешь, глупец?! Ты убьёшь нас всех! — НАЭТОМ И РАСЧЁТ! — рявкнул я. И в этот момент Каге совершила невозможное. Прорвавшись сквозь строй теней ценой глубокой раны на плече, она оказалась не за Рендзи, а перед ним. И не ударила его. Она швырнула в зелёный кристалл-клон маленький, чёрный металлический шарик. Шарик прилип к поверхности и… замигал тихим, голубым светом – абсолютно чуждым, техногенным. — Заряд синхронизации, — крикнула она мне, отскакивая. — ТРИ СЕКУНДЫ! Я понял. Это был не магический артефакт. Это была технология её мира, способная на короткий миг «запереть» энергетическую частоту кристалла. На три секунды его связь с Рендзи должна была стать абсолютно жёсткой, неразрывной. Белая, видя мою задумку, сделала последнее, на что была способна. Она взлетела. Не в прыжке. Она оттолкнулась от воздуха, сконцентрировав под собой взрывную волну Ки, и рванула к потолку, к самым корням энергетических жил, питавших кристалл. И начала рвать их, не когтями, а чистой силой воли, заставляя багровую энергию брызгать фонтанами, ослабляя защиту. — ЮСАМИ! ТЕПЕРЬ! — закричал я, чувствуя, как свиток в моих руках вот-вот взорвётся. Юсами, избитая, в разорванных доспехах, но с горящими глазами, совершила последний, отчаянный рывок. Она не пошла на Рендзи. Она подбежала ко мне и, с силой, которую я от неё не ожидал, ударила рукоятью своего меча по свитку в моих руках, точно в место ослабленной печати. Это был не удар разрушения. Это был удар наковальни. Он передал чудовищный импульс резонанса внутрь. Три секунды истекли. Раздался звук, которого не должно быть. Тихий, высокий, как звон лопнувшей струны реальности. Это лопнула та самая зелёная нить-связь между Рендзи и кристаллом. Но не просто порвалась. В момент разрыва, благодаря синхронизации и удару, оригинальный артефакт в свитке потянул энергию на себя. Зелёный кристалл-клон погас. Не взорвался. Он просто стал тёмным, мёртвым камнем и рухнул на пол, разбившись вдребезги. А Рендзи… Он завизжал. Не от боли, а от потери. Он рухнул на колени, и из его рта, глаз, ушей хлынул поток чёрного дыма и багрового света – неконтролируемая энергия, больше не сдерживаемая фокусом. Он не умер сразу. Он начал расползаться, как кукла из пепла, его плоть превращалась в пыль, а душа, казалось, затягивалась в чёрную дыру обратного выброса, ведущую прямиком в недра разъярённого «Сердца Тьмы» в моём свитке. Пещера задрожала. Без подпитки скверна начала угасать, но сама полость, разъеденная энергией, рушилась. Камни посыпались с потолка. — ВСЕ НАВЕРХ! — заорала Каге, хватая потерявшую сознание от источения Юсами. Белая, истощённая, упала рядом со мной. Я, едва держась на ногах, с обугленной, дымящейся одеждой и жуткими ожогами, схватил её под живот (она даже не сопротивлялась – страшный знак) и, обливаясь болью, поплёлся к выходу, который был уже едва виден в облаках пыли. Мы вывалились на свежий воздух, едва опередив лавину камней, навсегда хоронившую пещеру и остатки Рендзи. Рухнул вход, затем часть скалы. Пыль поднялась столбом. Я рухнул на спину, не в силах больше стоять. Белая лежала рядом, тяжело дыша. Каге опустила бесчувственную Юсами на землю и принялась срочно накладывать повязку на её раны. Сатоми, выбежавшая последней, просто села и заплакала от сброшенного напряжения. А у меня в руках, чудом не выроненный, лежал тёплый, зловеще вибрирующий свиток. «Сердце Тьмы» было всё ещё там. Оно было не уничтожено. Оно было… накормлено кусочком души предателя и его кристалла. И было чертовски довольно. И очень, очень опасно. Я закрыл глаза. Мы победили. Но главная угроза была теперь не в пещере. Она была у меня в кармане. И часы, отсчитывавшие время до возвращения домой, тикали громче любого камнепада. ............ Я сидел на холодном камне, пытаясь не дышать слишком глубоко — каждый вдох отдавался жгучей болью в обожжённой груди. В руках, почерневших и покрытых волдырями, я сжимал всё тот же зловеще тёплый свиток. Пыль от обвала медленно оседала, открывая вид на заваленный вход в пещеру — могилу для амбиций Рендзи и, будем надеяться, для большей части его скверны. Мои мысли крутились вокруг одного: свиток. Он был опаснее, чем когда-либо. Но прежде чем решать эту проблему, нужно было разобраться с другой. Каге стояла чуть поодаль, заканчивая перевязывать рану на плече Юсами, которая всё ещё была без сознания. Её движения были быстрыми, точными, без суеты. Я наблюдал за ней. Её появление, её знания, её техника — всё это было слишком... не к месту. — Откуда у тебя эта штука? — хрипло спросил я, мой голос звучал чужим, прожжённым дымом и напряжением. — Та, что ты бросила в кристалл. Это не магия. Не Ки. Это... технология. Каге не обернулась. Она лишь слегка наклонила голову, как бы прислушиваясь к чему-то вдали, а затем выпрямилась. Она подошла к своей небольшой котомке, валявшейся рядом с камнем, где мы прятались, порылась в ней и достала свёрток из тёмной, грубой ткани. Затем она повернулась и, не говоря ни слова, швырнула его мне прямо в грудь. Я инстинктивно поймал свёрток (боже, как же это было больно) и развернул. Внутри лежала тёмная, плотная толстовка из материала, похожего на усиленный хлопок или тонкий кевлар, и такие же штаны. На коленях, локтях и в районе ключиц были вшиты тонкие, гибкие, но явно прочные серые пластины из непонятного сплава. Одежда выглядела новой, но не блестящей, а скорее... потухшей, как пепел. Утилитарной. Идеально подходящей для скрытного движения и неожиданных ударов. Я поднял взгляд на Каге, ожидая хоть какого-то объяснения. Она встретила мой взгляд своими пронзительными серыми глазами. В них не было ни дружбы, ни враждебности. Был холодный, оценивающий расчёт. — Твоя одежда, — наконец сказала она, её голос был низким и ровным, — сейчас представляет собой биологическую опасность. Ткань пропитана остатками коррумпирующей энергии. Она будет медленно отравлять тебя и привлекать... нежелательное внимание. Эти вещи нейтральны. Они заблокируют фоновое излучение твоих ран и помогут скрыть энергетическую подпись того, — она кивнула на свиток в моих руках, — что у тебя в руках. Она говорила так, будто объясняла устройство водяного насоса. Никаких эмоций. И, что самое главное, никакого ответа на мой вопрос. — Ты не ответила, — настаивал я, чувствуя, как раздражение пробивается сквозь боль и усталость. — Откуда у тебя устройство, способное синхронизировать магические частоты? В этом мире правят мечи и Ки. А у тебя — высокотехнологичные игрушки. На её губах на миг дрогнула тень чего-то, что могло бы быть улыбкой, если бы в ней было хоть капля тепла. — Этот мир... больше, чем кажется. И старше. И в его шкафах есть скелеты поинтереснее ссорящихся кланов самураев, — она повернулась к Юсами, проверяя пульс. — Одевайся. У нас есть, возможно, час, прежде чем гарнизон из Циньлуна прибудет сюда на шум обвала. Или пока что-то более... любопытное... не почует ослабленную печать и свежую смерть. Её слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые. Она явно знала больше, чем говорила. Её "технология" была ключом к победе, но также и к новой загадке. Кто она? Агент какой-то скрытой организации? Путешественница, как и я, но из мира технологий? Или... нечто иное? Боль и практичность взяли верх. Сидеть в обугленных лохмотьях, которые воняли гарью и скверной, действительно было опасно. Я, скрипя зубами от боли, начал сбрасывать с себя остатки своей одежды. Каге тактично отвернулась, занявшись Сатоми, которая всё ещё всхлипывала, но уже начинала приходить в себя. Новая одежда оказалась на удивление удобной. Ткань была мягкой, но очень прочной, пластины не стесняли движений. Она идеально села, как будто сшитая на заказ. И что самое странное — как только я полностью облачился в неё, боль от ожогов немного притупилась. Не исчезла, но стала далекой, словно меня и мои раны разделял тонкий, но невероятно плотный слой. Система тут же отреагировала: [Надет комплект: «Амортизирующая тактическая экипировка (нейтральная)».] [Эффекты: +15 к пассивной защите от физических воздействий. Сопротивление энергетической коррупции/детекции: повышено. Комфорт: повышен. Происхождение: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО. Анализ материалов... недостаточно данных.] "Не определено". Как и всё, что связано с Каге. Я поднял голову. Она снова смотрела на меня, теперь уже оценивая, как села одежда. Кивнула, будто говоря: "Сойдет". Но сначала нужно было разобраться с её тайной. Я посмотрел прямо в её серые, ничего не выражающие глаза. — Поможешь с артефактом — расскажешь, откуда у тебя эта штука и эти вещи, — сказал я не как просьбу, а как условие. Она замерла на секунду. Потом её губы снова дрогнули в том самом, почти невидимом подобии улыбки. — Договорились. Но сначала — спасаем мир. Потом — истории у костра. Если, конечно, он уцелеет. И с этими словами она подошла к своему рюкзаку и достала ещё один предмет — небольшой, плоский сканер с голубым экраном, явно высокотехнологичный. Она направила его на мой свиток. Экран замерцал, заполняясь бегущими строками незнакомых символов и графиков. Игра была далека от завершения. Мы убили демона, но теперь у нас в руках была его взведённая душа. И чтобы обезвредить её, мне пришлось бы объединить свою системную магию с таинственными технологиями загадочной незнакомки. А времени, как всегда, не было. ........ [ТРЕВОГА: Целостность астрального якоря скомпрометирована.] [Внешняя энергетическая среда признана токсичной для носителя.] [Максимальное время до коллапса интерфейса: 48:00:00.] [Рекомендация: Немедленный отзыв. Отсчёт начат.] Сообщение вспыхнуло и исчезло, оставив в груди ледяную пустоту и чёткую, как удар ножом, цифру. Двое суток. Я не изменился в лице. Просто почувствовал, как что-то внутри щёлкнуло и перешло в иной режим. Режим обратного отсчёта. Я поднял голову. Они все смотрели на меня — Кагэ, Юсами, Сатоми. Даже Белая приоткрыла один глаз. Они видели странного парня, который отлично готовит, ловко дерется, говорит иногда странные слова вроде «система» или «опыт», и у которого есть какая-то своя, непонятная им магия лечения и эти шарики-сферы. Они знали, что я не такой, как они. Но они думали, что я просто сумасшедший отшельник, ученик какого-то забытого культа, обладатель редкой наследственной техники — что угодно, но только не путешественник между мирами. — Что? — спросила Кагэ, её голос был ровным, но в нём читалась привычная ко мне настороженность. — Опять твои «голоса» что-то нашептали? Она говорила о моей «системе» как о какой-то болезни или одержимости, с чем все уже смирились. — Сроки изменились, — сказал я голосом, в котором не дрогнула ни одна нота. Я не мог сказать «мне осталось 48 часов в вашем мире». Я сказал то, что они могли понять в своей картине мира. — Моё… состояние. Оно ухудшается. Из-за контакта с этой скверной. У меня мало времени, чтобы привести дела в порядок и… уйти. Юами кивнула, её лицо было понимающим и печальным. Она думала, что у меня какая-то редкая болезнь, обострившаяся от проклятой энергии. — Ты… сможешь добраться до своих учителей? До своих? — Доберусь, — соврал я. — Но сначала нужно обезвредить это. — Я потряс свитком. — И для этого мне нужна твоя помощь, Кагэ. Самый прочный, самый инертный материал, который только может быть в твоих… запасах. То, что ни с чем не вступит в реакцию. Сейчас. Кагэ изучающе посмотрела на меня, потом на свиток. Она видела не панику, а холодную, отточенную спешку. Ту самую, что была у меня, когда я швырял её устройство в кристалл. — Есть один вариант. Безумный. Но раз у тебя «мало времени»… — она сделала ударение на этих словах, явно понимая, что за ними кроется что-то большее, чем просто усталость. — Тогда пошли. Обсудим в пути. Здесь оставаться нельзя. Мы поднялись. Белая, вздохнув, встала и потянулась. Она смотрела на меня своим древним, понимающим взглядом. Она-то чувствовала. Чувствовала, как моё присутствие в этом мире стало резким, неровным, как треснувшее стекло. Но и она не знала точных цифр. Я сделал шаг, оставляя за спиной пещеру, смерть Рендзи и начало своего личного конца. Они шли за мной, думая, что помогают странному, но могучему союзнику решить его «личные проблемы». Никто из них не знал, что часы, тикающие у меня в голове, отмеряют не время до лечения, а время до того, как я исчезну из их реальности навсегда. Они знали, что я не такой. Но они и представить не могли, насколько. Продолжение следует....