Эпоха Падения.

      Небесная канцелярия была местом… Не то чтобы неприятным, нет. Скорее… Она просто навевала страх без причины. Саша любил Рай, любил Всевышнюю, любил даже Эдемов сад, когда тот еще существовал, но вот самую верхушку, где белый цвет простирался от пола до потолка, а от яркого света чуть ли не слезились глаза, — не особенно. И это не значит, что Саша был плохим или каким-то греховным ангелом. Объяснение было обычным: мало кому из существующих на планете Земля существ нравится собственное начальство. А начальство в Небесной канцелярии как раз-таки было достаточно строгим и консервативным, чтобы лишний раз с ним встреч избегать. И да, Александр был того же мнения.       Ну а сегодня путей к бегству не было никаких. Ангел поднимался на Небеса чуть ли не с трясущимися от тревоги ногами и безумно колотящимся сердцем. Что ж, если так посмотреть, возможно, он действительно виноват. Самую малость перегнул палку. И это Архангелам не понравилось. Настолько, что теперь, как иногда выражаются люди, его вызывают «на ковер». А такое ничего хорошего не сулило. Но Александр сам виноват. Он должен мужественно взять на себя ответственность и ответить за свои поступки, за которые, впрочем, ему не так уж и стыдно, как должно. В любом случае обычные ангелы мотать время вспять не умеют, так что… Выхода нет. Если Саша внезапно струсит и убежит, то его обязательно найдут, и тогда разговор будет уже совершенно… Недобрым. И дай Всевышняя, чтобы в таком случае Сашу вообще оставили в рядах ангелов. Небесная канцелярия ошибок не прощает. В этом и вся ее суть.       Архангел Михаил уже стояла на месте. Ее лицо было непроницательным, хотя глаза и выражали какое-то недовольство. Обычное дело. Александр сглотнул, про себя помолился и, выдохнув, пошел к ней навстречу с гордо поднятым подбородком. Может, если он будет делать вид, что не понимает, о чем речь, то его и не наругают?.. О чем он вообще думает?! Это неправильно! И мерзко!       Когда между ними оставалось пару метров, Саша остановился и, нахмурившись, сложил руки перед собой. Михаил посмотрела на него сверху-вниз, в ответ на что тот про себя вздрогнул, и начала говорить так, что эхо разносилось по всему вычурно белому этажу: — Ты знаешь, почему стоишь тут?       Александр отвел взгляд, выдержав паузу, ибо тут нужно следить за каждым своим словом, за каждой своей формулировкой и немного погодя осторожно ответил: — Если честно, не совсем… Не могли бы вы быть так любезны и объяснить мне, в чем заключается дело? Я в чем-то провинился? — ну вот, и себя не выдал, и по факту не наврал.       — О, с превеликим удовольствием, Александр, с превеликим, — ее «удовольствие», как правило, означало что-то совсем противоположное. Саша нахмурил брови сильнее, надеявшись вместе с тем, что его сердцебиения слышно не будет. Иначе… Могут возникнуть некоторые подозрения. — Ты провинился. И очень даже по-крупному, — она скрепила руки за спиной. — Скажи-ка мне, пожалуйста, с каких пор ты решил, что можешь оспаривать решения Всевышней и вмешиваться в судьбу людей, которая тебе не подвластна?       — Я? Что?.. — Саша попытался сделать как можно более правдоподобное удивление на своем лице. — Простите, я все еще не совсем понимаю, про что вы…       — Ах так? Хорошо, буду еще конкретней, — скулы Архангела стали острее и грубее. Она прочистила горло и начала: — Пушкин. Александр Пушкин, если не ошибаюсь. Дуэль, которая не состоялась. Вспоминай скорее, Александр, пока у меня к тебе еще осталась капля доброжелательности и уважения.       Саша замер. Маленькая надежда на то, что они все-таки не знают, умерла окончательно. Что же говорить, что делать?.. Да, Саша признается, что поддался эмоциональному импульсу, немного не подумал и все в таком духе, но ведь… Ведь они не понимают, насколько талантливым был этот человек! Вот взять того же «Евгения Онегина»… Александр был более чем уверен в том, что, если бы Небесная канцелярия прочитала этот роман, то тогда никто бы не остался равнодушным. Да и… Впрочем, чего думать, нужно говорить! Обвинения, может, весь и имеют, но они не такие уж и заслуженные, как кажется на первый взгляд.       — Простите, но мне кажется, тут произошла какая-то ошибка… — старался говорить Саша как можно более решительным тоном: трусов Небеса не прощают. Михаил вопросительно выгнула бровь, а он поспешил объясниться дальше: — Нет, я совсем не отрицаю своей вины в некотором… Аспекте. Да, я действительно был против того, чтобы дуэль состоялась, — и громче уточнил: — Но непродолжительное время! Я бы никогда не думал идти против Всевышней и Непостижимого плана, само собой! — и, прокашлявшись, продолжил: — Понимаете, в чем дело… Как мне кажется, правило совсем не было нарушено. Я никогда не вмешивался в ход течения человеческих событий и никогда их не менял. Понимаете, там роль играют… Дела любовные, — Саша сам чуть не засмущался, пока изъяснялся. Он старался в строгие глаза не смотреть. — Дуэль отложилась потому, что глубокоуважаемый Жорж Дантес сделал предложение не менее прекрасной Екатерине Николаевне Гончаровой, которая приходится Александру Сергеевичу Пушкину свояченицей (это, если что, сестра жены), — ангел то намерено, то случайно стал отходить от темы. Архангелы и все те, кто на Земле бывали нечасто, были уж очень плохи в знаниях о человеческих взаимоотношениях, поэтому, само собой, их стоило в них посвятить. — И из-за этого Пушкин отменил дуэль. Поверьте, тут большую роль играет глубокая любовь к своему ближнему, и мне тут даже не нужно было прикладывать каких-либо усилий: они сами того захотели и сами то сделали. Всевышняя ведь тоже, как мы все знаем, есть любовь в чистом ее проявлении!       — Я знаю, кто такая Всевышняя, ты этому Архангела не учи, — отчеканила холодно Михаил. Что ж, слова Саши не произвели на нее абсолютно никакого впечатления. Теперь ее взгляд стал еще строже. Ангел напрягся. — Ты — одно из самых светлых творений Всевышней во Вселенной, и что я от тебя слышу? Как ты, будучи ангелом, смеешь врать, стоя передо мной? Что-то мне подсказывает, что мы насчет тебя очень сильно ошиблись… — и через секунду тон голоса Михаила превратился в агрессивный. — Мы ведем отчетность. И мы видели след от твоих «чудес», предполагаемо оставшихся от создания твоего этого «любовного» письма. Что это, как не нарушение правила? Пушкин должен был умереть еще несколько дуэлей назад, так почему же ты решил, что именно эта — лишняя?       — Я боюсь, вы все не так поняли и… — уже явно шокированный Саша попытался вновь себя отстоять, но его с охотой перебили:       — Смотри, с кем разговариваешь, щенок, — теперь от Михаила веяло уже совсем злыми нотками. Да что уж там веяло… Можно сказать, аромат был довольно стойким. — Не закапывай себя еще больше, смотреть противно. Ты использовал чудеса в тот же день, в то же время и в том же месте. Наш агент специально нагрянул с проверкой, чтобы во всем убедиться окончательно. Твое вмешательство и нарушение правила было установлено официально. Тебе есть что сказать в свое бессмысленное оправдание?       — Но… — слова так и рвались наружу: так и хотелось сказать, что письмо, по его мнению, ничего не значит и что это не было прямым вмешательством в планы Всевышней! Да, может быть, отчасти косвенное, но не такое, чтобы сейчас так отчитывать и кричать. Пушкин заслуживал пожить еще… Написать что-нибудь еще… Ну нельзя же было оставить его на произвол судьбы! Только-только начала появляться интересная литература, в самом-то деле! Но рот так и не открылся. Авторитет Михаила и его возможности были слишком большими, чтобы пытаться как-то высказываться против. Этого явно никто не одобрит. Саша должен смириться и принять участь. Как и обычно.       — Отлично. Хоть тут ты додумался закрыть свой рот, — хмыкнула Михаил. — Хотя как ошиваться с тем демоном, так ты самый смелый и самый разговорчивый. Ты понимаешь, что Рай это может расценить, как предательство, и отправить тебя к этой шайке отбросов?       Про себя Саша одновременно и выдохнул (ведь в Ад его никто, судя по всему, отводить не собирается), и вздрогнул: причем тут вообще Миша?.. — Наши отношения строго рабочие. Я послушно выполняю свое задание, которое заключается в слежке за ним и, если подворачивается ситуация, пытаюсь выудить с него информацию, которую я докладываю в ежемесячных отчетах. Он демон, а с демонами я ни за что не вожусь. Они предатели.       Михаил как-то нездорово улыбнулась: что-то в его речи в ней отозвалось. — К тебе больше нет доверия. Мы более не можем быть уверены в тебе и в твоей компетентности, — и сделав паузу (она была всего пару секунд, но в ней Саша почувствовал крайне недобрый подвох), она заговорила: — И потому мы вынесли тебе наказание… — Александр прикусил язык, ощутив, как сердце уходит в пятки. Ох, как же он не любил наказания… Очень не любил… А ведь что Ад, что Рай в их придумывании всегда были особенно искусны. — Ты лишаешься зрения и права находиться в Раю в течение одного человеческого месяца. Это будет для тебя хорошим уроком для того, чтобы ты подумал: а в верную ли ты сторону смотришь?       — Что?!.. — Саша подумал, что ему послышалось. Он уже начал отходить от Архангела в удивлении, надеясь, наверное, сбежать, но у него ничего не получилось. Александр не успел ничего принять и обработать, как в глазах резко стало темно, а земля ушла из-под ног. Попытался за что-то схватиться, однако по близости совершенно ничего не было. Он начал падать с бешенной скоростью. Но куда?..       — Смотри сам не стань предателем, Александр, — это было последнее, что смог расслышать Саша до того, как уши заложило. А дальше — тишина и ветер.       Падать будет больно.

***

      Падать действительно было неприятно. В конце концов, не каждое тысячелетие тебя из Рая на Землю выталкивают. Саша, можно сказать, имел в этом опыт впервые. Но, благо, Александр сумел среагировать вовремя, невзирая на непонимание и шок, а потому вовремя раскрытые крылья (хоть, очевидно, он бы не смог свой полет скорректировать) помогли смягчить столкновение с землей. Судя по боли и ощущениям, Саша попал то ли в какие-то длинные кусты, то ли в дерево. И запутался. Перед глазами стояла практически черная пелена, по которой можно было лишь определить, день ли сейчас или ночь, и ангел совсем не имел представления, как ему выбираться. В каком он находится положении, как далеко от твердой поверхности и насколько его ситуация плачевна? Ну, наверное, все было не так плохо, как могло бы быть: он, по крайней мере, не пал, хотя и Михаил была очень разъяренной. Раньше и другим ангелам выдавали слепоту в виде наказания, но еще чтобы временно закрывали проход на Небеса… Что ж, о таком Саша ранее не слышал. А ведь это по факту еще более унизительно: скитаться целый месяц по огромной Земле без возможности видеть — так себе затея. Даже звучит… Жалко. А Александр таким и был: слепым, уязвимым и слабым. Теперь. По своей сути лишение зрения для бессмертных существ не такая уж и большая потеря в краткосрочной перспективе, скорее это огромный удар по самолюбию и самооценке. В общем, то, что для Саши и было нужно.       С горем пополам, но ангелу выбраться удалось: туда ногу переставит, там рукой что-то подергает, крылом где-нибудь пошуршит, и вот… Он вновь свалился с небольшой высоты, ударившись локтем. Благо, эфирные существа испытывают не такую сильную боль, как люди: оболочка тела попросту сильнее. И регенерация идет быстрее. Так что Саше ничего не оставалось, кроме того, как сквозь зубы недовольно прошипеть и ждать. Когда он еще был в подобной неловкой ситуации? Кажется, за исключением одного инцидента с языческими идолами, еще ни разу. Ну там хотя бы о проступке Небеса не прознали (или решили на том внимание не акцентировать), а тут… Быть публично уличенным в какой-либо провинности — позор. Опять же позор для Сашиной репутации.       Александру потребовалось пару минут, чтобы привести неспокойное дыхание в порядок и прислушаться к окружающей обстановке. В его состоянии никуда лишний раз лучше не идти. Себе дороже. Он не понимал, почему не испытывает паники, которая обычно ему свойственна. На душе, несмотря на все произошедшее, было относительно спокойно и тихо. Разве что где-то глубоко внутри и было самую малость стыдно за содеянное. Но… Саша все равно не жалел. Чем вообще Пушкин мог так не угодить Всевышней, раз у него было так много дуэлей, где он предполагаемо мог умереть? Александр не знал. Однако, по крайней мере, на самое ближайшее время, наверное, можно немного выдохнуть: у Пушкина, пока Небесная Канцелярия будет заниматься бумагами, еще есть немного времени и… Возможно, Российская империя успеет от него увидеть новое произведение. Саша хотел на это надеяться, ведь в том и был смысл его действий — дать Александру Сергеевичу шанс творить еще. Ясно, что больше ангела никто к поэту не подпустит даже близко (да и он сам нарываться больше не будет: ему хватило несколько минут слепоты), зато… Зато у него, во всяком случае, в голове будет крутиться мысль, что он хотя бы попытался.       Вокруг было тихо. Только птицы пели да и где-то неподалеку слышалось журчание реки. И больше ничего. Складывалось ощущение, словно это был либо лес, либо какая-нибудь открытая незаселенная местность. Трудно сказать… Внутреннее чутье подсказывало, что это явно не Москва, а уж тем более не Питер: там все сплошь застроено, и энергетика другая, ну а тут все было незнакомым. Чужим. И… Немного непривлекательным. Куда же Саша свалился? Куда его столкнули Небеса? Он совершенно точно находится на материке. Не на острове или океане. Уже хорошо. Но что эта информация может дать?..       Не имея никакого представления о том, куда идти, Александр, пошатываясь, поднялся. Вот тут уж он прочувствовал на себе все последствия отсутствия зрения: из-за бесконечной темноты хотелось открыть глаза, но не получалось. А уже от этого начинала на первых волнах возникать тревога: под руками не было никакой опоры, место неизвестное и совсем неясно, что делать дальше и как жить со слепотой. Саша попытался глубоко задышать и засунуть панику куда подальше: делу она совсем не поможет… Когда пальцы коснулись коры то ли березы, то ли сосны (он не разбирался), ангелу удалось включить холодный разум обратно. Ему нужно было отсюда выбираться. Найти ближайшее поселение или, по крайней мере, что-нибудь такое, где Саша будет относительно чувствовать себя в безопасности. Сейчас же он отличная мишень для других ангелов (если захотят посмотреть на него, обездоленного), для людей (если Александр все-таки видим им: кажется, вместе со зрением отняли и часть сил, но полной уверенности не было) и для других демонов (если захотят позлорадствовать). Точно, демоны… Миша был бы тут как никогда кстати. Но… Что Саша ему скажет? Как его найдет? Подниматься в небо идея точно отвратительная: он в лучшем случае расшибет себе лоб о какую-нибудь ветку, а в худшем — улетит куда-нибудь туда, где его не найдет уже сам Рай. Плохи дела, крайне плохи…       Был все-таки в этом какой-никакой плюс: и обоняние, и чувствительность обострились. Не так, видимо, еще сильно, как нужно, но тем не менее. Телу еще нужно прийти в себя от шока и принять новую «реальность». А потому, пользуясь открывшимися возможностями, Саша расставил так широко руки, как только мог, и заодно раскрыл крылья, чтобы занимать как можно больше места в пространстве. Благодаря этому Александр планировал хотя бы немного, однако сориентироваться, примерно представить в голове местность и куда-то в итоге дойти. Вариантов-то не особенно много. Теперь помощником были лишь конечности; на крылья можно было не надеяться, как и на всю свою силу. Бесполезно.       Саша сделал шаг, потом еще один и еще… Попутно, конечно, боясь врезаться во что-нибудь твердое и споткнуться. Так что он продвигался медленно, вслушиваясь в каждый шорох, в каждый шелест листвы и прочие проявления природы. Может, тут было даже красиво. Жаль, Александр об этом уже не узнает…       Работа предстоит тяжелая. Главное — найтись, а не заблудиться. В конце концов, ангельские инстинкты должны ведь в чем-то да помочь?.. Должны ведь?..

***

      По-видимому, все-таки должны. Долго ли, коротко ли, но в итоге до Сашиного уха донеслись разговоры каких-то людей; деревья, судя по ощущениям, знатно поредели, а под пальцами, кажется, даже промелькнула некая кирпичная постройка. Ангел бы никогда не подумал, что когда-либо в своей бессмертной жизни будет так тянуться к людям. Периодически Александр, само собой, спотыкался, но благодаря крыльям удерживался на плаву, хоть и не всегда. Ссадины на ладонях и коленях, наверное, еще на какое-то время останутся.       На счастье, ситуация была не настолько плоха. По смыслу бесед и реакций рядом идущих людей Саша догадался, что он для других по-прежнему невидим. Отлично, на одну проблему меньше. Под ногами находилась голая земля практически без покрытия, и Александр, исходя из того, что тут все равно не было так шумно, как в том же, например, Санкт-Петербурге, сделал вывод, что он свалился либо рядом с каким-то маленьким городком, либо деревней. Ну, может, оно и к лучшему: заплутать не выйдет. Если, конечно, ангел еще в своих выводах не ошибся.       Саша не прекращал трогать все окружающие его объекты, а потому вскоре наткнулся на, если верить очертаниям и формам, скамейку. По крайней мере, там точно можно было сидеть. То, что было нужно его гудящим ступням и голове. Понимания времени в этой кромешной темноте совсем не было. Однако же Александру было неясна еще одна вещь: почему же он устал?.. Вроде как это не в компетенции эфирных существ. Во всяком случае, не так быстро. Поэтому отдыху Саша был крайне рад. Иных вариантов, так или иначе, у него не было. В Рай же не пустят ближайший месяц. Дали знать бы еще, что месяц истек…       Ангел откинул голову и вдохнул побольше воздуха. Судя по всему, сегодня светило солнце. Хоть в Санкт-Петербурге оно появлялось редко, Александр его любил. Величайшие изобретение Всевышней все-таки… В общем, из всех занятий, которые имелись у Саши на тот момент, это было вслушивание в обстановку вокруг: в то, как смеются дети и забавно друг друга кличут; в то, как крестьянские мужики спорят между собой и то, как цокает наверняка прекрасная на вид лошадь. Человеческая жизнь шла ходуном. А что у Саши? Что было у него? Если честно, ничего…       Но резко в атмосфере что-то изменилось. Воздух стал тяжелее, а к таким переменам Александр теперь был как никогда чувствительным. Однако он знал, что переживать не о чем; с плеч словно спала тяжесть: это был Миша. Точно Миша. Его энергию ни с чем не спутать. А через несколько секунд Александр услышал рядом с собой торопливые шаги. Ангел выдохнул: нашел все-таки. Нашел…       — Саша… — до Саши донесся довольно встревоженный голос демона (что, конечно, бывает редкостью), и ангел улыбнулся. Все-таки интересные у этой слепоты последствия: в обычное время так быстро распознать Мишу он бы не смог явно. — Что с тобой, черт возьми, произошло? Что ты делаешь, извини меня, на противоположном краю империи? Не верю, что тебе просто прогуляться захотелось.       — Миша… — произнес Александр с охрипшим горлом. Во рту за весь его промежуток молчания стало сухо, а он даже не заметил. Он сглотнул, давая себе время на размышления и правильные слова, параллельно удивляясь тому, как его, по словам Миши, могло занести в другую, можно сказать, часть света. Небеса специально постарались или это все случайность? — Меня наказали. Теперь я… Не вижу, — понимая, какую это может сейчас развести панику, через секунду добавил: — Временно.       — Что?! — то ли это Миша так громко удивился, то ли это в самом деле последствия обостренных чувств, но Саша от неожиданности дернулся. — Если ты шутить, то не смешно. Даже для меня.       — Поверь (хоть и не думал, что это скажу), но я бы сейчас все отдал, чтобы увидеть тебя, — Александр даже не осознавал, где точно находится Миша. Конечно, он повернул голову в сторону его голоса, но большего и не мог. А так ненароком появлялась некоторая «неискренность» в разговоре, ведь ангел не мог наблюдать за выражением лица собеседника, не мог глядеть в его глаза и все прочее, прочее… — А еще меня выгнали из Рая. Тоже временно.       — Что?.. — повторился во второй раз демон. Саше казалось, словно он вновь отчитывается перед Михаилом, только теперь ангелу в разы, в разы стыднее. Но эта мысль развиться толком не успела, ведь Александр услышал, как глубоко и медленно выдохнул Миша, явно не готовый к той информации, которую ему поведали, и с нотками строгости сказал: — Покажись.       — Но я же не… — брови Саши поползи вверх: что вообще имеет в виду второй?..       — Просто встань, — таким же слегка ледяным тоном отрезал Миша. Александр решил не пререкаться и начал уже было подниматься, как ощутил на своих локтях прикосновения: демон ему помогал. Потом немного резко ангела заставили податься вперед, благодаря чему он сделал несколько шагов от скамейки и вновь ощутил себя уязвимым.       В эту же секунду Миша, судя по всему, стал осматривать Сашу: ощупывал плечи, руки, ноги; касался лица (и хоть кое-кто был слепым, он все равно отчетливо чувствовал чужой взгляд на себе). Александру, понимающему, что он сейчас даже, если что, сбежать никуда не сможет, было в крайней степени неловко до тех пор, пока демон не закончил, отстранился и обеспокоенно попросил: — Покажи свои крылья, будь так добр.       — Миш… — Саша от такого даже сглотнул. — Неужели ты думаешь, что я?..       — Просто покажи их, — беспардонно перебил того Миша.       Александр, решив, что он сейчас находится не в том состоянии, чтобы перечить, просто раскрыл свои крылья, прекрасно зная, что они белее всех остальных. Никто бы не лишил Сашу статуса «ангела». По крайней мере, не таким способом: Небеса любят драму. А еще такое скромное нарушение правила все-таки не стоит Падения. — Ангельские, видишь? Со мной все нормально.       Вместо ответа демон лишь облегченно выдохнул (то было достаточно громко) и сжал плечи Саши: своеобразное объятие. И после нескольких секунд тишины (для Александра прочие звуки просто потеряли значение) послышался вопрос: — За что они так с тобой? Ты ведь такой весь из себя дотошно правильный, что ты успел уже натворить?       — Я, ну… Кажется… — Александр стыдливо опустил голову, пытаясь представить, как на заявленное может отреагировать демон. А отреагировать он может вполне предсказуемо. — Кажется, я снова сорвал дуэль Александру Сергеевичу Пушкину. И Небеса про это как-то прознали. Вот поэтому я месяц без пропуска в Рай и без зрения.       — У-у-у… — явно развеселившийся Миша довольно присвистнул. Вот сейчас будет его самое фирменное… — А я ведь говорил тебе, Саша, что твои страсти к чтению к хорошему не приведут! Скажи, хоть кто-нибудь в этом мире способен ради этой твоей… Ну, какой-то там «дочки» пойти против самого Творца?       — Эта моя «дочка» называется «Капитанской дочкой», — Александр прочистил горло в попытке подавить желание уточнить, что дело далеко не в «чтении», а в самом Пушкине как поэте, как писателе… Предпочтя вообще не заострять внимание на этой теме (ведь, очевидно, последствия и так Саша испытывает на себе), он, поежившись, поинтересовался: — А мы вообще где находимся? Что это за поселение?       — А ты, глубокоуважаемый бунтарь, свалился прямиком в Охотск! — задорно проговорил Миша, но, заметив на лице собеседника недоумение, добавил: — Поверь, я тоже не знал о его существовании до этого момента. Мы бывали тут пару раз, но очень давно и когда здесь еще ничего не было.       — В любом случае мне эта информация ничего не даст: я ведь ничего не вижу, — хмыкнул Саша, нащупав руками скамейку: все-таки долго в темноте стоять на одном месте было тяжело.       — Да, кстати, об этом… — Миша сел рядом, наверняка развалившись. — Что мы будем с тобой делать? Помогать слепым ангелам мне еще не доводилось.       — И тебе не надо себя в этом утруждать, — ответил Саша без задней мысли. — Спасибо, что нашел меня, правда. Но дальше я справлюсь.       — Ты сейчас серьезно? — демон возмутился и, судя по близости голоса, он повернулся к ангелу. — Слепой? На окраине империи и какой-либо цивилизации?       — Да, Миш, — кивнул Александр, доказывая то, что его правильно истолковали. Но, боясь обидеть Мишу, Саша продолжил: — Повторюсь, я крайне тебе благодарен. Всем сердцем. Твоя поддержка неоценима. Но, понимаешь… Это мое наказание. И я хочу вынести его достойно.       — Погоди… — спустя несколько мгновений молчания в голосе демона стало сквозить подозрение. Ангел всеми фибрами души начинал ощущать, как тон того становится все более отстраненным. Плохи дела. — Ты что, считаешь, что не можешь принять помощь от демона?       — Я не это имел в виду, — моментально сказал Саша, нахмурившись. Ему не нравилось развитие этого разговора…       — А звучит именно так, — уже гораздо холоднее ответил Миша.       — Миш… — настроение испортилось мгновенно. Саша только сейчас осознал, по какому тонкому лезвию ножа ходил, не до конца представляя, как именно может отреагировать демон. Да, Саша был рад снова встретиться с Мишей и, возможно, очень даже хотел бы, чтобы тот был рядом, но… Кто знает, чем это чревато. Александр в самом деле напортачил для Небес, значит ему это и искупать. Он не желал, чтобы сюда оказался втянутым кто-нибудь еще, особенно тот, кого ни в коем случае сюда подключать нельзя. Плохо ведь будет тогда им двоим. И слепыми, может быть, тогда уже будут двое.       — Ладно, — чересчур резко прозвучало от Миши. От этого тона у Саши пробежали по телу мурашки, а губы сжались в тоненькую трубочку. — Тогда справляйся, — с этими словами демон, очевидно, поднялся и начал удаляться такими шагами, что злость читалась даже закрытыми глазами. Александр был более чем уверен, что у того сжаты кулаки.       Наверное, Саша все-таки излишне поверил в свои силы. Стало лишь хуже. Но ни гордость, ни чувство вины остановить Мишу не позволили.       Теперь Александр сам по себе. В гордом одиночестве.

***

      Судя по отекшей спине; усилившемуся ветру, который ангел ощущал на щеках (хоть и без температурных потерь) и тому, как пелена перед глазами стала темнее, прошло уже довольно много времени. Вероятно, сейчас был то ли вечер, то ли ночь. Времяощущение тут было скорее не помощником, а врагом. Как бы там ни было, Саша продолжал сидеть на этой скамейке уже несколько часов так точно. Ну и как же смешно его положение…       Вариантов, куда Александру можно было бы податься, было немного. Точнее, их, можно сказать, и не было: на Небеса не пустят, а крылья в его нынешнем положении, чтобы вернуться хотя бы в тот же Санкт-Петербург, бесполезны. Вряд ли он по счастливой случайности, не имея зрения, долетит до столицы. Вот потому ничего, кроме скамейки, у него не было. В целом провести тут месяц не такая уж и дурная перспектива: так и не заблудиться не получится, и на лишние проблемы натолкнуться тоже. Все от этого лишь в выигрыше. Да, подобное занятие — сидение на одном месте — скука смертная, но ангелы ждать умеют. Терпение у них в крови. Да и к тому же Сашу никто не спрашивал. Это его наказание, и он должен его нести. Даже если Миша на него обиделся и ушел. Александр должен быть один. В конце концов, разве он не сам выгнал демона? По сути сам. Сам и виноват. Теперь вдвойне.       Новый порыв ветра снова дал о себе знать. Люди по дорогам уже не ходили: видимо, разошлись по своим домам и спят. Вокруг было тихо, разве что рядом стрекотали то ли кузнечики, то ли другая мелкая живность. Если сейчас стемнело, значит, на небе могут быть хорошо видны звезды. Лучше, чем в Санкт-Петербурге наверняка. И ангелу было крайне жаль, что он не сможет в этом убедиться или, наоборот, опровергнуть.       В это мгновение откуда-то из кустов неподалеку донеслось странное копошение. Саша замер. Могли ли такие звуки принадлежать какому-нибудь животному? Вряд ли: тогда бы и шаги было бы слышно заранее. Александр, в конце концов, теперь был в этом абсолютно уверен: мимо его обостренных чувств никто не мог бы пройти незамеченным. Даже если бы кое-кто находился в глубоких раздумьях.       Совсем скоро опасения Саши подтвердились. Он ощутил плохую энергетику. Крайне плохую и злую. Такая бывает только у демонов. И, стоит заметить, не у Миши. У кого угодно, но не у Миши. Ангел заметно напрягся, втянув в плечи. Не трудно догадаться, что он зачем-то понадобился этой Низшей силе: что еще им делать в практически забытом всеми Охотске? Челюсти плотно сжались. Александр находился в слишком уязвимом положении. Он бы мог попытаться, конечно, убежать, но песенка играть будет явно недолго: до первой кочки, камня, ямки или забора. А там уже все. Ну почему же его не могут оставить в покое?!..       По мере того, как обладатель дурной энергетики приближался, Саше сильнее хотелось спрятать свою голову хоть куда-нибудь. Что Аду от него нужно? Неужели по его душу пришли? Так зачем? Кому он мог уже насолить? Или… Или это Небеса приказали? Да нет… Невозможно…       — Мы все о тебе знаем. И о том, что твои глазки отняли, — тоже, — прозвучал незнакомый отвратительный голос, режущий по ушам. Александр скривился от скверного запаха, который предполагаемо исходил изо рта нечистой силы. — Бедный-бедный кролик… Такая простая и легкая добыча… А твой дружочек, кажется, вообще ничего не знает, — становилось очевидно, что незнакомец еле сдерживался от смеха. Саша нахмурился.       Ангел даже не собирался вступать в диалог с демоном. Себе дороже. А еще это полностью бессмысленно: ничего дельного они не скажут. Может быть, если Александр так упорно помолчит часок-другой, это отродье поймет, что «жертва» обречена и просто оставит ее «умирать» в гордом одиночестве? Было бы славно. Все что угодно, лишь бы, наконец, позволили послушно отбыть и прожить свое наказание.       — Мне кажется, ты забываешься, — Саша был до той степени напряжен и пытался сгруппироваться, чтобы занимать как можно меньше пространства, что даже не сразу ощутил вторую, уже гораздо более знакомую энергетику, а потом и тот самый голос. Ангел даже вздрогнул от неожиданности. — Не присваивай чужие достижения себе. Это моя «добыча», а не твоя. Проваливай отсюда, пока я о твоих действиях Вельзевулу не донес.       — Больно было надо, — цокнул недовольно пришедший, и после какого-то нераспознаваемого звука он исчез. Саша это понял по тому, что дышать стало ощутимо легче.       — Спасибо, — проговорил Александр, закашлявшись: в горле вновь все пересохло от продолжительного молчания. — Кто… Кто это был?       — Да так, шкодник один, — ответил почти сразу Миша, в голосе которого уже не было ни обиды, ни злобы, ни прочих примесей негативных чувств. Словно между ними ничего и не произошло. — Сам ничего не умеет, вот у других работу отобрать пытается. По карьерной лестнице продвинуться пытается, а перспектив, говоря честно, у него кот наплакал.       — Ясно, — кивнул Саша, скрепив руки в замок. Стоило ли ему извиняться и вообще возвращаться к той теме? Может, он сделает лишь хуже? А может, для Миши эта ситуация вообще ничего не значила? Да, он вспылил, но он склонен к агрессии точно так же, как и остальные демоны, в этом нет ничего такого: у него всплеск эмоций идет не так уж и долго. Пораздражается немного, а потом успокаивается.       — Ты… — в демоне проскользнуло удивление и некоторая неловкость. — Неужели ты все время сидел тут? Даже с места не сдвинулся…       — А у меня есть варианты, куда идти? — хмыкнул беззлобно Саша, повернув голову предполагаемо туда, где должен был находиться второй. — Скамейку я хоть чувствую под собой.       — Ладно, давай заканчивать этот балаган, — Миша после непродолжительного молчания задорно хлопнул в ладоши, что ударило по ушам ангела. Александр почувствовал, как к нему приблизились и как его схватили за подмышки, чтобы поднять. — Поднимайся. Я все устроил.       — Что ты устроил?.. — хоть Саша и встал на ноги (которые, к слову, с трудом дали о себе знать), его выражение лица наверняка было довольно скептическим.       — Снял нам жилье, — кратко сказал Миша, явно улыбаясь.       — Ты… Что ты сделал?.. — то, что Александр удивился, это ничего не сказать. Будет уместно упомянуть, что он испытал целый спектр эмоций: от страха до чувства вины. Что-что, но чего-то подобного от демона ты ожидать никогда не будешь. Как ему вообще хватило идей для этого?..       — Ну а что ты мне еще со слепошарым ангелом-то предлагаешь делать? — Саша не успел даже придумать в голове какой-нибудь сносный ответ по типу: «оставить меня тут (читать как — «мне кажется, я не заслуживаю твоей помощи после сделанного»)», как его довольно резко и без предупреждения подхватили и оторвали от земли. — Меньше слов, больше дела. Нам нужно лететь, пока на тебя еще другие приятели не позарились.       — Миша, что ты творишь?! — вскрикнул Александр, потерявший и опору, и равновесие. Он, по-видимому, находился в руках у Миши, а это вызывало и сильнейшее смущение аж до румянца на щеках, и сильнейшее обостренное чувство уязвимости. Как же это жалко… Видели бы его Небеса…       — Саш, я крайне сомневаюсь в твоих способностях летать самостоятельно, — все-таки объяснил свое поведение Миша. — Так что, будь добр, закрой уже свой рот на сегодня и держись нормально.       Сглотнув, Саша все-таки обхватил демона за шею, стараясь всячески скрыть стыд. И после этого они взмыли в небо: шквал воздуха неприятно бил по лицу, а потому ангел, осознавая, что ему уже ничего не поможет, просто уткнулся куда-то в плечо или ключицу Мише, стараясь обелить себя тем, что это оправдано. Хоть демон в полете обычно всегда был несносным и вечно вытворял что-то непонятное, сейчас (хоть, стоит признать, местами он слишком внезапно снижался и набирал высоту) его действия были довольно осторожными. И хватка его была крепкой: ангелу не стоило переживать за то, что он может упасть.       Они летели все дальше и дальше от земли, и Саша, к своему ужасу, понимал, что не хочет, чтобы это заканчивалось.

***

      Жилье, снятое Мишей (Александр, так уж и быть, из уважения не стал уточнять, на чьи деньги оно было снято и кого вообще пришлось здесь, так сказать, «потеснить»), встретило их тишиной. Но не такой, которая была там, в Охотске на лавке, а приятной, не давящей на уши.       Саша впервые после долгого полета, в котором успел окончательно растерять собственное достоинство, чувствовал свои затекшие и гудящие ноги. Он стоял примерно посреди комнаты, в растерянности гадая, где же все-таки заканчивается пространство и как сделать так, чтобы ни на что лишнее не натолкнуться. Тут пахло деревом, углем и прошлыми человеческими жизнями. Впрочем, как и во многих других домах.       — Два шага вперед, — проговорил Миша, стоявший, судя по акустике, около двери. Что он там делал — неясно. Саша шагнул столько, сколько и требовалось: теперь уж точно сил на прочие пререкания не осталось. После того, как демон пронес ангела по лестнице, не позволив даже тому подняться самостоятельно… Что ж, тут даже теперь и смысла строить из себя кого-то нет. — Да, а теперь шаг направо. Там диван.       Совсем скоро подушечки пальцев встретились с мягким покрытием. Чуть ощупав незнакомый предмет мебели, чтобы хотя бы приблизительно прикинуть его габариты, Саша осторожно и медленно сел. Тут, в сравнении со скамейкой, было вполне себе удобно. И даже в какой-то степени уютно. Благодаря этому ангел ощутил несвойственную ему усталость и тяжело вздохнул: кажется, он начинает потихоньку привыкать к слепоте. — И надолго ли это?       — Пока ты не «вынесешь» свое наказание до конца, — хмыкнув, Миша специально заострил внимание на четвертом слове.       — Извини, — проговорил Саша, вновь почувствовав укол вины и глас совести. Он поджал губы. — Тебя я обижать не планировал. И вообще… Кажется, я был не прав.       — Да ладно, ничего уже не попишешь, — демон, наконец, пересек комнату и плюхнулся на диван рядом с ангелом. Наверняка Миша сейчас развалился и закинул руки на спинку… Это даже представлять не нужно. — Надо было, как минимум, сначала снять жилье и только потом уходить, а не наоборот. А то эти на тебя уже позарились… Не понимаю, как они все это только пронюхивают?       — Ты… Злишься? — Саша уловил по словам Миши, что он, пускай и своеобразно, но тем не менее извинился. Однако так полностью легче не стало. Первого загложела такая вещь, о которой он за этот промежуток времени и забыл.       — Да, — кратко ответил демон, понизив тон голоса.       — На меня?       — На ситуацию, — послышалось моментально от него. Однако, сделав небольшую паузу, Миша продолжил: — И немного на тебя.       — Резонно, — кивнул Саша, не став даже ничего отрицать.       — Неужели ты действительно думал, что я тебя там оставлю? — после недолгого молчания демон вновь заговорил. Ох, кажется, им было о чем поговорить… Подробно.       — Я тогда ничего не думал, Миш, — вздохнул ангел, стараясь говорить так искренне, как только мог. — Все, о чем я думал, — наказание. Что это мое и только мое. Что я должен понести этот крест, подобно… — осознав, что уже начинает затрагивать не тех личностей, Саша резко прервался и закончил все одним: — В общем, ты понял.       — А демоны, что ли, не могут участвовать в твоих наказаниях? — Мишин голос уже давно не был обозленным; скорее просто изумленным. — Это, если что, по нашей части. Самая приоритетная задача.       — Я просто… — запнулся тот. — Не знаю, не хотел тебя втягивать еще больше?.. Прости меня еще раз.       — Саш, пойми, я был отвергнут Творцом этой Вселенной. В какую ситуацию я бы ни был втянут, ее последствия никогда не будут хуже моего положения, — проговорил Миша, недвусмысленно намекая, что извинения давно приняты и они не нужны. — Я демон, если ты забыл. И я навсегда «непрощенный».       В комнате воцарилась тяжелая вязкая тишина. Фактически Миша был прав, но… Ведь Саша не хотел втягивать его как раз-таки и поэтому. В конце концов, наказание за нарушение права не обойдет ни ангела, ни демона, какими бы они хорошими или плохими не были. Впрочем… Неважно. Главное, что они обсудили это, верно?       — Могу ли я… Лечь? — поинтересовался Александр практически шепотом. Сейчас ему будет вновь неловко. Однако тяжесть в плечах и в голове становилась просто невыносимой, ему было необходимо куда-то себя деть.       — Это диван. Он для того и создан, — пошутил демон.       — Я не совсем об этом…       А Мише два раза повторять не надо: он и с первого понял. Тут Саша услышал, как зашуршала ткань дивана и как Миша приблизился. Дальше Александр ощутил, как его подтянули за плечо, помогли развернуться и аккуратно уложили. Теперь голова ангела находилась слишком близко к чужому бедру… — Если тебе неудобно…       — Да просто ложись уже, — послышалось чуть сверху. Сами слова, может, и были грубоватыми, но на демон стал лишь безмятежнее и тише.       Саша колебался еще буквально несколько секунд, после чего в итоге лег на колени Миши, искренне боясь сделать тому неприятно. Ну, раз он сам был не против…       Какое-то время они не говорили ни слова. Ангел соврет, если заявит, что он не был напряжен. Как раз-таки наоборот. Но, прислушиваясь к спокойному дыханию второго и так не получив ни одной жалобы от него, Саша, в конце концов, расслабился, вынул свои руки из замка и расправил плечи. Он ощутил тепло, которого у него по сути быть и не должно.       — Ты ведь не уйдешь? — надежда в Александре так и сквозила.       — В планах не было, — усмехнулся Миша.       — Я не только про сейчас.       Ангел почувствовал, как замер демон. Но вскоре услышал твердый ответ: — Хорошо, — и тут щеки учуяли приближение чужой ладони. Кожа на лице сразу натянулась, и сжатые губы мимо Миши наверняка не прошли, из-за чего тот осторожно спросил: — Можно?       — Да, — незамедлительно кивнул Саша, не позволяя себе подумать. Тело на инстинктивном уровне может отталкивать якобы «злую» силу, однако же головой… Головой как раз-таки тех прикосновений и хотелось. От кое-какого конкретного демона.       И тут же Александр практически сразу размяк, как большой палец Миши начал оглаживать его скулу. Медленно. Внимательно. Словно в страхе навредить или разбить хрупкую вещь, коей, по мнению демона, и являлся сейчас Саша.       — Мне кажется, они отняли часть моих сил, — поделился Саша предположениями, одновременно впитывая в себя каждое касание к щекам, носу и слепым глазам. — Поэтому, боюсь, я засыпаю.       — Того я и добиваюсь, — сказал Миша тоном, граничащим с шепотом, — спи.       — Ты ведь будешь тут, если я засну?       — Да.       — Точно?       — Тебе на Божестве или Дьяволе поклясться? — не сдержался от колкости демон.       — Ладно, хорошо… — Саша все-таки не сдержал улыбки. Он потихоньку отпускал контроль, успокаиваясь под руками Миши в чужой квартире в неизвестном городе. Картина, можно сказать, маслом…       Пару минут в помещении стояла тишина. Демон продолжал гладить Сашу по лицу и волосам, уделяя каждому участку внимание, и ангел все больше чувствовал, как проваливается в сон. Впервые в жизни не из-за скуки или желания промотать время (да, подобным могут заниматься даже эфирные существа), а из-за настоящей усталости. Ну и сумбурный же выдался денек, однако…       — Миш… — совсем тихо проговорил сонным голосом Саша, решив, что, если он не скажет этого сейчас, то уже тогда никогда.       — М? — отозвался демон, видимо, слегка загипнотизированный своими прикосновениями к чужому лицу.       — Я не паду, слышишь? — сказал Александр. — Ни при каких обстоятельствах. Не паду.       Дальше реакцию Миши Саша узнать не смог: уснул, о чем оповестило легкое посапывание. Хотя бы сейчас ангел мог отпустить все совершившиеся события и ни о чем не думать. Хотя бы сейчас…       И Миша был рядом. И руку не убирал.

***

      А демон свое обещание не только сдержал, а и еще сделал, как казалось Саше, даже сверх того: не позволял слепому Александру сидеть в четырех стенах, хоть тот, явно смущенный своим положением, первое время крайне этому противился. Он пытался даже выгонять Мишу, боясь за его дела и не желая быть обузой. Но, как бы ангел ни сокрушался, на второго абсолютно ничего не действовало: он оставался непреклонным. А потом уже и Саша, ослабленный слепотой и всем недавно произошедшим, смирился. Пусть будет то, что будет.       Они часто выходили гулять. Преимущественно в Санкт-Петербург. Воздух, который присущ этому городу, нельзя никогда ни с чем перепутать, даже если ты не способен видеть: он пахнет свободой; пахнет одновременно и европейским, и русским духом; пахнет властью и морем. Ветер здесь тоже особенный: в отдельных нотках можно словить сами частички такого маленького и холодного, но тем не менее родного Балтийского моря или Ладожского озера. Санкт-Петербург для Саши пах водой, некоторой влажностью и серостью, однако же и в этом была его сила: несмотря на все погодные и географические условия, Санкт-Петербург выстоял, преобразился и заслуженно стал столицей Российской империи. Питер не про сырость, он про статус.       Поэтому Саше, крайне любящему погружаться в ненужные раздумья в неподходящее для того время, еще как нравилось находиться здесь. А Миша, прознавший эту фишку, только то и делал, что водил, подобно воспитателю, ангела по различным местам и просил того угадать, где именно они сейчас стоят. Подобная игра Александру настроение поднимала, воодушевляла и практически никогда не позволяла ему ошибиться: почти везде попадал точно в цель. Возможно, виной тому были еще и сами ангельские инстинкты, позволяющие чувствовать, в отличие от обычных слепых, гораздо больше, а, может, Саша действительно настолько проникся любовью к Санкт-Петербургу, что знал его наизусть. Только лишь через прикосновения и звуки.       — Как ты думаешь, где мы сейчас? — иногда совсем невзначай мог спрашивать Миша, легонько придерживая ангела за локоть.       В такие моменты Саша, как правило, прислушивался к своим ощущениям: пытался сопоставить, насколько громко отбиваются о брусчатку колеса карет, насколько активно люди вокруг ведут беседу и есть ли они вообще поблизости и, самое важное, направление ветра и создаваемая воздухом атмосфера. Тут дышалось легко, даже до боли просто. Здесь было свежо, а цоканье лошадей, тянущих за собой какую-нибудь повозку, не так било по ушам. — Нева, — вдохновленно сказал ангел, совсем скоро нащупав под руками знакомое ограждение. Он о него оперся и бережно погладил. — Да, точно Нева.       — Я поражаюсь тому, что даже слепота не способна лишить тебя самодовольства, — хмыкал Миша, а Саша лишь улыбался, будучи довольным тем, что его любимая земля вновь находиться под ногами.       Обычно они так стояли несколько минут, ведь демон давал время второму, так сказать, насладиться в полной мере моментом. Он всегда стоял слишком близко (и оба об этом прекрасно знали), дабы всегда успеть, если что, подхватить ангела, если тот в порыве эмоций удумает свалиться в реку. По правде, Миша иногда забывал, что у Саши все-таки есть крылья и что от встречи с водой он явно не погибнет (хотя, учитывая их бессмертие… Смерть тоже не то чтобы особенно страшна).       — Пойдем, — тихонько предлагал Миша, считавшийся с тем, что Александр теперь более чувствителен к звукам, и снова касался его локтя. Никто ничему не противился.       Так уж у них завелось, что Миша вел в какое-то конкретное место, а Саша лишь послушно следовал за ним. Когда толпа становилась больше и плотнее, демон мог положить слепому ладонь на поясницу, чтобы тот не терялся и лишний раз не паниковал (как правило, людям в такие мгновение они были видны), а потом, когда поток поредеет, снова выстроить между ними расстояние, хоть и размером, стоит признать, далеко не огромным, учитывая положение локтей, не забывая при этом напомнить о лестнице впереди или о том, что нужно сдвинуться слегка влево или вправо.       — Подожди, кажется, я знаю, где мы… Не подсказывай, — проговаривал завороженно Саша, замирая. Он прислушивался к распространяющемуся эху в этом месте, трогал величественные (он так считал) колонны и пытался примерно прикинуть, как далеко разнесется звук его шагов. И потом, умиротворенно улыбаясь, Саша мог заявить: — Казанский собор, — и вместе с тем он резко оборачивался в ту сторону, где предполагаемо должен стоять Миша, и с ужасом спрашивал: — Миша… Это же святое место. Тебе разве не будет плохо?..       — Тоже мне «святое» место, — передразнивал демон голосом, не похожим на крики нечистой силы, когда она попадает на Божественную территорию. — Мы же, как ты мог заметить, снаружи, а не внутри. А вот там, если хочешь, ты уже как-нибудь сам.       — Нет… — моментально отвечал Саша, качая отрицательно головой. Как бы ему ни хотелось, он сюда может прийти когда-нибудь сам, когда зрение уже вернется. А Миша и так достаточно с ним нянчится и делает невозможное. — Пошли просто дальше.       — Как знаешь, — пожимал плечами Миша (Саша был уверен, что пожимал!), делая про себя какие-то выводы, и они двигались в следующем направлении. И так всегда. Санкт-Петербург, благо, был большим, и интересных мест было много. И хотя бессмертные теоретически могли бы обойти их за считанные дни, демон старался растягивать это «удовольствие» на подольше. И у него вполне это получалось.       Но тот день стал особенным. Саша этого ни за что не объяснит словами, но он уже в процессе ходьбы, когда Миша неведанным образом продвигал их сквозь толпу, почувствовал что-то особенное. Особенно хорошее, а не то, что было перед последним посещением Небесной канцелярии. Сердце в предвкушении билось быстрее, и, возможно, это даже ощущал Миша, когда прижимал ангела к себе сильнее из-за снующих повсюду людей. Слепые — дело такое. Никогда не знаешь, когда именно они решат затеряться.       — А вот мы и на месте, — задорно сообщил в один момент Миша и остановился.       Саша нахмурился и вновь, как обычно, прислушался к окружающей обстановке и самому себе же. Тут было почти так же, как и на Неве, только… Только немного по-другому. По-своему спокойно и умиротворенно. Благодаря ветру и каким-то внутренним подсказам он через минуту радостно воскликнул: — Это же Мойка!       — Не слышишь ничего необычного? — усмехнулся Миша, явно ни секунды не сомневавшийся в умственных способностях ангела. — Мы сейчас рядом с тем, из-за кого ты и устроил весь этот Сыр-Бор.       — Александр Сергеевич?.. — тон у Саши моментально превратился в удивленный. Он, сам того не осознавая, сжал Мишин локоть сильнее. Ангел попытался уловить человеческие звуки, и через несколько мгновений до его уха донесся чужой смех и какие-то обрывки слов. Хотя в смысле «чужой»? Вот как раз-таки очень даже знакомый… — Что он сейчас делает?       — Не знаю, — как-то неопределенно сказал демон. — Общается с женщиной какой-то. Думаю, мог бы ты видеть, ты бы сразу определил, с кем…       — Либо Наталья Николаевна, либо ее сестра, — предположил тот. — Либо… Боюсь, я тогда и сам не знаю.       Тут уже Миша замолчал, наблюдая за Пушкиным, а Саша, наоборот, старался вслушаться в разговоры и голос поэта. А ведь если бы не он… Возможно, Александр Сергеевич тут уже бы не стоял: крайне скверное предчувствие было у Саши насчет той дуэли с Дантесом. Она бы, вероятно, закончилась не в пользу поэта. И самое страшное даже не это… А то, что она обязательно произойдет еще раз. Если не Дантес, то кто-нибудь еще. Небеса такое просто так не оставят. И у Саши от этой мысли, к которой он старался не возвращаться, все внутри сжалось.       — Не жалеешь? — послышалось от Миши через какое-то время. Он примерно выдерживал то давление ангела, с которым он сжимал его локоть. — Он ведь тебе за это даже «спасибо» не скажет.       — Нет, — практически сразу вырвалось из Александра. — Пусть и так. Но не жалею.       — Слышали бы тебя сейчас твои приятели, Саша… — Миша, видно, немного подшучивал над ангелом.       — Они не мои, — нахмурившись, проговорил ангел. Что-то слепота дала ему излишне много смелости. — И уж явно не «приятели»…       Миша в ответ на эти слова еле заметно дернулся. Внутри на них что-то отозвалось. Что-то старое и очень болезненное… И совсем недоброе.       — Пускай будет так, — демон явно не собирался пытаться разубедить Сашу. — Но не смей себя выдавать, — неясно до конца, кому он это сказал: ангелу или все-таки… Себе?..       Александр лишь кивнул, увлеченный больше этим своим Пушкиным и его беседой. Впрочем, наверное, его понять можно. В конце концов, Александр Сергеевич ни за что не поверит в то, что на его судьбу когда-либо влияли существа извне. А уж тем более он никогда не узнает того, во что им обошлось это самое «влияние»…       Конечно, совсем скоро к Саше вернется зрение обратно, и Миша обязательно с него возьмет обещание «больше Пушкина не трогать»; само собой, Небеса исполнят обещанное, и Александр Сергеевич Пушкин в итоге еще успеет умереть от пули Дантеса в тысяча восемьсот тридцать седьмом году, однако все это будет потом… Сейчас вдохновленный Саша стоял и ни капли не винил себя за то, что дал этому поэту еще немного времени на этой Земле, чем бы он там остальным Архангелам ни угодил. И именно сейчас, в это самое мгновение, Саша понимал, что может хотя бы недолго сжимать руку Миши без страха (да, его ладонь успешно переместилась с локтя ниже, и они вновь стали невидимыми для всех прочих) и себя за это не корить. Ведь Миша был рядом. Не бросил. И это все, что имеет значение.