8.000 Hz

Спустя несколько дней Ангел получает уведомление от фотолаборатории, что его заказ готов. На почте лежат цифровые копии, но он зачем-то хочет иметь физический вариант. Однажды собирательство его погубит, а дома не останется ни одного свободного угла. Он не особо привязан к графику, но за фотографиями отправляется только в следующую субботу. Пытается поддерживать подобие режима и просыпается даже раньше обеда. Предсказуемо стоит на остановке в одиночестве, прячась от ветра за тонкой стеклянной стенкой и провожая взглядом редкие снежинки. Совсем холодает, оттого кажется, что автобуса нет целую вечность. По пути он промерзает до костей. Когда его внимание привлекает раскатистый тяжелый звук — металлический лист строительного ограждения сорвался с крепления, хлопает о балки каркаса, будто огромное неповоротливое крыло — Ангел по привычке тянется за рекордером. Но холод кусает за уши и пробирается за шиворот, так что между новой записью для коллекции и выживанием он выбирает второе. Будучи уже дома, он с ногами забирается на кровать, и перебирает напечатанные фотографии, откладывает самые удачные. Долго рассматривает первый кадр, сделанный на мыльницу — вид с общего балкона на двор, лестницу и почтовые ящики. Не лучшее композиционное решение, но снимок приносит с собой фантомный запах поздней осени, мокрой земли и сигаретного дыма. Ангел откладывает фото и обращает внимание, что даже в нескольких слоях одежды едва ли он успел согреться. Дотянувшись, включает обогреватель, но тот не реагирует. Выключает и включает снова — результат тот же. Только сейчас парень замечает, что часы на микроволновке тоже погасли. Видимо, у коммунальных служб все отлично с чувством юмора, раз они отключили электричество в один из самых холодных дней зимы. Или только у Ангела проблемы? Тогда это просто феноменальная удача. Хочется забраться под одеяло, но он собирает скудные остатки тепла и плетется к окну, чтобы понять, есть ли свет в соседних домах. Как на зло, еще не успело стемнеть, так что свет никто и не включает. От безысходности Ангел ставит греться чайник, хотя имеет смысл, наверное, позвонить в управляющую компанию. Голубое пламя создает вокруг себя ореол света и тепла с характерным шипением газа, с бурчанием закипающей воды. Ангел по-сиротски греет руки над паром. Когда он все-таки решается набрать номер управления, ему отвечает автоответчик: спокойный голос сообщает, что сегодня выходной и свою заявку он может оставить после звукового сигнала. До понедельника, когда эту заявку примут, вероятно, он уже превратится в ледяное изваяние, безжизненное и несчастное. Более того, никто не узнает о его безвестной кончине, потому что на телефоне индикатор батареи загорается красным. Худший вариант — это если проблемы с электричеством конкретно у него. Что-то с проводкой или еще какая ерунда… Нет, конечно, за годы самостоятельной жизни он не раз справлялся с подобными ситуациями, но только через все стадии от отрицания через гнев, торг, депрессию и до принятия. Чтобы не терять времени, в этот раз он намерен сразу перейти к депрессии, только сначала нужно проверить, есть ли собратья по несчастью. Он выходит на балкон и оглядывается, но снаружи никого нет. Обычно в таких ситуациях жильцы начинают суетиться, чтобы скорее найти решение проблемы. Только вот кто знает, сколько уже нет электричества — он ведь совсем недавно вернулся. Ангел мельком смотрит на соседнюю дверь, и пока мозг не придумал очередную тревожную причину забиться обратно в свой угол, он подходит и отрывисто стучит. Сожалеть об этом он начинает в тот самый момент, когда изнутри квартиры раздается быстрый топот, крик, а следом и лай. Честно, он соболезнует соседям снизу. Ангел успевает сделать нерешительный шаг назад, когда дверь распахивается и на пороге возникает нечто ослепительно-оглушительное. — Все еще не работает! — восклицает нечто, заставляя Ангела застыть в ступоре и задуматься, не ошибся ли он дверью. — Аа?! — Это электрик? — доносится из глубины квартиры знакомый голос. Девушка — а это существо именно ей и является — с растрепанными волосами и недовольным лицом смотрит на него так, словно это лично он перегрыз провода и понизил температуру на улице до минусовой. Но тут ее глаза светлеют, а хмурая складка между бровей разглаживается, и она восклицает, словно разгадала какую-то загадку: — Аа-а! С этим многозначительным звуком она подается вперед и тянет ладонь, кажется, намереваясь схватить Ангела, пока тот стратегически отступает и упирается спиной в перила балкона. Дальше только прыгать. — Пауэр! Возникший позади девушки Хаякава ловит ее за капюшон толстовки и тянет назад, спасая Ангела от полета с третьего этажа. — Прекрати кидаться на людей! Пожалуйста! — говорит так вовремя пришедший сосед, смотря на растерянную девушку, а потом переводит взгляд на Ангела. — Прости, все нормально? Если разобраться, то не произошло ровным счетом ничего. Только в голове Ангела это выглядит как катастрофа, и чтобы она не отражалась на его лице, он старается принять спокойный вид, делает шаг ближе. Тем временем Хаякава оттесняет Пауэр в коридор, словно она действительно представляет какую-то опасность. — У тебя тоже электричества нет? — спрашивает Ангел, немного отойдя от шока. — Да, пару часов назад отключилось, — сообщает сосед, пока из-за угла позади него выглядывает уже знакомая девушка и кто-то еще. — Уже вызвали мастера, теперь ждем, когда починят. Ангел старается скрыть свое облегчение от того, что ему не придется куда-то звонить, искать электрика и разбираться с этим в одиночку. Из квартиры раздается лай. — У тебя есть собака? Ангел знает, что никакой собаки нет. Ну, по крайней мере не было или она так тихо себя вела все время, что он ее не слышал. — Это Почита. Пес одного из моих подопечных. — Подопечных?! Я думал, мы друзья! — Мне не приходится следить за друзьями, чтобы они посещали школу. «Один из подопечных» прекращает спор, то ли считая себя выше этого, то ли не находя веских аргументов. Судя по девичьему смеху, все-таки второе. Ангел узнает этот смех — он слышал его из-за стены. — Я спросить хотел, нет ли у тебя от чего телефон зарядить? Но если починят скоро… — Мы тоже думали, что скоро, а уже два часа ждем, — сетует Хаякава и отступает в полумрак прихожей. — Проходи, есть пауэрбанк, от него зарядишь, — говорит он так спокойно и обыденно, словно они каждый день друг к другу ходят в гости. — Я… — хочет отказаться Ангел, но Хаякава скрывается в одной из комнат, оттуда же раздается шушуканье и тихие смешки подростков. — Это же он? — выцепляет слух из мешанины шепота. — Не забывайте про личные границы. Ангел подвисает перед дверью, держась за ручку и не решаясь переступить порог. Он не помнит, когда в последний раз приходил к кому-то домой. Сам он в этой квартире не принимал гостей, наверное, ни разу. Хаякава вдруг снова мелькает в коридоре, держа в руках портативный аккумулятор и провод к нему. — Заходи скорее, очень дует, — говорит он между делом. Ангел отмирает и все-таки ступает на чужую территорию, закрывает дверь и поворачивает замок на один оборот. По старой привычке подсвечивает телефоном, проверяя, нет ли других замков или щеколд. Разувается, проходит в комнату, которая оказывается гостиной, совмещенной с маленькой кухней, и сразу натыкается на два любопытных взгляда. Пес не разменивается на гляделки, принимаясь обнюхивать гостя. Ангел глазами ищет Хаякаву, чтобы ухватиться за что-то знакомое в новом пространстве, и тот возникает из ниши кухни, опускается на пол за низкий стол, подле своих гостей. — Привет! Я Пауэр, — представляется девушка, махая рукой. У нее громкий сильный голос, резонирующий и заполняющий всю комнату. — Теперь можно два на два играть, — говорит она, сгребая со стола неаккуратно нарезанные клочки бумаги. Вероятно, они пытались как-то скоротать время, развлекаясь шарадами или чем-то вроде того. — Я Дендзи, а это Почита, — произносит второй подросток, указывая на рыжий мохнатый шар, крутящийся у ног Ангела. Парень тоже слегка растрепанный, едва ли тише своей подруги. Его кофта в собачьей шерсти, и улыбается он открыто, дружелюбно. Никто из них больше не пытается приблизиться или поздороваться за руку. — Рад знакомству, — говорит он, а потом вспоминает, что тоже должен представиться. — Ангел. Он занимает место за столом со всеми, подключает телефон к лежащему рядом пауэрбанку и с минуту делает вид, что проверяет что-то на почте, чтобы дать себе время привыкнуть. Почита лезет под руку, пытаясь забраться на колени, выпрашивает внимание. — Аки рассказывал, ты музыкой занимаешься, да? — спрашивает Пауэр, склоняя голову к плечу. Ангел блокирует и откладывает телефон. — Типа того. Монтирую записи разные, на заказ и иногда для себя. Это больше электронный звук, нежели музыка, — отвечает он, смотря мимо девушки. Под руку ему попадается одна из помятых бумажек, он переворачивает и читает: «Мелиорация». О господи. Какие бы правила ни были у этой игры, он уже проиграл. — К чему скромность? Я видела в инете, как чуваки стучат по кузову от машины и называют себя музыкальной группой, — рассказывает девушка, перебирая бумажки и живо жестикулируя. Ангел даже завидует такому количеству энергии. Аки рядом усмехается, ероша шерсть Почиты, который, не получив от Ангела достаточно ласки, атакует следующего двуногого. — Искусство найдёт своего зрителя, — отвечает Хаякава. — Они были бы успешнее, если бы сдали этот кузов в металлолом, — замечает Дендзи, откидываясь спиной прямо на пол. — Но так про них бы никто не узнал. Пауэр издает смешок и сообщает с иронией: — Не думаю, что они знамениты. — Ты сейчас их вспомнила, значит, их концерт удался. Ангел наблюдает за ними и ловит себя на мысли, что разговор не напрягает, потому что продолжается и без него. Он может одновременно и быть частью системы, и смотреть извне. Тем временем пес возвращается к хозяину, который исключительно для его удобства, очевидно, разлегся на полу. Почита издает жалобный скулеж и тоже ложится, устроив голову у Дендзи на груди. — Ну чего? Не одному тебе есть хочется, — вздыхает парень, почесывая пса между маленькими ушами. — Даже лапшу не заварить, мда… — Просто сходи уже до магазина, — советует ему Хаякава. — Там холодно, — раздается стон в ответ, и Почита снова скулит, делая картину более печальной. — Или давай ты сходишь, гостеприимство, все дела… — Это не работает, если гости приходят без приглашения, — напоминает старший, явно пораженный такой наглостью. — Погодите, — встревает Ангел, вспоминая, как сам недавно кипятил чайник. — В смысле, не заварить? Он оборачивается к нише кухни и не видит газовой плиты, вместо неё электрическая панель с кругами-конфорками. — У меня отключен газ, — сообщает Хаякава. — Я могу принести кипяток, если хотите. Дендзи поднимается с пола, сияя от этого простого предложения. — Было бы отлично! Ангел уходит к себе, в полутьме знакомой обстановки снова смотрит на синий огненный круг. Думает об этих медленных изменениях в его повседневности. Нет, конечно, он не всегда сидел безвылазно в квартире и предпочитал звонок или письмо личной встрече. Просто в последнее время стало хуже. Он думает прихватить еще что-то из еды, но доставку из супермаркета оформляла та его версия, которая решила наладить питание, так что из холодильника смотрят сплошные овощи, безлактозное молоко и творог. Ест ли Почита сельдерей? Вряд ли… Есть еще мороженое, но это будет выглядеть в их ситуации как издевательство. Выходя с чайником, Ангел обнаруживает на балконе Хаякаву. Тот курит, но делает последнюю затяжку, когда слышит щелчок закрываемой двери, и тушит тлеющую сигарету о бок жестяной банки-пепельницы. — Все в порядке? — спрашивает он, в очередной раз пытаясь рассмотреть что-то в лице напротив. — Они бывают резкими иногда, но… — Правда, все нормально, — останавливает его Ангел. — Я уйду, если захочу. Когда они возвращаются в квартиру 302, Дендзи и Пауэр уже с готовностью подставляют стаканчики с лапшой. Хаякава в это время достает чашки и заварочный чайник. — Вау, ну реально Ангел, — говорит Пауэр, грея руки о пластиковый стакан. — Благодать с небес. — А room.of.angel — это из-за имени? Или из-за Сайлент Хилла? — внезапно переводит тему Дендзи. Ангел не успевает сориентироваться и как-то по-человечески сформулировать мысль. — И то, и то, наверное, — пожимает он плечами. — Четвертая часть тяжеловата, как по мне, но саунд-дизайн на высоте, атмосфера на нем и держится. Дендзи оживляется, достает телефон, быстро пролистывает что-то в приложении. — Я, если честно, сам не играл, — признаётся он. — Смотрел прохождение, там была “Room of Angel”, и мне в поиске выдало несколько твоих треков. Один такой, где… как будто лифт застревает между этажами, с таким гулом в середине. Вот этот, — говорит парень, находя нужную дорожку и поворачивая телефон к Ангелу, хотя тот и без названия понял, о чем речь. Это довольно необычно — в реальной жизни говорить о своей музыке. За последние несколько лет Ангел привык, что эта сфера остается его личной, хоть он и выставляет свои работы на всеобщее обозрение. Теперь разговаривать о ней непривычно и странно, словно его удивляет, что кто-то это слушает, пусть он и видит растущее число подписок в профиле. Тем временем Дендзи на секунду замолкает, явно подбирая слова, а потом продолжает тише: — Я его часто включаю, когда дома шумно. Типа… помогает отвлечься. Ангел кивает, не зная, как ему ответить. Он помнит этот трек, помнит, из каких обрывков его собирал, но после публикации работа уходит в мир, изменяется, обретает новые смыслы, каких не вкладывал создатель. Так что Ангел никогда не думал, кто, как, при каких обстоятельствах и в каком настроении будет его слушать. Взглянуть на свою музыку чужими глазами оказалось… неожиданно интересно и приятно. Хаякава возвращается за стол, разливает чай по чашкам, и Ангел берет предназначенную ему, отпивая и так оправдывая долгую паузу. — Этот трек почти случайно получился, — рассказывает Ангел. — Надо было потестировать на чем-то новый пак фильтров, и я просто взял что-то из свежих записей. К слову, звука лифта среди них не было. Дендзи фыркает, неловко почесав затылок. — Но это твое видение, оно тоже важно, — добавляет Ангел. — Чёрт, чувствую себя идиотом. Я давно подписан, и когда Аки сказал, что ты его сосед, то я сразу решил, что это ложь, — смотря в стол, признается парень. — Какой смысл врать о чем-то таком? — Ну, room.of.angel весь такой загадочный, не отвечает на комментарии, релизы раз в пять лет… — Не настолько же редко, — спорит Ангел. — Это образно. Короче, картинка как-то не сошлась у меня. К тому же он довольно популярен. Ну, в смысле ты. Дендзи теряется в моменте и принимается проверять лапшу, чтобы как-то отвлечь себя и других от скомканной реплики. Ангел едва заметно улыбается и поправляет: — Тогда уж не я, а треки. Парень не отвечает, потому что успевает набить рот лапшой, вместо него отвечает Аки: — Как будто в них нет тебя? Теперь очередь Ангела прятаться за своей чашкой. Дендзи отвлекается на пришедшее уведомление, проверяет и цокает: — Рекламная рассылка. — Что, не отвечает? — спрашивает Пауэр с деланной жалостью, зачерпывая палочками новую порцию лапши. — Наверное, занята, — говорит он подруге, не считывая ее ироничный тон. — В мире точно есть дела повеселее, чем с тобой переписываться, — заверяет девушка, а потом натыкается взглядом на Хаякаву, который делает вид, что ему не интересно. На его счастье или беду, Пауэр готова растрепать что угодно, даже если объект сплетни сидит рядом. — Оо, ты же не знаешь! Дендзи нашел девушку! Только она пока не знает, что она его девушка. — Пауэр! — вскрикивает с осуждением парень и закрывает лицо руками. Аки не заставляет себя ждать: — Ого, и кто это? — Она перевелась в наш класс с нового года, — отвечает Дендзи, перенимая инициативу и не давая Пауэр стать рассказчицей. Но она готова побороться за это звание. — Даа-а, иностранка, прикинь! Симпатичная, правда шизит иногда. — А ты так не шизишь? — Видать, вкусы у тебя такие, — пожимает девушка плечами. — Спокойное море моряка не воспитает, дай шанс девочке из психдиспансера. — Ты сегодня в ударе, но видимо об стену, — отвечает Дендзи, закатывая глаза. — Стоп, что? Из психдиспансера? — встревает Аки, почувствовав, что у соц.центра может появиться много работы. — Это шутка, спокойно. Просто как будто немного… Кхм, с ебанцой. — Может, это ее особое очарование, — не отступает Дендзи, продолжая защищать свою «иностранку с ебанцой». — В каждом должна быть изюминка. — Тогда она целый кекс, — лаконично заключает Пауэр. Дендзи решает, что выше этого и игнорирует реплику подруги, снова проверяя телефон. Ангел переглядывается с Аки, и Хаякава отпивая чай, маскируя за этим действием смешок. Видеть его в расслабленной домашней обстановке ощущается как жест доверия и отдает незнакомым теплом. Пауэр, потеряв всеобщее внимание, торопится ввернуть его обратно, так что издает возглас, от которого Ангел, погруженный в свои мысли, едва не вздрагивает. — Я знаю! — восклицает она, и ее лицо выражает восторг и решимость. — Пусть Ангел научит тебя музыку делать, напишешь серенаду и споешь своей даме сердца. Ну? Романтика же? «Давай со мной за звездамииии!…» — фальшиво пропевает девушка, мечтательно падая спиной на пол и раскидывая руки. — Только не забудь меня позвать, я хочу быть свидетелем каждой секунды этого пермо… префо… — Перформанса, — заканчивает за нее Хаякава. — Его самого! Ангел смотрит на девушку в ужасе, явно не оценив ее идею. К счастью, Дендзи с ним солидарен, судя по взгляду, но не успевает ничего возразить, так как раздается гудение холодильника, включается телевизор и загорается свет. На следующий день Ангелу приходит уведомление о новом сообщении в инстаграме, о существовании которого на своем телефоне он периодически забывает. Иногда он выкладывает туда фотографии в честь какого-нибудь внезапного релиза, да и ссылка прикреплена в описании профиля в саунд клауд, но заказы оттуда поступают редко, так что заходит он раз в месяц, если не реже. Ему прилетает сообщение с неизвестного аккаунта, но одного взгляда на публикации профиля хватает, чтобы узнать Пауэр. Она скидывает в директ короткое видео, где кошка стоит на контроллере и ее лапа, видимо, попадает на пэд с ударом бита, так что он повторяется раз за разом и походит в итоге на автоматную очередь. Сообщение под видео гласит: «ты знаешь, что это за штука?». [room.of.angel] Кошка [pwr.666] очень смешно [room.of.angel] Это контроллер с пэдами На каждый квадратик назначают звук, жмешь на него — воспроизводится звук Так можно бит наиграть, например [pwr.666] дендзи боится тебе писать ахахх [room.of.angel] Почему? Прилетает еще одно видео, где уже девушка играет мелодию при помощи контроллера. [pwr.666] типа вот так?? [room.of.angel] Да [pwr.666] прикольно [pwr.666] [Переслано от [room.of.angel] Почему?] не знаю может думает что вы недостаточно знакомы ну и он же реальносчитает тебя крутым слушает давно типа фанат не хочет быть навязчивым мб Ангел блокирует телефон и смотрит в стол перед собой. Ему так и не удалось за прошедшее с блэкаута время срастить, что его музыка кому-то нравится. Словно это история о ком-то другом, словно он действительно соврал, присвоил чужие заслуги, а его самого здесь никогда не было. Новое оповещение высвечивается на экране. [pwr.666] мы с ним говорили про музыка прям чтоб что-то сделать он говорит, что эт очень круто было бы [room.of.angel] Могу скинуть уроки на ютубе хорошие Пауэр присылает смайлик с фэйспалмом, и Ангел уже не понимает, что тут не так и когда он успел растерять навык общения по переписке. В это же время приходит сообщение с другого аккаунта, в котором только три фотографии Почиты и ничего кроме. [potatodoggo] Она что-то пишет тебе? Я вижу, что она что-то пишет! Ей нельзя верить, помни об этом [room.of.angel] Она просто скинула видос и спросила, что там за оборудование [potatodoggo] Очень подозрительно [room.of.angel] Еще написала, что ты хотел бы попробовать делать музыку Дендзи пропадает из сети на какое-то время, и Ангел даже успевает внести несколько правок в рабочий проект, но затем вновь возвращается к переписке. [room.of.angel] Эй Все нормально? Надеюсь, вы там не деретесь [potatodoggo] Нет Я не рискую, у нее подлые приемы Прости, если отвлекаю [room.of.angel] Все нормально Тем не менее, Дендзи снова уходит в оффлайн. День пролетает в работе с перерывами на сериал и еду, пока на улице снова бесчинствует зима. Из-за стены слышится шум пылесоса: кажется, Аки пытается собрать шерсть, которую оставил Почита. Если сравнить с летними фото в инстаграме, то сейчас мех его стал гуще, так что Хаякаве и его пылесосу можно только посочувствовать. Ангел даже задумывается, что можно было бы написать ему и спросить, пусть и повод странный, ведь номер у него есть — лежит в коробке на столе вместе с другими записками. Вчера он был несколько перегружен бесконечными разговорами подростков, поэтому был благодарен, что Хаякава иногда отвечал за него и не заставлял участвовать в диалоге. Ангелу с головой хватило простого присутствия для социализации. И есть вероятность, что он выглядел убито и произвел какое-то не то впечатление. В нем теплится надежда, что перед Аки ему не придется объясняться и оправдываться, но он все-таки вбивает номер с записки в Лайн и набирает короткое приветствие, отправляет, блокирует телефон. Уже ночью вновь приходит уведомление о сообщении, но в инстаграме. [potatodoggo] Есть одна идея Ладно, это идея Пауэр была Написать трек [room.of.angel] Это не очень сложно Могу скинуть установочник проги Дендзи долго набирает сообщение, выходит из сети, потом снова набирает сообщение. [potatodoggo] Трек в подарок девушке Типа как признание Сделать что-то особенное И нельзя облажаться [room.of.angel] Типа нет права на ошибку? Ангелу сперва хочется завести шарманку о том, что ошибаться нормально, мир не рухнет, она все равно оценит то, что сделано с душой и специально для нее и так далее и тому подобное. Но улавливает, что речь не о том. [potatodoggo] Типа того Поэтому хотел попросить тебя помочь Ты делаешь офигенные вещи И это точно сработает Ангел некоторое время гипнотизирует чат взглядом, пока буквы не начинают плыть перед глазами. График стал свободнее, срочных дел нет, да и задача не обещает быть сложной, поэтому раздумывать тут особо не над чем. Он даже усмехается над мыслью, что так выступит в роли Амура. Ну, действительно ангел. Хотя Амур вообще бог. Но это уже мелочи. [room.of.angel] Ладно Придумаем что-нибудь [potatodoggo] Серьезно?? Класс!! Спссибо!!! Можем собраться также в субботу у Аки Еще раз спасибо!!!! Честно, Ангел думал, что просто соберет что-то по запросу, сидя дома, как и в случае обычных заказов, только теперь ему не заплатят ничем, кроме морального удовлетворения. Но так, наверное, будет быстрее и эффективнее — приходится согласиться. В пятницу вечером центр уведомлений снова сияет сообщениями из инсты. [potatodoggo] Часов в 12 норм будет? [room.of.angel] Я надеюсь, ты предупредил Хаякаву? [potatodoggo] Я написал ему Но он опять не читает Лайн, мда Ангел вспоминает, что и на его сообщение не пришло ответа. [potatodoggo] Ты же там рядом, можешь к нему зайти и сказать? «Это уже перебор,» — хочет запротестовать Ангел, но Дендзи сдувает в оффлайн, и возмущения летят в никуда. Что это за бред? Нужно еще раз проработать умение отказывать. Столько лет терапии, и все без толку. Аки оказывается дома, но это не становится сюрпризом, потому что Ангел уже изучил звуки из-за стены досконально. Это не было слежкой или чем-то таким, просто профдеформация. Но сам факт от этого не выглядит менее жутким. Ангел так убеждал Кишибе, что Хаякава сталкер, а в итоге оказался сталкером сам. — Привет, — говорит Ангел, когда дверь открывается. Сосед выглядит слегка удивленным. — Привет. Что-то случилось? — Я походу ввязался в какую-то авантюру, — отвечает парень, и с каждым словом лицо Аки становится все более озадаченным. — Можешь проверить Лайн? Хаякава достает телефон и открывает в приложение. — Зайдешь? — спрашивает он, включая свет в коридоре и отступая от дверного проема, при этом продолжая смотреть в телефон — видимо, сообщений набралось действительно много. — Очень холодно снаружи. Ангел останавливается в прихожей, закрыв за собой дверь, и облокачивается на стену. Телефон вибрирует уведой в Лайне, он проверяет — Аки дошел до его сообщения и скинул ответный приветственный стикер. — Оу. А вот и до сообщения Дендзи дошел. — Тогда завтра отмена? — спрашивает Ангел, переминаясь с ноги на ногу. В коридоре свет теплый, но тусклый. Он создает множество глубоких теней, расчерчивает лицо напротив в импрессионистской манере. Ангел еще пару секунд смотрит украдкой, пока Аки не заканчивает набирать ответ и не поднимает глаза от экрана. — Да нет, у меня не было особых планов. Разве что выспаться, — спокойно отвечает Хаякава. — Это… довольно мило, что ты согласился ему помочь. Он говорит, и в словах звучит улыбка, но Ангел не видит, потому что разглядывает носки своих кроссовок. Из квартиры доносится запах стирального порошка и чего-то хвойного, а одежда на вешалке в прихожей ненавязчиво пахнет сигаретным дымом. Слышно, как на кухне закипает чайник. — Может, его подружке вообще не понравится, и она его пошлет. — Не понравится твоя музыка? Тогда она и правда с ебанцой, — с коротким смешком выдыхает Аки, и Ангел все-таки поднимает взгляд. В полумраке голубые глаза напротив становятся темно-синими и зрачки расползаются почти на всю радужку. Улыбка возникает на губах сама собой. Чтобы сдержать ее, Ангел по привычке прикусывает губу изнутри. Это действие сейчас ни к чему, но легкая боль помогает держаться за реальность. — Тогда да завтра? — спрашивает он. — До завтра.

***

Проснувшись необычно рано, Ангел с чем-то средним между тревогой и предвкушением думает, что из оборудования может пригодиться. Пакует несколько мотков проводов, переходники и хабы. Обычно он работает в наушниках, но на этот случай решает расчехлить колонки. До двенадцати он просто коротает время, просматривая все видео, которые умудрилась выслать ему за неделю Пауэр в инстаграме. Там не только ролики про музыку, но и глупые приколы, картинки, нарезки из сериалов. Удивительно разносторонняя девушка. Чуть позже полудня раздается настойчивый стук в дверь, и Ангел спешит открыть. На балконе стоят Дендзи и Пауэр, Почита по обыкновению крутится у ног, обнюхивая каждый угол. Подростки приветствуют его практически хором. Он доверяет им колонки, провода и семплер. Сам берет рекордер, наушники и ноутбук. Уже на пороге возникает мысль, что идти с пустыми руками к кому-то — это моветон, так что достает из морозилки то единственное, что осталось из сладкого после деспотичных чисток, учиненных его рациональной стороной во имя ЗОЖ, — упаковку мороженого. Открывший им дверь Аки несколько удивлён количеством техники и торопится освободить стол, чтобы все поместилось. Сегодня он выглядит особо по-домашнему, и дело видимо в волосах, не собранных в извечный хост и мокрых на концах после душа. Подключение занимает ещё несколько минут. В это время Пауэр обнаруживает мороженое и намеревается сразу начать есть, черпая ложкой прямо из ведерка. Хаякава вовремя пресекает этот произвол, заставляет девушку идти на кухню и делить десерт на всех. Необходимого количества подходящих по размеру тарелок у Аки не находится, так что Ангелу достается мороженое в кружке, но он не жалуется. Даже получив свою порцию, Пауэр не перестает возмущенно задаваться вопросом, почему нельзя было просто всем есть из упаковки. Самым убедительным девушке кажется аргумент Дендзи: «я не собираюсь есть с мороженым твои слюни». На этом они приходят к долгожданному консенсусу. — Нужна какая-то помощь? — спрашивает Аки, склоняясь над Ангелом, который заканчивает с подключением всего и вся. — Наверное, понадобится штука эта с кучей розеток, как ее… Ангел пытается вспомнить, но Хаякава просто кивает, уходит и возвращается с этой самой штукой. Он садится чуть позади, наблюдая за действиями Ангела, и это немного выбивает из колеи, так что Ангел пять позорных секунд не может попасть вилкой в розетку. Нет, конечно, он иногда работает в студии, где много любопытных глаз, но там это почему-то влияет иначе. — А что это? — спрашивает Аки, указывая на небольшую прямоугольную панель с множеством маленьких кнопок перед открытым ноутбуком. — Семплер. На него загружают звук, подкручивают частоту, накидывают фильтры, из обработанных звуков собирают партии. Просто в программе тоже можно, но руками как будто лучше чувствуется, не приходится мышкой щелкать, — рассказывает Ангел, пробегаясь пальцами по ручкам, словно проверяет, все ли на месте. — И ты не поверишь, от чего он работает, — с тенью сарказма переворачивает прибор, снимает заднюю панель, под которой оказываются шесть батареек. Хаякава мягко смеется на выдохе, и Ангел, довольный реакцией, зажимает кнопку включения. Красные индикаторы и цифровой дисплей загораются, и парень для примера запускает последнее, над чем работал — приглушённый, вязкий фон практически без бита, вместо него только тихие шорохи и растянутые во времени и пространстве шумы. Когда он писал эту часть, то представлял город исполинским животным из мифов, что носит асфальт как панцирь и тяжело вдыхает сквозь бетонные нагромождения высоток. За этим воспоминанием Ангел не замечает, что подростки прекратили переговариваться и тоже из-за его спины смотрят на мигающие на панели лампочки. — Ого, это для нового трека? — подает голос Дендзи. — Что-то вроде заготовки, пока нет для нее идеи, — отвечает Ангел, чуть хмурясь. — Давай лучше обсудим, что по итогу ты хочешь получить? Он запускает рабочую программу и наблюдает, как процент за процентом ползет индикатор загрузки, пока на экране не возникает интерфейс, который давным-давно, в самом начале его становления напоминал панель управления космической станцией, а не ПО для создания музыки. — А мы можем использовать эту заготовку? Очень подходит, — выдает Дендзи, и Ангел подвисает на мгновение. Сказать честно, он не питал особых надежд насчет сегодняшних посиделок. Ну, соберут что-то типовое. Старшеклассницу должен впечатлить тот факт, что трек написан только для нее, а не интересная сложная аранжировка и филигранное сведение. — Мрачновато звучит для признания, — замечает Аки. Он так и остался сидеть чуть позади, уперевшись спиной в подлокотник дивана. Дендзи хмурится и листает что-то в телефоне. — Нужно что-то такое, — говорит он, и все замолкают, прислушиваясь к первым аккордам. Но они так и не раздаются. Вместо ожидаемой мелодии из динамиков телефона после продолжительного одинокого фона с едва живым биением раздается нечто тяжелое и злое. Давящий низкий гул с медленным развитием и почти без бита, в котором постепенно начинают угадываться гитарные переборы, а затем и тягучий речитатив. — Или вот, — с этими словами Дендзи переключает трек, когда предыдущий почти сходит на нет. Без всякого вступления звучит истеричная гитара вперемешку со скрежетом, но отталкивающая какофония постепенно приобретает форму, в хаосе вырисовываются очертания порядка, а затем возникает голос. И Ангел даже узнает его, потому что не так давно слушал запись с выступления этого японского экспериментального трио. Затухают финальные аккорды, и трек сменяется. На этот раз в композиции есть бит, хоть на фоне и сплошной электрический шум, агрессивный гитарный риф лезет на передний план, но спустя мгновение уступает пространство высокому, шаткому вокалу. Между тревожными куплетами он сливается с инструменталом и электронными синтами в сплошную звуковую стену. — А на каком языке текст? — интересуется Аки, тоже явно выбитый из колеи прозвучавшими треками. — В последней? На русском, — отвечает Дендзи, продолжая листать подборку музыки. — Ты уверен, что ей понравится нечто такое? — спрашивает Ангел. Он не намерен отговаривать подростка, хотя бы потому что так гораздо интереснее. — Да! Это же ее плейлист. — А, — заключает Хаякава. — А я же вам говори-ила! — тянет Пауэр с кухни с нетипичной для себя интонацией. При этом она держит в руках ведерко мороженого, из которого ложкой доедает остатки. — Я вам говорила! Так что теперь ешьте, хоть обосритесь. Вид она при этом имеет абсолютно довольный. — Окей, запрос мне ясен, — говорит Ангел, пережив некоторый слом шаблона. Если леди уважает дарк и индастриал эстетику, то она ее получит. Аки позади поднимается и идет на кухню, давая понять, что его полномочия в этой ситуации исчерпаны. — Хочу сделать кофе, ты будешь? — спрашивает он, обращаясь к Ангелу. — Кофе меня дурманит, кофе меня пьянит, — отвечает тот, листая архив аудиофайлов на ноутбуке, но слышит восхищенный вздох Пауэр и отвлекается. Девушка стоит, польщенно прижав руку к груди, и смотрит на него с гордостью и благоговением. В противовес, взгляд Хаякавы полон скепсиса, так что Ангелу приходится уточнить: — Да, буду. Спасибо. — Посмотрел видосы, которые я скинула! — сияя, произносит Пауэр, а затем ее интонация меняется на строгую: — Аки, тебе стоит взять с него пример. На лице Аки читается «И ты, Брут?». — Словами не описать как я счастлив. Но можно цифрами: 0/10, — говорит Ангел скорее экрану, чем кому-то из присутствующих. — Ну золото! — восклицает Пауэр, тряся Хаякаву за плечо и указывая на Ангела. Дендзи перебирается за стол, и Почита следует за ним, пытается попробовать провода на вкус, но хозяин быстро его оттаскивает. — В целом, у меня есть несколько идей, но они не очень конкретные, — начинает парень с сомнением, попутно продолжая ловить пса, который принимает своей святой обязанностью отведать парочку кабелей. — Круто, если сначала будет типа ощущение тесноты, как в коробке, но потом пространство расширяется и в конце добавить шум моря. И ещё я хочу добавить голос. Семплировать, чтобы он иногда тонул в звуке ну или зацикливался. — Хорошо, что за голос? — Мой. Я прочитаю вот это, — говорит Дендзи и достает из кармана сложенный во много раз лист с печатным текстом, передает его Ангелу. Тот изучает короткие строчки кириллических символов, над которыми латиницей подписаны их транслитерированые варианты для удобства чтения. — Это стихи? — Да. Я нашел запись, где актер читает, и тренировал произношение. Вроде неплохо получается. Пауэр и Аки тоже подходят посмотреть, второй фотографирует название, забивает в поисковик и возвращается на кухню к закипающему чайнику и воронке с кофе. — По-оджа-руис-та, — читает девушка с листка, склоняясь над Дендзи и опираясь ему ладонями на плечи. — Жесть… что это значит? — Вежливая просьба, типа английского «please». — И о чем просьба? — Как я понял, не нести все в одиночку, а довериться и справиться с трудностями вместе. — Сильное стихотворение, — заключает Аки, видимо, прочитав перевод. — Если смысл таков, то звучит как обещание, ты понимаешь? Дендзи сникает и думает, глядя на помятый листок с текстом. — Считаешь, не справлюсь? — спрашивает он, и это не вызов, не обида, а только осторожность и искреннее желание помочь при неуверенности в своих силах. — Может и так. Но я хочу попробовать. — Это твой выбор, — разводит руками Хаякава, а затем возвращается к воронке. — Тогда репетируй пока текст, я накидаю фон, чтоб на референс походило. Скину потом на ноут, там докрутим, — расписывает Ангел план действий и надевает наушники. Спустя пару откинутых вариантов партий Аки подходит и ставит рядом с ним чашку кофе, получая благодарный кивок в ответ. Пауэр устраивается возле Дендзи и пытается поправлять его произношение, сравнивая с записью профессионального чтеца. Походит она при этом на самого токсичного преподавателя, но благодаря ее методу кнута и кнута Дендзи почти осваивает ударения и неплохо соблюдает стихотворный размер. Хаякава занимает место на диване, держа на коленях ноутбук с незаконченным планом занятий на следующий месяц, и краем глаза наблюдает за процессом работы, изредка комментирует попытки Дендзи выговорить то или иное зубодробительное сочетание согласных. Почита теряет интерес к проводам, ложится возле ног Хаякавы и вживается в роль грелки. Ангел оказывается к Аки спиной, и порой он отчетливо чувствует скользящий по нему взгляд, но постепенно привыкает к его молчаливому присутствию. Его внимание пристальное, но не назойливое или изматывающее. — Биез-расс-ссуд-но-ие, — читает Дендзи. — Отвратительно длинное слово. — Теперь давай нормально! Бес-ра-сууууууде-но-иэ. — У тебя ещё хуже получилось. — Давай послушаем, что пока есть, — предлагает Ангел, снимая наушники и переключая звук на колонки, запускает все собранные дорожки вместе. — Может, стоит бит менее резким сделать? И чтобы на заднем плане как будто гул электростанции. Ангел выбирает дорожку и крутит ручку фильтра — звук сразу темнеет, будто проваливается вглубь. — Вау, как ты это делаешь? — Срезаю верхние частоты. Все, что гудит и давит, типа шум трассы или электричества — это низкие частоты, примерно пятьдесят герц. Голоса начинаются тоже в низах, но разборчивая речь — около трех тысяч. Предел слышимости — двадцать тысяч герц, выше человеческое ухо уже не ловит, но некоторые животные воспринимают. — А, у меня есть свисток специальный, который слышат только собаки, — кивает в ответ Дендзи. Утопив бит в густом низкочастотном фоне, Ангел перекидывает трек на ноут. Некоторое время они бьются над этим самым ощущением тесного пространства в начале, настраивают автоматизацию реверба. Набегающие морские волны получаются из звука, с каким метла дворника проходится по асфальту — ангел гордится своей коллекцией, но надо и настоящее море как-нибудь записать. Наступает очередь писать голос. Ангел закрепляет рекордер на держателе и устанавливает эту конструкцию на столе. Меняет XY на направленный модуль-пушку, включает запись и просит Дендзи что-нибудь сказать, чтобы настроить параметры под его голос. В комнате становится как будто тише, хотя на самом деле ничего не меняется. — Типа… раз-два? — неуверенно произносит подросток. — Можешь не наклоняться прямо к микрофону. Представь, как будто просто разговариваешь с человеком. Парень выпрямляется, пробудет еще раз. Ангел наблюдает, как полоски уровня резко подскакивают до самого верха. — Не дави, просто твой обычный голос, иначе будешь звучать неестественно. Конечно, с первого раза ничего не получается. Рифмованные строчки даются Дендзи тяжело: где-то съезжает ударение, согласные слипаются, «л» превращается во что-то среднее между «р» и «у». Ангел не перебивает, только следит за уровнем, но это усилие и боязнь ошибиться слишком тянут на себя внимание. — Стоп, — мягко говорит он, когда Дендзи доходит до середины строки и совсем сбивается. — Не гонись за идеальным произношением. В этом же и есть смысл? — То есть я могу говорить криво, и это будет… окей? — с сомнением уточняет Дендзи. — Ты и так говоришь криво, — заявляет в лоб Пауэр, сидя у другого края стола. — О, спасибо за поддержку, — отвечает парень подруге, и слова сочатся сарказмом. — Сияй, детка! Это твоя прайм-эра, — беззаботно улыбается девушка, не воспринимая его испепеляющий взгляд всерьез. Дендзи пробует снова, и напряжение немного спадает. Он по-прежнему путается, но не воспринимает это как трагедию, а просто читает дальше. — …Я решусь на все неизвестное, на все безрассудное — в море брошусь, густое, зловещее, и спасу тебя!.. После пятого дубля слова уже ложатся мягче, без прежних острых углов, словно Дендзи перестает бояться фраз на незнакомом языке, только спешит, чтобы удержать ритм. — Хорошо получилось, — заключает Ангел, останавливая запись и сохраняя файл. Дендзи мычит что-то невразумительное и устало опускает голову на стол, тишина снова заполняет комнату, и становится слышно сонное сопение Почиты. Ангел снова надевает наушники, слушает сырой дубль — с дыханием между строк, с резкими щелчками на согласных. Режет дорожку на фрагменты, оставляя паузы, чистит запись от шумов, убирает гул комнаты, выравнивает динамику голоса. Самый сложный этап — вписать речь в пространство. Снова реверб, делэй едва заметной тенью, словно отзвук в пустом коридоре. Где-то раздваивает дорожку, смещает копию на несколько миллисекунд, чтобы голос стал призраком себя самого. Пробует резать фразы, перестраивать ритм, безжалостно обрывает слова на полпути, оставляя только «мо-», «спа-», «теб-». Строчки растворяются в тоскливой мрачной песне электричества, изредка проявляясь яркими бликами на черной воде. Будто найденная запись, случайный радиосигнал в мёртвом эфире. Погружаться в тонкости звучания слой за слоем привычно и оттого приятно. В работе легко забыться, отключить извечные тревожные мысли, и Ангел охотно увлекается. Но внезапно сквозь наушники пробивается навязчивая мелодия. Все вокруг приходят в движение. Это оказывается просто телефон Пауэр, она подрывается из-за стола и идет к дивану, откуда и доносится звонок. Долго смотрит на экран, но потом все же отвечает. — Привет? — говорит она, будто сомневаясь, и этот тон так ей не идет. — Я же тебя просила!.. — громко произносит она с упреком, уходя в коридор, пока все в комнате встревоженно наблюдают за ней. — Нет, нужно отменить… И что?.. Но я же!.. Разговор обрывается, и Пауэр возвращается в гостиную, рваным движением хватает с диванного подлокотника свою кофту, пытается ее надеть, но не попадает во второй рукав и выходит из себя еще больше. В ее глазах пламенеет бессильный гнев, готовый вот-вот выплеснуться слезами — такой разительный контраст с ее обычным взглядом. Изменение в общем настроении происходит мгновенно, и Ангел ловит себя на том, что пытается придумать какой-то план действий. Она не в порядке, значит, нужно что-то сказать, что-то сделать, но чужая потеря равновесия в очередной раз приводит его в ужас. Напор чужих эмоций душит и сводит с ума, и он застывает на месте, смотря на сгорающую от злобы и обиды Пауэр. — Что случилось? — спрашивает Аки, и его голос удивительно спокойный, но уверенный. Вместо ответа Пауэр издает рык, все еще пытаясь попасть в рукав. Хаякава встает и помогает ей справиться с взбунтовавшимся элементом одежды. Совладав с кофтой, девушка делает глубокий вдох и длинный выдох, пытаясь удержаться на краю. — Она перенесла занятие у репетитора без моего ведома, — произносит она, и голос все еще дрожит от ярости. — Моя дражайшая матушка! Перенесла занятие! Еще и на субботу! И знаешь, когда она решила мне об этом сообщить? Вот только что! — продолжает девушка. К концу речи слова становятся все громче. Она хватает с пола свою сумку и идет в коридор, и каждый тяжелый шаг наверняка сбивает штукатурку с потолка у соседей снизу. — Выходит, на разговоры ей плевать, — с ощутимым разочарованием и вполголоса, скорее для себя произносит Хаякава, а затем тоже выходит из комнаты. — Это несправедливо. Взрослый человек не должен так поступать, — продолжает он, уже явно обращаясь к Пауэр, и в его тоне слышится металл. Кажется, будто он тоже заражается гневом, но его чувство другое — холодное, колючее, словно ледяные осколки. — Оо, правда?! Она только так со мной и поступает! Потому что она меня ненавидит! — выкрикивает девушка в сердцах. В коридоре, кажется, что-то падает, и Дендзи отмирает тоже, подрывается с места, Почита бежит за ним. Ангелу не остается ничего, кроме как последовать за всеми, но он останавливается у дверного проема, сохраняя дистанцию между собой и этой локальной катастрофой. — Ты знаешь, что это не правда, — спорит Аки, хотя сейчас спорить с Пауэр выглядит опасным для жизни. — Куда ты собралась? — Математику ебаную учить! — В таком состоянии? У тебя есть право злиться, но ты только себе делаешь хуже. — Я опаздываю! Дендзи хватает куртку с вешалки и тоже начинает одеваться, пока подруга пытается в темноте справиться с замком — никто из них так и не включил свет. — Пауэр, это не имеет сейчас никакого значения. Ей так и не удается справиться с замком. — Да включите блять кто-нибудь свет! — кричит девушка и в крайнем исступлении бьет по двери. Затихает эхо удара, и вместе с ним исчезает весь звук. Все замирает. В тишине девушка садится на стоящую рядом тумбочку, словно внутри нее щелкает какой-то рубильник. Бешеное пламя ярости выгорает, оставляя дрожь и пустоту, и среди пепелища раздается задушенный всхлип. Хаякава дотягивается до выключателя, и тусклый свет озаряет тесную коробку прихожей. С тяжелым вздохом Аки опускается на колени перед сгорбленной фигурой Пауэр, берет ее ушибленную руку в свои. — Больно? Девушка не отвечает и лишь дергает плечом в вялой попытке освободить ладонь, вздыхает прерывисто, свободной рукой вытирая слезы с лица. — Я щас даже на такси опоздаю, — произносит она между всхлипами. — Вот это жажда знаний, — с натянутым весельем говорит Аки, пытаясь заглянуть в глаза Пауэр сквозь завесу растрепанных светлых волос, делает паузу в попытке подобрать слова. — Давай честно, никому не еблась эта математика, если ты едешь туда в истерике. Ты можешь опоздать или не пойти, и в этом все равно будет виновата твоя мать. — Если пропущу, дома такой пиздец будет… — Я с ней этот момент еще раз попробую обсудить, — обещает Хаякава, потом оборачивается на Ангела. — Можешь принести воды? Ангел охотно ретируется в сторону кухни, чтобы взять передышку от гнетущей атмосферы, набрать воздуха в легкие и погрузиться обратно. Он возвращается и протягивает стакан с водой Пауэр, только сейчас обращая внимание, что собственные руки едва заметно трясутся. — И может тебе напрямую связываться с репетитором и составлять расписание? — предлагает Аки, пока девушка отпивает из стакана. — Знаешь, сколько бы было занятий в моем расписании, если бы я сама его составляла? Ноль. Да и она не позволит забрать контроль, — вздыхает Пауэр и поднимается с тумбочки, Аки встает тоже. — Ладно, я все-таки поеду, а то реально пиздец будет. — Я с тобой, — подает голос Дендзи, завязывая кроссовки. — Математику учить? — спрашивает девушка с ехидными нотками, и это уже больше на нее похоже. — Ты че, она же не еблась никому, — смеется в ответ Дендзи. — Провожу просто, чтоб ты никого не убила по дороге. — Так, что я про математику сказал, забыли. Математика — супер, очень в жизни пригодится. — Да? И часто ты в жизни логарифмы складываешь? Хаякава накидывает толстовку поверх домашнего и подходит к Ангелу. — Побудешь пока тут? Посажу их на такси и вернусь. Ангелу остается только кивнуть. Слышится хлопок двери, и квартира погружается в тишину. Есть что-то неправильное в том, чтобы находиться в чужом доме в полном одиночестве. Возникает иррациональное ощущение преступности происходящего. Квартира будто смотрит на него отсутствующим взглядом: немые поверхности, случайные следы чужой жизни. Он проходится по гостиной, присматриваясь к не замеченным ранее мелочам и чувствуя себя призраком. Но из коридора слышится щелчок замка, копошение, и Ангел возвращается в реальность, спешит на облюбованное место в дверном проеме гостиной. Аки, стоя на одной ноге и привалившись к стене, расшнуровывает кед. Скорее почувствовав живое присутствие, нежели увидев или услышав, он вскидывает взгляд. — Все в порядке? — спрашивает Ангел. — В целом, неплохо, водитель даже не возмущался из-за собаки. Но перспектива разговаривать с семьей Пауэр меня угнетает, — на последних словах он морщится, как от зубной боли. — Какие-то неприятные люди? Или тоже… — приходится подбирать подходящее слово, — «всякие»? Издав какой-то горький смешок, Хаякава ставит кеды под обувную полку и проходит через гостиную к кухне, звенит посудой в разводах мороженого и включает воду. Когда он проходит мимо, тянет за собой горький табачный шлейф — наверняка курил на улице. Ангелу думается, что скоро этот запах будет у него ассоциироваться исключительно с Аки. — Демонов изгонять не приходится, на том спасибо. Вообще, они производят впечатление интеллигенции, но чем дальше, тем хуже. Требуется пара секунд, чтобы решиться на расспросы и вторжение в чужую жизнь, хоть и косвенно, но он за этот день уже успел стать частью этой истории. — Мать контролирующая, как я понял? Отец тоже не так прост? — Она нарцисс, а он ей во всем потакает. Когда я прихожу с ними пообщаться, — это часть работы — то она играет жертву, прячется за его спину, а он рад изобразить рыцаря. — И в итоге прилетает Пауэр. Устроившись на диване, Ангел садится вполоборота, чтобы видеть Хаякаву, который привычными и размеренными движениями наводит порядок в нише кухни. — Ага, — отвечает Аки с ощутимой досадой. — Сложно иногда быть непредвзятым, когда она из-за матери впадает в такие состояния. Ну, у нее есть некоторые проблемы с контролем эмоций, но это не отменяет факта, что мать творит хуйню, — он в негодовании взмахивает рукой, и брызги разлетаются по столешнице и плиточному фартуку. — У них типа договоренности на счёт репетитора: три занятия в неделю. Пауэр не прогуливает, а семья не лишает ее свободного времени в пользу учебы и не третирует. — Типичный компромисс, где все недовольны, — хмыкает в ответ Ангел. — Так они хотя бы существуют без скандалов. — Но не сегодня. — Но не сегодня, — соглашается Аки, закрывает кран и берет полотенце с вешалки. — Мать позвонила ей и сказала, что через час она должна быть у репетитора. Так нельзя отменить или перенести, а если Пауэр саботирует занятие, то у родителей возникает рычаг давления и повод тоже не соблюдать договор. Безвыходная ситуация, короче. — Ну и мрак. — Придумаем что-нибудь. У неё выпускной год, так что математику учить все равно придётся, — пожимает плечами Хаякава, шагает к столу и обнаруживает возле одной из ножек поводок Почиты, который Дендзи в спешке забыл. Впрочем, пес и так следует за хозяином по пятам. — Прости, что загрузил этим всем. — Не страшно. Хотя, вру. Когда Пауэр рычала на кофту, было страшно, — говорит Ангел, позволяя себе короткий смешок. — Я в таких ситуациях редко бываю, так что, ну… впадаю в ступор. Не знаю, отвык от взаимодействия с людьми. Аки кладет поводок на подоконник и остается у окна, продолжая держать дистанцию, прислоняется плечом к откосу. Он стоит против света, и Ангел плохо различает выражение его лица. Признаться честно, и в солнечный день эмоции этого человека не так просто считать, потому что все его настроение — в неявных движениях, тенях, во взгляде и тонком оттенке интонации. — Ты же на удаленке работаешь? — интересуется Аки после некоторой паузы. — Да, редко езжу в студию. Только если ради железа какого-то, но для ежедневной работы у меня все и дома есть. Снова повисает молчание, и ему пару секунд остается до неловкого, но Хаякава задает вопрос, над которым раздумывал: — Не одиноко? Ангел честно размышляет, пусть и хочется ответить сразу: «Нет, никогда не было». Если не по кому скучать, вспоминая былые времена, то и одиноко не бывает. Благословение, в каком-то смысле. — Не знаю, — все же честно отвечает он. — Это ведь был сознательный выбор, и в свое время он казался единственным верным. — Пока кто-то осваивает удаленную профессию, чтобы путешествовать, ты выбрал удаленку, чтобы не выходить из дома, — иронично произносит Хаякава. — Если что, 0% осуждения, 100% понимания. — Все-таки смотришь видео, которые Пауэр высылает. — Ей об этом знать не нужно. Ангел благодарен, что Аки умудряется завершить потенциально тяжелый диалог на светлой ноте. За окном закат медленно красит небо оранжевым. Пока солнце движется к горизонту, на несколько минут комната превращается в фотографию с передержкой, все очертания становятся зыбкими. Бросив взгляд на ноутбук, Ангел цепляется за замерший таймлайн проекта. Они так и не оценили, как голос лег на мрачный тяжелый фон — трек остался висеть в состоянии черновика, требующего доработки. — Не хочешь послушать, что пока получилось? — предлагает Ангел, перебираясь с дивана снова к столу. — Это не конечный вариант, но уже что-то. Хаякава кивает, подходит ближе и садится чуть сбоку, тоже смотря в экран, словно разрозненная карта звуковых обрывков расскажет о чем-то большем, чем одна только музыка из колонок. Ангел переносит указатель в начало дорожки и жмет PLAY. Комната наполняется гулом — густым, низким, похожим на звук генератора. Поверх него медленно проступают более яркие, расходятся кругами по мутной воде, снова тонут. Неразборчивый шум превращается в накатывающие на берег волны. Сначала неуверенно, но затем все более явно через давящий вой пробиваются обрывки голоса. Неразборчивые слова, похожие скорее на отчаянный глоток воздуха перед погружением, чем на речь, — фразы рассыпаются, возвращаются эхом, будто попытка докричаться сквозь пустое пространство. Но постепенно голос крепнет, берет нужный ритм, занимает положенное ему пространство, лишь изредка утопая в мешанине фона. Он на чужом языке рассказывает о страхах, о неуверенности и о любви. Они слушают молча и практически неподвижно, и только под конец Хаякава тихо выдыхает: — Странное чувство, — затем ему требуется пара мгновений, чтобы подобрать слова. — Вообще, очень необычно слышать голос Дендзи в таком контексте. Но еще… у меня возникла мысль, что в начале слова не разобрать и голос похож на азбуку Морзе. Как послание тому, кто сможет понять. Ангел оборачивается и старается изобразить на лице скепсис, хотя коллеги иногда говорили, что вместо любой эмоции у него получается то ли безразличие, то ли высокомерие. Тем не менее, Хаякаве, кажется, удается разгадать этот взгляд. — Что, слишком романтизирую? — спрашивает он. — Подросток стихами признается в любви — тут уже некуда романтизировать, — усмехается Ангел. — Но я хотел сделать эффект радиопомех. Вроде и человеческая речь, но не до конца различимая, а потом диапазон расширяется и формирует текст. Он бессмысленно пролистывает проект, раздумывая, но затем продолжает чуть тише: — Есть такой диапазон частот, примерно в районе восьми тысяч герц. Там звук начинает ощущаться… ближе, более осязаемым. Это становится интересно слушать, и только такие звуки, я думаю, могут вызывать мурашки, — рассказывает он, продолжая смотреть в экран, избегая зрительного контакта. — Словно неясное предчувствие становится мыслью. Очень тонкая грань. — Было бы удобно, если бы мысли можно было так подкрутить, оставить их шумом на фоне. Пока не осознал, этого как будто и нет. Фраза повисает в воздухе, оставляя горькое послевкусие. Хочется согласиться, но вместо этого Ангел запускает трек по новой. Конечно, он тоже так часто мечтал отключить голову, поставить поток образов на паузу. Но сегодня в черепной коробке удивительно тихо, а под закрытыми веками — темно. Темнеет, и приходится включить свет. Хаякава помогает собрать и упаковать провода, укладывает в чехлы колонки. Вместе они выходят на балкон, и по пути Ангел замечает в коридоре зеркало, за раму которого подоткнут вкладыш с Иви, наверное, из той самой дешевой жвачки. Это вызывает легкую улыбку, и Аки замечает быстро брошенный взгляд. — В детстве смотрели Покемонов с братом после школы, — произносит он. — Беззаботное было время, — отвечает Ангел, отпирая дверь своей квартиры и звеня связкой ключей. Он оставляет свою ношу в прихожей и берет из рук соседа сумки с кабелями. Между ними остается порог иллюзорной преградой. — Очень жду финальную версию трека, — говорит Хаякава, чуть улыбаясь, и Ангел кивает в ответ, в кои-то веки не отводя глаза. Ветер ночью бьется о хлипкие стены пятиэтажки и затягивает свою тоскливую песню в трубах. А в голове все так же тихо, а под веками — темно. Хороший день.