Show Me How to Lie (You're Getting Better All the Time)

      Дамблдор внимательно наблюдал за первокурсниками слизеринцами, входившими в его класс, выискивая малейшие намеки на то, как они уживаются с этим возможно-маглорожденным сиротой. Вспыльчивый нрав Тома в сочетании со склонностью иных чистокровных слизеринцев травить тех, кого они считали ниже себя, был гремучим зельем катастрофы — о чем он уже предупреждал Горация. Хотя Дамблдор твердо верил, что каждый ученик заслуживает нового начала в Хогвартсе, и потому не передал тревожные истории о Томе, услышанные от миссис Коул, он все же предупредил, что мальчик необычайно силен и обладает взрывным характером. Его беспокоило то, что может случиться, если новые сокурсники попытаются его травить.       Гораций взглянул на него странно.       — Если попытаются? Ученики, о которых вы говорите, происходят из семей, где детей учат Темным искусствам едва ли не с пеленок. Увы, если бы они вознамерились причинить кому-то вред, у них были бы все шансы преуспеть.       — В большинстве случаев — да. Но могут ли они творить Темные заклинания без палочки и без какого-либо обучения?       Брови Горация почти коснулись линии волос.       — Не… обычно нет…       — Я полагаю, мистер Риддл изобрел не одно собственное проклятие еще до того, как узнал, что творимое им — магия.       — Неужели? — произнес Гораций, тщетно пытаясь скрыть волнение за маской обеспокоенности. Дамблдор вздохнул.       — Я прекрасно осведомлен, насколько вы цените тех, кто обладает потенциалом, Гораций, — сухо заметил он, — и поверьте, у Тома его более чем достаточно. Но я счел нужным предупредить: ситуация может выйти из-под контроля. Поселить под одной крышей чистокровных, с младых ногтей наученных презирать маглорожденных, и маглорожденного, отвечающего на малейшую обиду жестокой местью — не самая здравая идея.       — Нет, нет, вы, конечно, правы, — пробормотал Слизнорт. — Однако вы знаете, что в Слизерине принято позволять ученикам разбираться со своими проблемами самостоятельно. — Он поднял руку в умиротворяющем жесте, видя укоризненный взгляд Дамблдора. — Разумеется, я вмешаюсь, если дела примут серьезный оборот, Альбус. Но, не учитывая этого, мне будет любопытно увидеть, кто возьмет верх в столкновениях между вашим вспыльчивым вундеркиндом и наследниками именитых родов его года.       — Гораций. Им по одиннадцать лет. Не думаю, что необходимо ждать, пока все скатится до борьбы за власть.       Гораций беззаботно пожал плечами.       — Все в Слизерине — борьба за власть, Альбус, — легкомысленно заметил он. — Если не начать смолоду, как же в этом преуспеть?       На том дискуссия и закончилась.       Альбус вздохнул. Он, кажется, никогда не поймет слизеринцев.       Его опасения, увы, оправдывались: когда новоиспеченные слизеринцы вошли в класс, он заметил настороженную дистанцию, которую мальчики держали от Тома, и все же — словно по незримой команде — они, кажется, решили перебороть страх и неохотно рассаживались за партами вокруг него. Дамблдор с тревогой отметил самодовольную усмешку, тронувшую губы Тома, когда те уселись.       Порой он действительно ненавидел, когда его инстинкты оказывались правы. Хотя таких, как Абраксас Малфой, вероятно, учили Темным искусствам с детства, Дамблдор сомневался, что тот испытывал много боли или страха сам. Том же, сумевший выживать в худших трущобах Лондона неизвестно сколь долго, несомненно, имел куда более изощренное представление о том, что по-настоящему страшно.       Орион Блэк не выглядел столь же напуганным, как наследник Малфоев, который даже усевшись, слегка отстранялся от Тома. Это имело смысл: Блэки славились как меньшей опекой над детьми, так и большей их… своеобразностью. Потому что бы Том ни совершил, Орион Блэк смотрел на него с настороженным любопытством, а не со страхом. Их приятели, Лестрейндж и Эйвери, казалось, были на взводе, но выглядели более озадаченными необычным поведением Малфоя и Блэка, чем самим Томом; они переводили взгляды с друзей на сироту в растерянности, ясно давая понять, что не были прямыми свидетелями его действий.       Когда последние ученики заняли места, Дамблдор провел обычное вступительное занятие, затем начал выводить на доске инструкции по превращению спички в иглу, с интересом наблюдая, как студенты принимаются за свои первые попытки трансфигурации. Всегда было восхитительно видеть ту самую искру понимания, когда они впервые постигали суть, и он с нетерпением ждал, желая узнать, кто справится первым, хотя редко кому удавалось завершить заклинание на первом же уроке.       У него, конечно, были прогнозы на этот счет. Том, без сомнения, обладал силой, но Дамблдор еще не знал мальчика достаточно, чтобы судить, соответствует ли его интеллект тому поразительному инстинктивному пониманию магии, что он демонстрировал.       Хотя он старался распределять внимание равномерно между всеми учениками, взгляд его невольно возвращался к мистеру Риддлу, и потому он увидел, как тот несколько минут изучал диаграмму на доске с неподдельной концентрацией, прежде чем извлечь палочку и с первой же попытки безупречно превратить спичку в иглу. На губах мальчика мелькнула короткая, довольная усмешка, и, явно не привыкший привлекать внимание к своим успехам, он откинулся на спинку стула и ленивым взмахом руки заставил иглу зависнуть и закрутиться в воздухе. Когда игла пронеслась слишком близко от Абраксаса Малфоя, тот невольно дернулся, прежде чем сумел взять себя в руки. Том усмехнулся этой реакции, хотя Дамблдору было ясно, что на этот раз он напугал одноклассника ненамеренно.       Вздохнув, Дамблдор решил, что игнорировал ситуацию достаточно долго.       — Мистер Риддл, — строго произнес он. — Нет причин заставлять одноклассника полагать, что вы намерены пронзить его швейной иглой.       Внимание Тома резко вернулось к нему, и на мгновение в его глазах вспыхнула ярость, быстро, впрочем, сокрытая под маской равнодушия.       — Я не пытался причинить ему вред. Мне просто стало скучно, — безразлично ответил он, снова откидываясь на спинку стула и заставляя иглу лениво вращаться у себя над головой, прежде чем швырнуть ее в парту, словно копье. Игла, со звоном отскочив, замерла, вонзившись в дерево.       — Я вижу это. Но это не повод развлекаться, причиняя дискомфорт окружающим.       — Они бы с удовольствием «развлеклись» за мой счет, позволь я им это, — парировал Том без тени раскаяния. Абраксас нахмурился.       — Ябеда, — пробормотал он. Том закатил глаза.       — Что, разве не так? Вряд ли учителям есть дело до таких мелочей, как обзывательства. Уверен, твоя избалованная зад… — он резко оборвал себя на полуслове, явно вспомнив, где находится, хотя, казалось, его не слишком заботило, попадет ли он из-за этого в неприятности — достаточно было того, что он даже не взглянул в сторону Дамблдора, — уверен, с тобой все будет в порядке.       — Следите за языком, мистер Риддл. И я не знаю, как относились к оскорблениям в вашей прежней школе, но в Хогвартсе мы воспринимаем их серьезно.       Том застыл, осознав, что по неосторожности втянул преподавателя и тем самым, по собственному же определению, «наябедничал» на одноклассника. Но он лишь скрестил руки на груди и устремил холодный взгляд вперед, словно упрямо отказываясь чувствовать вину.       — К сожалению, наши предрассудки порой толкают нас на необдуманные поступки, — продолжил Дамблдор, поверх очков взглянув на наследников Малфоя и Блэка, а затем снова на Тома. — Я не оправдываю их поведение, но был бы разочарован, если бы вы или ваши одноклассники решили разрешить этот конфликт, причиняя друг другу вред. Вы, мистер Малфой и мистер Блэк останетесь после урока, чтобы обсудить произошедшее.       Том бросил на него колкий взгляд, нахмурился, затем неохотно изложил ситуацию, словно правду из него вытягивали силой.       — Я не причинил им реального вреда, профессор. Я помнил, что вы говорили о причинении боли людям, — сказал он напряженно.       — Значит, вы их напугали.       — Да.       — Мы поговорим об этом подробнее после урока, мистер Риддл, — сказал он чуть мягче. Он почувствовал проблеск надежды от новости, что мальчик, судя по всему, принял его предупреждение о причинении вреда другим ученикам близко к сердцу, по крайней мере, в какой-то мере.       — ...Да, сэр.       Он кивнул мальчику, затем перевел внимание на остальных учеников, которые бесстыдно наблюдали за конфронтацией.       Альбус усмехнулся.       — Хотя отвлечься приятно, когда       появляется нечто более интересное зрелище, полагаю, у вас все-таки есть иные задания для выполнения?       Несколько детей покраснели, и с неохотным бормотанием большинство вернулось к работе.       — Сколько глав из своего учебника ты уже прочитал, Том? — спросил он, поворачиваясь обратно к мальчику, которому явно ужасно наскучил его урок.       Тот удивленно моргнул, когда к нему снова обратились, явно не ожидая получить признание за то, что выполнил задание раньше всех. Дамблдор начинал подозревать, не было ли в его предыдущей школе обычным делом, что Том заканчивал задания намного раньше других, а потом должен был сам себя развлекать до конца урока.       — Я прочел его целиком, сэр.       Он кивнул.       — Очень хорошо, Том. Я хочу, чтобы ты перешел к следующей главе и выполнил для меня последнюю практическую трансфигурацию из нее, затем выписал на новый лист пергамента диаграмму и уравнения, связанные с этой трансфигурацией. Подними руку, как только закончишь, чтобы я мог подойти и проверить твою работу.       Том смотрел на него спокойно мгновение, и проблеск замешательства мелькнул в его настороженных глазах, прежде чем он кивнул.       — Да, сэр.       Прошло немного времени, прежде чем он закончил и это, и он успешно выполнил еще семь трансфигураций до конца урока. В отличие от него, только двое других первокурсников завершили свое первое задание к концу учебного часа, хотя все остальные, как он с гордостью отметил, уже сумели сделать свою спичку хотя бы немного острой или серебристой.       Научиться направлять магию в заклинания трансфигурации было для начинающих учеников самой сложной задачей, потому что она требовала тонкого контроля магии, которого у большинства первокурсников еще не было. Они начинали справляться с заклинаниями лучше по мере прохождения года, но поскольку большинство одиннадцатилетних не имели большого практического опыта в сознательном контроле над своей магией, им требовалось время, чтобы развить инстинктивное чувство тонкого управления, необходимого для большинства трансфигурационных заклинаний.       Дети, которые активно и осознанно использовали беспалочковую магию до прихода в Хогвартс, обычно не имели такой же проблемы, и именно поэтому Том, вероятно, опережал здесь своих одноклассников даже больше, чем на других занятиях. Некоторые ветви магии, такие как чары, легче схватывались инстинктивно и не требовали того же типа контроля.       Однако это, вероятно, означало, что ему придется разработать индивидуальный план уроков для Тома, точно так же, как его профессора делали для него, когда он был в школе. Если он этого не сделает, Том будет вечно скучать, а скучающий Том Риддл имеет потенциал стать куда опаснее для своих одноклассников, чем скучающий Альбус Дамблдор. Еще одна тема в копилку для разговоров с Томом в конце концов, хотя сначала ему нужно поговорить с остальными профессорами Тома и выделить время, чтобы проверить его потенциал и выяснить, на каком уровне учебной программы ему действительно следовало работать.       Когда урок закончился и остальные ученики высыпали наружу, Том и два его товарища-слизеринца неохотно остались и подошли к его столу. Взмахом палочки он вызвал три удобных кресла для мальчиков.       — Итак, кто хочет рассказать мне, что произошло? — терпеливо спросил он после того, как они уселись.       — Это он начал! — сказал мальчик Малфой, указывая на Тома. Учитывая, что он уже обозвал Тома ябедой, а не сделал бы этого, если бы обвинения Тома не были правдой, Альбус почему-то не совсем ему поверил. Том сузил глаза на Абраксаса, и даже Орион Блэк выглядел несколько раздраженно.       — Нет, не начинал, — сказал Блэк. — Мы заставили его почувствовать себя нежеланным. Но ему не нужно было насылать на нас зомби. Даже моя сумасшедшая тетя не держит зомби.       Погодите-ка, зомби?       — Это не были зомби. И вы сделали гораздо больше, чем просто заставили меня почувствовать себя нежеланным. Малфой сказал, что мне лучше следить за своей спиной, потому что единственный шанс для грязнокровки быть безопасности в Слизерине — это если она будет всякий раз убегать за дверь, поджав хвост. А потом ты засмеялся и сказал: «Как паршивая собака, которой он и является». Вам очень повезло, что я не хотел быть исключенным, иначе вы бы кричали, и не только от страха.       — Довольно, Том. Будь так добр, воздержись от угроз одноклассникам. Орион, Абраксас. Правда ли, что вы сказали все это?       — Нет, — упрямо заявил Малфой. — Я никогда не обзывал его чем-то настолько плохим. Он лжец. Маленький ябеда просто хочет создать нам проблемы.       Блэк бросил на Дамблдора расчетливый взгляд.       — Да, мы это сказали, — признал он, небрежно пожав плечами.       — Ори!       — Что? Он и так знает, что мы это сделали, иначе бы не спрашивал. Он просто хочет, чтобы мы признались. Мама со мной так постоянно делает.       — Мистер Блэк прав, мистер Малфой. И кроме того, лучше признать проступок сразу и покончить с этим. Это делает все куда менее неприятным для всех в долгосрочной перспективе. Том, твой одноклассник говорит, что ты наслал на них зомби, но ты утверждаешь, что это не были зомби. Не объяснишь ли мне, что ты сделал?       Том прищурился, раздумывая.       — ...Хорошо. Я был в хвосте группы после того, как мы покинули пир, и я подобрал несколько крысиных скелетов, которые нашел в коридоре, на случай, если понадобится кого-то напугать, потому что все смотрели на меня и шептались обо мне во время пира, и я подумал, что лучше иметь запасной план. Повезло, что я это все же сделал, потому что как только префект ушел и мы остались одни в гостиной, эти двое напали на меня. Или попытались, по крайней мере, — сказал он с маленькой самодовольной улыбкой. — Как только они закончили свою маленькую миленькую речь о том, что я убегу из гостиной, как побитая собака, я положил крысиные скелеты, которые спрятал, на пол, а потом мысленно заставил их двигаться, чтобы это выглядело так, будто они собираются на них напасть. Я прижал Малфоя и Блэка на месте силой мысли, так что им пришлось сидеть смирно, пока я заставлял крысиных зомби взбираться по их ногам и щелкать зубами, словно они собирались укусить. Они визжали, как девчонки, — закончил он с нежной улыбкой. — Хм. Но, я имею в виду, это все-таки не были настоящие зомби, ну, я так думаю. Я бы знал, если бы поднял мертвых, правда? Думаю, я просто заставлял их двигаться.       Ах. Что ж, какой бы тревожной ни была эта история, он полагал, Том был прав. По его описанию, заклинание, которое он выполнил, к счастью, звучало не совсем как настоящая некромантия, а скорее — изощренное использование телекинеза. Это даже не совсем анимация неодушевленных объектов, которую можно совершить с помощью продвинутой трансфигурации.       — Ты прав, к счастью. Настоящие зомби обретают некое подобие жизни и могут двигаться сами, хотя их души искажены и безумны от того, что были вырваны против воли из загробной жизни. Это очень темная магия, и я рад, что ты этого не сделал.       Брови Тома сошлись к переносице и он нахмурился.       — Но значит вы видели настоящих зомби, сэр? Откуда вы так много о них знаете?       — К сожалению, есть в Европе человек, который их весьма любит, или, по крайней мере, нечто похожее на зомби, называемое инферналом. Он продолжает посылать за мной армии этих существ, когда я пытаюсь путешествовать за границей. Это весьма неудобно.       — У лорда Гриндевальда есть армия инферналов, сэр? — вмешался Орион Блэк, выглядя очарованным, и Дамблдор с некоторым беспокойством отметил, что Том был не единственным из мальчиков, кто выглядел слегка разочарованным, узнав наверняка, что творения Тома не были настоящими зомби. Все трое теперь смотрели на него широкими, завороженными глазами, и Альбус отругал себя за то, что забыл: это одиннадцатилетние мальчики, да еще и слизеринцы, так что, конечно, их интересуют зомби.       — Да, есть, но это не так захватывающе, как звучит. На самом деле это довольно ужасно.       Том обменялся многозначительным взглядом с Орионом, внезапно перейдя от вражды к совместному заговору в мгновение ока, и Альбус понятия не имел, как это успело случиться.       — И, надеюсь, я не услышу, что кто-то из вас ищет ритуалы поднятия зомби в свободное время, — строго сказал он.       — Да, сэр, — сказали они в унисон.       У него было плохое предчувствие на этот счет. Хотя мальчики больше не враждовали, так ведь?       — Спасибо, — сказал он, скрывая свою тревогу, потому что поймать их на чем-то неподобающем будет куда проще, если они думают, что он ничего не подозревает. — Теперь мы закончим обсуждение того, что здесь произошло, и я отпущу вас. Том, сначала я хочу сказать, что, хотя я рад, что ты принял близко к сердцу мои слова и перестал причинять физическую боль тем, кто тебя раздражает, есть разные виды боли, и запугивание твоих одноклассников может причинить им почти столько же вреда. Однако, учитывая природу того, что они тебе сказали, на этот раз я готов проявить к тебе некоторую снисходительность.       Том кивнул, затем открыл рот, и заколебался, словно не решаясь задать вопрос.       — Что означает «грязнокровка», сэр? — наконец спросил он. — Я понимал, что это значит «у меня грязная кровь», очевидно, но я не понимаю контекста.       — Мистер Малфой, не хотите ли вы объяснить значение слова, которое использовали? — поинтересовался он, пронзая Абраксаса взглядом. Тот опустил глаза на стол.       — Это значит, что твои родители были маглами, — неохотно пробормотал он.       — И? — подтолкнул Дамблдор. — Смотри Тому в глаза, пока объясняешь. Раз ты смог назвать его так, то и объяснение сути того, что ты на самом деле говорил, не должно быть для тебя большой проблемой.       Мальчик покраснел, но сделал, как велено.       — И что… потому что ты магло…       — Нет! — резко оборвал Том.       — …потому что твои родители были маглами, ты развращаешь наше общество своим присутствием, потому что маглорожденные всегда хотят развратить наши обычаи магловскими, и они пытаются жениться на чистокровных, что угрожает чистоте наших кровных линий, и они не знают своего места.       — И? Это еще не все, верно? Какие еще коннотации есть у слова, которое вы употребили, мистер Малфой?       Малфой побледнел, но собрался с духом и повернулся обратно к Тому, глядя на него так, словно ждал собственной гибели.       — Это значит, что ты… ты грязный, ниже нас, даже не совсем человек…       Лицо Тома исказилось в яростном оскале, и Альбус приготовил палочку на случай, если ему придется поставить защитное заклинание между ними.       — Ты действительно заставляешь меня жалеть, что я не причинил тебе боли, Малфой, — прошипел он.       — Мне жаль, что я заставил его сказать это вам, мистер Риддл, но я подумал, что для него будет лучше понять серьезную природу оскорбления, которое он нанес, чтобы он не повторял этого. Мистер Малфой, иначе ли ощущалось сказать ему значение этого слова, чем просто произнести само слово?       — …Да, — сказал он, выглядя одновременно злым и несчастным.       — Как думаете, почему?       — …Потому что я знал, что оно означает, и поэтому я так его назвал, но я не думал обо всем, что оно в себе несет, пока вы не заставили меня высказать это вслух, — неохотно признал он.       — Вам нечего сказать мистеру Риддлу?       Малфой нахмурился.       — Я… извиняюсь за то, что назвал тебя грязнокровкой.       — Собираетесь ли вы использовать это слово снова? — сразу спросил Альбус, потому что по взгляду в глазах Тома не было похоже, что тот собирался принять извинения в ближайшее время. Судя по тому, что он видел в мальчике, он вряд ли был из тех, кто легко прощает обиды.       — …Нет.       «Пока не вернется домой и не услышит, как его родители снова употребляют это слово», — цинично подумал Альбус.       — Мистер Блэк?       — Извиняюсь за сравнение тебя с собакой и за то, что напал на тебя вместе с Абраксасом. И еще, возьмешь меня с собой, когда будешь искать ритуалы поднятия зомби? — сказал он, кидая озорной взгляд в сторону Альбуса. Альбус бросил на него строгий взгляд, но подождал с реальным вмешательством, хотя бы потому, что был заинтригован связью, явно развивавшейся между этими двумя.       Том посмотрел на него в раздумье.       — Хорошо, но Малфоя я не беру.       — Меня устраивает.       — Эй! Тоже мне, друг называется, — запротестовал наследник Малфоев.       Альбус решил, что должен вмешаться, прежде чем они действительно начнут строить планы.       — Кажется, я уже упоминал это, но никто не будет искать ритуалы поднятия зомби. Я буду очень расстроен, если узнаю, что вы попытались это сделать.       Орион повернулся к нему с широко распахнутыми глазами, полными свчтей невинности, в то время как лицо Тома стало абсолютно пустым, с фальшивой покорностью.       — Да, сэр.       — Извините, сэр.       Он кивнул, хотя ни капли не был убежден, и лишь надеялся, что успеет пресечь это дело до того, как в Хогвартсе появится армия зловещих мертвецов.       — Том, тебе тоже есть что сказать им?       Рот Тома отвис от изумления.       — Но они напали на меня первыми!       Альбус кивнул, даже не пытаясь спорить, что некоторые виды оскорблений не воспринимаются так же тяжело, как физическая атака, особенно для таких детей, как Том. К тому же мальчики угрожали ему таким образом, что подразумевал будущее насилие.       — Да, и ты ответил, запугав их. Тебе нужно понять, что в мести есть границы, за которые переходить нельзя.       Том просто хмуро смотрел на него, упрямо храня молчание.       — Мистер Риддл, — строго произнес Альбус.       — …Ладно. Я… извиняюсь, что напугал вас.       — И почему было неправильно пугать их так, как вы это сделали, мистер Риддл?       Том смотрел на него пустым взглядом.       — Потому что… запугивание одноклассников иногда может причинить им столько же вреда, как физическая боль, — сказал он после паузы, звуча немного неуверенно, хотя и пытался это скрыть.       Альбус приподнял брови. Почему он просто повторяет его же слова? Неужели он действительно не понимает, почему терроризировать одноклассников тем, что выглядело как нежить-скелеты, в ответ на словесную перепалку, — это переступить через моральные границы?       — Почему вы так думаете, мистер Риддл? — спросил он, надеясь услышать нечто большее, чем заученную фразу.       Мальчик бросил на него недоверчивый взгляд.       — Откуда мне знать? Это вы так сказали! — нетерпеливо ответил он.       Альбус вздохнул, собираясь спросить, что именно тому непонятно, когда Орион решил воспользоваться паузой, чтобы снова вступить в разговор.       — Все в порядке. Я прощу тебе это ненастоящее извинение, если научишь меня тому трюку, который использовал. Я, конечно, умею творить беспалочковую магию, но у меня нет такого тонкого контроля.       — Я тоже! — сказал Малфой. — То есть, полагаю, на этот раз извинения мне не нужны. Но в следующий раз тебе лучше быть начеку.       Том оценивающе посмотрел на них обоих — взглядом того, кто только что осознал, что получил над кем-то рычаг влияния.       Он один раз кивнул, повелительно.       — По рукам, — великодушно согласился он.       Альбус наблюдал за этой перепалкой с досадой, невольно забавляясь, но изо всех сил стараясь этого не показать. Гораций действительно лучше всех понимал, как работают разумы членов его факультета, и похоже, они начали сами разбираться между собой без непоправимого ущерба.       — Том, меня беспокоит, что ты, кажется, так и не понял по-настоящему, почему использовать свою магию, чтобы пугать людей до такой степени — неправильно. Но раз мистер Малфой и мистер Блэк, похоже, удовлетворены, я подробнее объясню это позже. Теперь к последней части этого неприятного дела. Боюсь, я не могу оставить этот инцидент без последствий. Все трое получают по неделе наказаний. Мистер Малфой и мистер Блэк — за угрозы однокласснику и использование жестоких и предвзятых выражений. Мистер Риддл — за использование своей магии для запугивания одноклассников. Мистер Малфой и мистер Блэк, завтра после ужина вы явитесь сюда, сдадите свои палочки, а затем отправитесь сопровождать смотрителя, который выдаст вам инвентарь для уборки трофейной комнаты без использования магии. Однако это будет только в первый день вашего наказания. Следующие четыре дня вы, мистер Малфой, будете изучать последние культурные и технологические достижения маглов в Великобритании, а вы, мистер Блэк, — исследовать историю магическо-магловских отношений в Великобритании. Затем вы обсудите написанные эссе со мной и представите свои личные мнения о том, что узнали.       Он прекрасно знал, что таким чистокровным семьям, как Малфои и Блэки, внушали предвзятую и неточную информацию о маглах и об угрозе, которую они якобы представляют для волшебников. Он воспользуется этой возможностью, чтобы оспорить то, чему их учили. Оба мальчика, судя по виду, были в ужасе от такого наказания, словно он не мог придумать для них ничего хуже, чем дополнительное домашнее задание. Абраксас Малфой даже драматично застонал и уронил голову на руки. Альбус решил не обращать внимания на эту нелепость.       — Мистер Риддл, вы проведете свое наказание вместе со мной: будете читать о законах, регулирующих использование магии в волшебной Британии на международном уровне, о школьных правилах, касающихся надлежащего применения магии, о наказаниях за нарушение этих правил и законов, а также о теории, объясняющей, почему одни виды магии считаются вредными, а другие — нет. Закончив чтение, вы напишете эссе о том, что узнали, и о том, почему, по вашему мнению, одни виды магии запрещены, а другие — нет. После этого мы обсудим вашу работу и вопросы магической этики в целом.       Том нахмурился.       — Да, сэр.       — Отлично. Теперь, если я не ошибаюсь, почти время обеда! Полагаю, на сегодня все. Увидимся здесь завтра после ужина. Можете идти, джентльмены.       Раздался коллективный вздох облегчения, и, выглядя немного потрепанными, мальчики вышли из класса. Альбус тоже вздохнул. Для него это было не более приятно, чем для них. Он определенно возьмет себе дополнительный десерт за ужином — просто чтобы поднять настроение. Дисциплинирование учеников было его наименее любимой частью преподавания.