indecent uncertainty

Активные перешёптывания разных голосов гуляют по всему этажу и, кажется, из каждого уголка помещения слышатся, когда Хёнджин, возвращаясь с обеда с двумя стаканчиками кофе - для себя и лучшего друга, Хан Джисона, - заходит в офис и возле своего рабочего места оказывается. Множество заинтересованных пар глаз сразу устремляются на него, и несколько человек рядом замолкают. Две подружки, заядлые сплетницы, что сидят лишь в нескольких местах от самого Хвана, разъезжаются на своих креслах, чтобы не выглядеть слишком подозрительно. Однако Хёнджина это всё же смущает. Вот уже третий день подряд стоит ему вернуться с обеда - как по всему отделу начинают гулять какие-то слухи, но никто не хочет просвещать самого Хёнджина в них. Альфа, вздыхая и вешая собственное пальто на спинку кресла на колесиках, падает за стол и смотрит на яркий экран компьютера. Отчёт, который ему отправил начальник ещё на прошлой неделе, до сих пор не был переделан и сдан. Дедлайн давно прошёл, и глава отдела злился на Хёнджина каждое утро на планерке, напоминая об этом отчёте. Хёнджин и рад бы сдать его поскорее, да всё нет сил и вдохновения закончить. Каждый раз считать эти скучные цифры и перепроверять ошибки в финансах компании было слишком скучно. И зачем только Хёнджин пошёл в эту сферу? Ах, да, потому что это престижно и высокооплачиваемо. Однако какими же трудами альфа вымучивал свою зарплату. Вздыхая, Хёнджин приступает к отчёту. Всё же нужно его закончить, иначе у него будут большие проблемы. Из-за одного прокола его, конечно, не уволят, но доверие начальника к нему спадёт, а Хвану этого совершенно не нужно. Однако, стоит просто взглянуть на это бесчисленное количество букв и цифр, и становится тошнотворно, голова сразу же болит. Хёнджин это игнорирует - он любыми способами должен сегодня сдать этот отчёт, тянуть ещё дальше просто стыдно. Тишина, что воцарилась вокруг, стоило Хвану появиться на своём рабочем месте, долго не продлилась. Совсем скоро перешептывания вернулись. И это часто напрягало Хёнджина. Словно все вокруг его одного обсуждали. Неприятное чувство однако.. Ещё и как назло Джисона нигде рядом не было. Обычно в будни он очень развлекал Хёнджина и помогал переживать эти скучные дни. Даже сегодня до обеда он верно сидел на своем месте и постоянно шутил, из-за чего Хван едва ли мог сдерживать смех. Но иногда всё же хихикал, пока коллеги не смотрели в их сторону. Куда же теперь делось это белкообразное безумие? Делая глубокий вдох, Хёнджин старается не обращать на это внимание. В конце концов, отчёт сам себя не напишет. Но только он вспомнил про своего друга, как тот сам образовался на горизонте. И если Хёнджин широко заулыбался, увидев приближающегося бету, то тот наоборот хмурился и гнул бровки как мог. Пытался сделать грустный вид. — Джисон-а! Ты где пропадал? — фыркает Хёнджин и специально обиженно дуется. Эта его привычка раздувать из мухи слона, или же строить из себя короля драмы, никуда не девалась. Однако Джисона эта обида не тронула. Наоборот. Он сделал сожалеющий вид и, положив руку на плечо друга, пару раз похлопал того. — У мистера Кима, он вызвал меня, отчитывал за просроченные дедлайны. Сказал тебя позвать к нему, — Хёнджин, услышав это, замер на месте. Он не мог поверить своим ушам. Что это нашло на мистера Кима? Обычно он никогда не ругал свой отдел за дедлайны и отчёты. Да, косо смотрел, вечно саркастично подкалывал и напоминал, но чтобы отчитывать - такого ещё никогда не было. Отчего Хёнджин и удивился, чувствуя, как быстро и верно под кожей ускоряется пульс от появляющейся тревоги. — В смысле? Ты сейчас серьёзно? — Хёнджин видит чужое выражение лица, и оно кажется слишком наигранно несчастным. Может, это просто какая-то шутка? Не может же это быть правда? Джисон точно над ним издевается, дёргая за больное! Но Хан не унимается, часто кивает и делает шаг в сторону своего места. Замечая там стаканчик с кофе, он слегка улыбается уголком губ, сразу залпом делая несколько жадных глотков. Хёнджина от этой картины чуть ли не стошнило. — Да я клянусь тебе, он просто рвёт и мечет всё на свете! Кажется, чёрная кошка дорогу ему с утра перебежала, что бесится так, — шутит Джисон, однако его другу не до смеха. Поднимаясь со своего места, Хёнджин поглядывает в сторону кабинета мистера Кима. Даже не верится, что такой добрый и лёгкий на подъём руководитель в один день может стать злым и строгим. Такого же никогда не было.. По крайней мере, сколько Хёнджин здесь работает, он помнит его весёлым омегой с доброй душой и сияющей улыбкой. Он всегда к своим работникам относился с пониманием, хоть и требовал соблюдать дедлайны. Чаще всего за пропущенный на 1-2 дня срок никого не ругали. Но теперь, видимо, на Хёнджина выльется целое ведро неприятностей, если он прямо сейчас не появится на пороге кабинета мистера Кима. Если судить по словам Джисона, Хёнджину лучше прийти как можно скорее. Делая глубокий вдох, альфа сглатывает ком в горле и невидимые пылинки с плеч на чёрной рубашке стряхивает. Напряжение оседает на душе тягостным грузом. Хёнджин идёт в сторону чужого кабинета как на ватных ногах. В голове мелькают все воспоминания о том, какой же мистер Ким благосклонный начальник и его нужно было ценить и не злить. Сейчас же.. Хван точно по полной получит. Может, его лишат премии? Чёрт, это будет ужасно, ему ещё нужно заплатить за квартиру, да и на праздники хотелось слетать к двоюродной сестре заграницу. Похоже, этот полёт придётся отложить. Постучав в дверь, Хёнджин услышал сдержанное “войдите”, и, собравшись с силами, открыл дверь. Взгляд сразу упал на Ким Сынмина, сидящего за своим рабочим столом. Выглядел он, мягко говоря, недовольным. Руки, скрещенные на груди, казались напряжёнными, плечи и поза тоже. Брови были нахмурены и сведены к переносице. Подняв взгляд на вошедшего работника, Сынмин словно выдохнул воздух из груди, что был там слишком долго, а затем на кресле отъехал чуть назад от рабочего стола. — Хван Хёнджин, вы должны были сдать мне отчёт по финансам за прошедший год ещё на прошлой неделе. Но что-то я не заметил на своём рабочем столе ни одного листика от отчёта, — голос Кима звучит строго, да и сам он выглядит очень недружелюбно, как обычно. Хёнджин в мгновение корит себя за эту глупость. Ну, почему именно на его плечи пала ноша с этим дурацким отчётом!? Почему он не справился с ним раньше? Надо же было тянуть до последнего! Стыдливо опуская голову в пол, альфа скрещивает руки в замок за спиной, словно провинившийся ребёнок, и не смеет поднять взгляда на своего руководителя. Сынмин, замечая эту позу и медленно пробирающий Хвана стыд, поднимается со своего места и подходит ближе к Хёнджину. Парень даже сейчас не смеет поднять взгляда на Кима. Стыдно. А ещё очень волнительно от того, что последует за этим проступком. Его просто отчитают? Или правда лишат премии? — Хван Хёнджин, посмотри на меня, — зовёт Сынмин уже более спокойным тоном. Его голос словно не отчитать хочет, а внимание на своего обладателя обратить. Хёнджин поднимает глаза и смотрит на омегу. Тот стоит достаточно близко, хотя между ними и есть немного расстояния. Беспристрастное выражение лица не может сказать Хёнджину, что сейчас будет. Но альфа не отводит глаз. Нужно принять свой прокол, не стыдливо опустив голову, а прямо в лицо. В конце концов, он сам виноват в том, что не вложился в срок. — Что с отчётом? На какой он стадии? — уже более спокойно интересуется Сынмин, опуская руки на рабочий стол позади себя. Немного опираясь, он даже присаживается на него, отчего и становится чуть ниже самого Хёнджина. Приходится смотреть на подчинённого снизу вверх. И Хёнджина это немного смущает. Сглатывая ком в горле, он старается смотреть не в глаза Ким Сынмина, а куда-то сквозь. Но это ни к чему хорошему не приводит, ведь в поиске чего-то, за что можно зацепиться, Хван останавливается на чужих губах. Розовые пухлые губы кажутся какими-то преступно красивыми в эту секунду. Хёнджин явно сошёл с ума и от адреналина вперемешку со стрессом постепенно теряет рассудок, раз считает губы своего начальника привлекательными. Сынмин, замечая, куда опустился взгляд альфы, хмыкает. Всё идёт по его плану. — Ну.. Я почти его закончил, мистер Ким! Мне осталось совсем немного, я сегодня же принесу его вам! — нагло врать Хёнджин не мог, но пришлось. Его отчёт едва-едва перевесил за грань “середина”, и впереди ещё много чего нужно написать, заполнить пару таблиц и успеть всё распечатать. Однако Хёнджин готов остаться работать хоть до самой ночи, когда весь офис опустеет, лишь бы наказания никакого не выписали. Штрафа или ещё чего.. — Вот как. Тогда, если он почти закончен, почему ты не сдал его мне сегодня утром? Или вчера вечером? — Сынмин улыбается и ногу на ногу закидывает. Пальцы крепко обхватывают край стола, сдерживая внутренние инстинкты. Сынмин должен быть осторожен и нетороплив, чтоб птичка не заподозрила засаду и не улетела. На охоте нужно быть максимально тихим и осторожным. Но, Боже, как же хотелось прямо сейчас накинуться на Хёнджина и чтобы тот сделал то же самое в ответ. Сынмин постепенно сходит с ума от ожидания. Ну, когда же, когда он ощутит эти крепкие руки на своём теле? Прогоняя навязчивые мысли прочь, Ким смотрит на чужое лицо, пытаясь понять спектр эмоций, которых сейчас там вдоволь. Замечая растерянность и неуверенность, Сынмин чуть усмехается. Ким легко спрыгивает со стола и, обходя Хёнджина, подходит к двери, закрывая её на замок, пока Хван и не понимает этого. Следом он закрывает с помощью жалюзи панорамное окно с видом на зону отдыха, чтобы никто не мог заметить, что происходит в кабинете. Если быть честным, жалюзи итак практически всё время были наполовину закрыты, но теперь они были опущены полностью - Сынмин так делал только при важных переговорах с другими руководителями разных отделов. Хван, понимая это, напрягается ещё сильнее, не понимая действий омеги. Тот же сложил руки в замок на спине, копируя позу Хёнджина до этого, и спокойным шагом вернулся к альфе. — Я не слышу ответа, — напоминает Сынмин о том, что он ждет чужих слов, но их не следует. Хёнджин вообще не знает, как оправдываться и что говорить. Не будет же он признаваться, что у него ещё совсем ничего не готово? Особенно перед своим начальником, который начинает вести себя слишком странно. Или, быть может, это Хёнджин обращает внимание на совсем неправильные вещи. — Простите, мистер Ким, я клянусь, сегодня всё будет готово, — очередные обещания не дают Сынмину удовлетворения. В конце концов, сейчас он преследует другую цель. Он хочет не напугать Хёнджина, а постепенно заманить в свою сладкую ловушку, из которой уже не будет выхода. Но, кажется, Хан Джисон, которого пришлось ввязать в эту авантюру, слишком напугал Хёнджина, и теперь Сынмину приходится действовать поперёк своего изначально заготовленного плана. — Мне не нужны пустые обещания, Хёнджин. Ты должен исправиться прямо сейчас, — хмурится Сынмин и подходит к своему рабочему столу, коварно смотря на ящик внутри него. Руки так и чешутся потянуть за ручку и открыть его, достать милую вещицу, которая точно заставит Хёнджина обратить внимание на Кима так, как ему нужно. Этот альфа либо слишком тупой, либо слепой, раз не понимает, каким желанным взглядом Сынмин смотрит на него. Опираясь руками о стол, Сынмин смотрит прямо в чужие глаза. В собственных начинают играть демонята, весь омега сам на беса похож, он раздражён до предела и нетерпелив, как оголённый провод, что так и ждет возможности заискриться электричеством. Хёнджин, вообще не понимая, что от него хотят, смотрит на омегу перед собой с небольшим.. Желанием. Кто бы знал, как Ким Сынмин сексуален, когда злится. Как соблазняет его хитрый взгляд, скрытая ухмылка, строгий тон голоса и запах, запах, который наружу начинает выходить поступательно, порциями, но так и намеревается выжать из Хёнджина всю выдержку. — Каким же образом? — нейтрально отзывается Хван, ещё не зная, какие у Ким Сынмина на него планы. Омега же присаживается обратно в своё кресло и манит парня пальчиком, чтобы тот подошёл ближе. Когда Хёнджин делает это, он оказывается почти вплотную к своему начальнику и это, если честно, очень смущает. Что вообще сейчас происходит..? Этот странный взгляд Ким Сынмина всё никак не даёт покоя. Чего он хочет от Хван Хёнджина? — Хёнджин-а, — Сынмин не сдерживается и помимо того, что в его голосе теряются любые намёки на официальный стиль речи, он ещё становится до ужаса ласковым. Омеге трудно контролировать свои желания, хотя, казалось бы, Хёнджин практически попал в его ловушку - осталось совсем немного. Но ждать было просто невыносимо. — Хёнджин-а, подойди ближе, — просит Ким, хотя Хёнджин и так оказался рядом с ним вплотную. Однако Хван не смеет противоречить словам начальника. Оказываясь ещё ближе, Хёнджин опускает голову, ведь ему приходится смотреть на Сынмина сильно сверху вниз. Разница была колоссальной и весьма ощутимой, когда омега ещё и незаметно опустил кресло на колёсиках до максимума. Блеск чужих глаз легче не делал. Хёнджин понимал, что ему лучше уйти и заняться этим несчастным отчётом, ведь оставаться здесь и дальше было.. Немного опасно для его сущности, которая начинала медленно вырисовывать в голове всякие непристойные картинки. Ким же как будто масло в огонь подливал, когда специально голову задирал и смотрел так невинно, что и не скажешь, словно он минуту назад отчитывал подчинённого, который сейчас возвышался над ним. — Я готов закрыть глаза на этот отчёт, но только при одном условии, — подъезжая ближе к Хёнджину и таким образом вынуждая альфу прижаться к столу, оказаться в некоторого рода замкнутом пространстве, омега кладёт руки по обе стороны от чужих бёдер, хотя присутствует безумное желание коснуться чужих ног. Хёнджину от такого зрелища становится невыносимо жарко. Под кожей кровь пульсирует в невыносимо быстром темпе. Он смотрит на Ким Сынмина и вообще не понимает, каким образом получилось так, что тот был в такой опасной близости к его паху. — И при каком же? — смачивая пересохшие губы незаметным движением языка, спрашивает Хёнджин. И следующего ответа он вообще не ожидает. — Трахнешь меня? Прямо здесь, в моём кабинете, — ухмыляется Сынмин, тем самым выбивая воздух из груди альфы. Какое же блядское коварство. Хёнджин замирает на месте, ощущая ужасный давящий ком в горле и в груди. Он вообще едва ли пошевелиться может, когда слышит эти слова. Он что, уже совсем из ума выжил и сейчас весь этот день ему снится? Или, быть может, ещё хуже - он умер и попал в какой-то странный потусторонний мир? Что это значит? Как вообще Ким Сынмин может говорить ему такое? Но Хёнджин понимает, что ему не послышалось, когда шаловливые ручки Кима оказываются на ремне его брюк, судорожно справляются с застёжкой и затем приступают к ширинке. — Эй-эй, что ты.. Вы.. Что вы делаете!? — возмущается Хван, но не потому что ему неприятно, а потому что он этого вовсе не ожидает. Омега жалобно дует губки, придавая своему виду столько очарования, сколько может. Он старается сделать максимально невинное выражение лица, обаятельную улыбку и самый влюбленный взгляд на свете. Хотя последнее ему даже не приходится делать - все чувства сами уже наружу лезут. В то же время руки омеги справляются с замком и готовы стянуть брюки с чужих ног в любую секунду, но сначала - нужно окончательно захлопнуть капкан, чтобы у альфы не было возможности для отступления. — Можешь на “ты”. И я вполне серьёзен в своих словах, — наклоняя голову немного вбок, Сынмин смотрит прямо в чужие глаза, зная, как этот взгляд влияет на других. Уже пробывал на других, знает, что средство безотказное. И он оказывается прав. Хёнджин настолько удивлён, что не знает, что ответить. В конце концов, он тяжело вздыхает и не может отказаться. Если он пустит всё на самотек, то ничего такого не случится же, верно? Это просто секс. Да, со своим начальником, ну, и что? Только альфа даже не успел озвучить свою согласие, как Сынмин стянул с него брюки и обратил внимание на боксеры, из-под которых уже выступал небольшой бугорок, незаметный до этого под одеждой. Ухмылка стала только шире, когда Ким провёл по выпуклости ладонью, чем вызвал вздрагивание чужого тела. — Так ломался, а уже сам весь на изводе, — хихикает омега, вызывая у Хёнджина волну смущения и возмущения. Его рот открывается, чтобы что-то ответить, но у него не находится нужных слов и он ничего не говорит, отводя взгляд в сторону. Чтобы смотреть прямо на всё происходящее нужна огромная выдержка. Сынмин же пользуются чужим отвлечением, продолжая гладить член сквозь ткань боксеров. Ким знает, что он хорош в любовных ласках, поэтому он двигается в спокойном, уверенном ритме, хотя руки его трясутся от неимоверного желания и неверия, что всё это действительно происходит. Омега больше трёх месяцев пускал слюни при грязных фантазиях с этим парнем, засыпал и просыпался с мыслью о нём, мечтал, чтобы тот обратил на него внимание, мелькал в офисе так часто, лишь бы он посмотрел на него, а теперь даже пошёл на такой отчаянный план, только чтобы переспать с Хван Хёнджином. Но, возможно, не только сугубо его сексуальные желания движут Сынмином. Ему интересен Хёнджин. Так сильно, что руки иногда дрожат - ужас, как хочется его внимания. И поцелуев. И любви, если быть честным, тоже. Хочется замечать на себе влюблённый взгляд, и дарить точно такой же в ответ. Сынмин так сильно влюбился, что даже не заметил, насколько сильно этот парень вскружил ему голову. А Хван даже не знает, как сильно Сынмин его любит и хочет. Но любовь можно отложить на потом, спрятать в собственный рабочий ящик и не выпускать, возможно, никогда. Сейчас у Сынмина были немного другие планы. Осторожно цепляя пальчиками резинку боксеров, Ким с ухмылкой стягивает её вниз и нижнее бельё скользит по длинным идеальным ногам вниз к брюкам. Сынмин сглатывает слюну, когда видит чужой вставший член. Он фантазировал себе, что у Хёнджина он, конечно, не маленький, но был приятно удивлён увиденному размеру. Хван всё стоял неподвижно. Ну, а какой ещё должна быть его реакция на то, что его начальник хочет ему отсосать прямо здесь, в его кабинете? Кто угодно может зайти прямо сейчас и застать их в интересном положении. Правда, Хёнджин не знает, что Сынмин давно уже успел закрыть дверь, а теперь позволял себе такую шалость в рабочее время. Замечая некую скованность и нервозность Хёнджина, Сынмин не может не улыбнулся. Он давит руками на бёдра альфы, заставляя того опереться на стол, а то можно устать на ватных ногах стоять столько времени. Рука осторожным колечком обхватывает чужой член, и Сынмин вновь удивляется чужому размеру. Да, это намного лучше, чем он себе представлял. Улыбаясь, Сынмин смотрит на Хёнджина, стараясь отследить его реакцию. И, когда он не видит отступления, то капитулирует эту крепость полностью - наклоняется и выгибается в спине, припадая губами к головке возбуждённого органа. Хёнджин вздрагивает и через нос тяжёло воздух вдыхает, губу нижнюю кусает, чувствуя себя.. Странно. Сынмин же хочет полностью показать, на что он способен, чтобы у Хёнджина не было шанса после этого отказаться от него. Губы блуждают по чужому члену, оставляя за собой дорожку мокрых поцелуев. Ким дразнится и пока только целует, рукой себе помогает и водит по органу альфы, заставляя его возбуждаться ещё больше. Хёнджин постепенно вклинивается в процесс. По крайней мере, в его голове более менее устаканивается мысль, что это просто секс. И ничего такого в этом нет. Не он же был инициатором, значит он.. Может позволить этому случиться? Смотря на всё происходящее, Хёнджин не знает, куда деть свои руки, и от неловкости кладёт их на поверхность стола за собой, крепко сжимая дерево и повторяя точно такое же действие самого Кима. Сынмин же сейчас другим увлечён - разжигая чужое возбуждение, он удовлетворяется своей работой и, наконец, погружает покрасневшую головку себе в рот. Тихий вздох рвётся наружу с губ Хёнджина и он на мгновение даже откидывает голову назад, не ожидая, что всё начнётся так резко. Сынмин ухмыляется. Этот звук ему безумно нравится, прямо до мурашек, бегущих по спине. Поэтому он делает первое поступательное движение и насаживается на член Хёнджина, начиная с медленного уверенного темпа. Хван шипит от этого, на удивление, хорошего ощущения и всё же решается опустить взгляд вниз. Это его явная фатальная ошибка. Потому что Сынмин смотрит на него в ответ. Его глаза блестят, а губы заняты безумной непристойностью. Но, стоит признать, Сынмину идёт быть с членом альфы во рту. Потому что из примерного хорошего руководителя он превращается в блядского демона-искусителя, от которого нет спасения. Но, возможно, Хёнджин и не хочет спасаться от него. Роняя тихий вздох, Хёнджин уже не может оторваться от этого зрелища и с заворожением наблюдает за тем, что делает Сынмин. Он же продолжает посасывать головку и член, впуская его в свой рот без каких-либо ограничений. Ким до этого на секунду засомневался, что сможет поместить такой член у себя в глотке, но то, как он сейчас без труда насаживается на орган Хёнджина, говорит, что все сомнения были напрасны. Хёнджин ощущает, как тяжёлый, тягучий узел внизу живота греет кожу, словно температура подскакивает. И не у него одного. Сынмин сильно краснеет в щеках, дышит через раз и всего себя отдаёт для этого минета. Слюни и предэякулят текут по подбородку омеги обильным потоком, волосы на лбу немного намокли от капелек пота, выступивших на кожу. Сынмин тяжело дышал, одной рукой держась за торс альфы, иначе он бы точно потерял сознание. Но всё это от большой любви. Чувствуя на своём языке пульсацию, омега назло отстраняется и смотрит на Хёнджина в упор, чтобы тот обратил внимание. А альфа его и не отводил. — Сынмин! — вздыхает Хёнджин, которого оторвали от ощущения скорого оргазма. — Ты что, даже не хочешь похвалить меня? — фыркает Сынмин, специально пару раз проводит по чужому члену, чтобы не потерять близость к разрядке, но и чтобы не дать ей случиться так скоро. — Ч-что? — заикается Хёнджин и сначала думает, что ему явно показалось всё то, что он только что услышал. Но Сынмин был готов повторить. — Похвали меня, я же так стараюсь, — опускает уголки губ вниз омега и смотрит на плоды своей работы. Хёнджин практически на грани, и ни одного хорошего слова омега не услышал в свой адрес. Ему нужны доказательства, что он хорошо старается. Конечно, вздохи Хёнджина тоже были неплохой наградой, но Сынмин хочет больше. Нерешительно смотря на Кима у своего паха, Хёнджин осторожно кладёт одну свою руку на макушку омеги и, поглаживая того по голове, неуверенно шепчет. — Молодец.. У тебя.. Ну, хорошо получается, — признаётся Хван, а Сынмин в это время звонко смеётся. Таких неуверенных альф он ещё не встречал. Обычно Сынмин встречался с кем-то настолько самоуверенным, что в сравнении с ними Хёнджин по поведению больше на омегу походил. Однако его едва ощутимый терпкий запах, крепкие руки и возбужденный взгляд всё ставили по своим местам, доказывая, что он достаточно похож на альфу. — Громче, — просит Сынмин и возвращается к члену Хёнджина, смотря прямо на него и ожидая продолжения похвалы. Хёнджин медленно гладит его по голове и собирает пряди волос в пучок, чтобы они не мешали Киму. — Ты молодец, продолжай, — со вздохом повторяет Хёнджин. Сынмину этого недостаточно, но он предпочитает продолжить. Вернувшееся сладостное ощущение чужих губ словно звёздочки перед глазами заставило появиться, Хёнджин сильнее сжал волосы в кулаке, нерешительно подталкивая Сынмина и направляя его. Такая инициатива нравилась Киму намного больше, чем бездействие со стороны Хвана. С удовольствием продолжая, Сынмин подстраивается под ритм, который ему невербально передавал аромат Хёнджина, а затем, когда омега ощутил близость чужого оргазма, помог Хёнджину закончить рукой. Всё лицо и ладонь Сынмина были испачканы в разного рода телесных жидкостях, но Киму это даже нравилось. Нетерпеливо ёрзая на стуле, он сжимает бока Хёнджина и тихо скулит. — Моя очередь, помоги теперь мне, — Хёнджин отвлекается на эту просьбу, смотрит на Сынмина и чуть ли не стонет от этой картины. Слишком.. Непристойно. Это кажется чем-то божественным - то, как моляще Сынмин смотрит на него, как наклоняет голову, губы его дрожат от сдерживаемой улыбки, а сам он чуть ли не трясётся от переполняющего желания. Альфа долго не может сопротивляться этой картине, он находит выход и одним легким движением тянет Сынмина за руку, усаживает на столе, к которому сам пару минут назад прижимался. Сынмин часто-часто дышит и с восторгом смотрит на альфу, что начал немного раскрепощаться и проявлять инициативу. Это безумно нравилось Киму. Несмотря на то, что обычно он любил вести, но всё же проявление чужой доминантности для него было чистейшим наслаждением. Хёнджин, роняя омегу на стол, тяжело вздыхает, его грудная клетка поднимается и опускается с большой скоростью, а взгляд становится всё голоднее, как будто их роли поменялись и теперь Хёнджин охотник. Альфа жадно припадает губами к чужим, отчего Сынмин вскрикивает от наслаждения, ногами обхватывает торс Хёнджина, руками в нужде сжимает ткань атласной рубашки. Пальцы дрожат, как и всё тело, но это совершенно не важно на фоне этого долгожданного поцелуя. Сынмин даже в какой-то момент успел смириться с мыслью, что он так и не попробует вкус хвановых губ, но сейчас он действительно был на грани радости и возбуждения. Хёнджин же в этот момент скользит своими губами по чужим, целует чувственно и жадно, словно, наконец-то, добрался до источника воды, который искал год, не меньше. Омеге голову кружило от этой настойчивости. Спину царапали мелкие предметы под кожей - брошенные в суматохе ручки, скрепки и другие мелочи, которые часто хранятся на рабочем столе Сынмина как какие-то безделушки. Но, несмотря на эти ощущения, Сынмин поистине наслаждался всем происходящим. Внизу между ног давно было мокро от желания ощутить Хёнджина в себе. Кажется, ещё совсем немного, и Сынмин будет готов умолять, чтобы Хван уже вошёл в него. Хёнджин же не торопится - предпочитает начать с прелюдий. Однако Сынмину это безумно нравится. Частые поцелуи то в губы, то в щёку или в шею распаляли внутри огонь, что с каждой секундой перерастал в адское пламя. Чувственные поцелуи на шее заставляют тело выгнуться дугой, а с уст сорваться первому звучному стону. Сынмин глаза от удовольствия закатывает и головой о стол ударяется. Хёнджин, замечая это, немного неловко смеётся, затем прикладывает указательный палец к губам своего начальника и цокает языком при следующей фразе. — Будьте тише, мистер Ким, нас могут услышать, — Сынмин, сначала не понимая, почему к нему вновь обратились в уважительном тоне, лишь спустя пару мгновений смог догадаться, что Хёнджин перешёл на новый уровень. Игривость в поведении Хёнджина заставляла и самого Сынмина становиться таким. Крепче сжав ворот чужой рубашки, Сынмин томно вздохнул через полуприкрытые глаза. — Хёнджин-а, не тяни, прошу. Голос омеги скоро на высокие нотки перейдет. Его чувствительность играет с ним злую шутку - вынуждает становиться таким требовательным и жадным. Но Хёнджин даже не понимает, что своим поведением их обоих в тумане возбуждения топит. Однако всё же прислушиваясь к просьбе Кима, Хёнджин очень осторожно начинает расстегивать чужую рубашку, чтобы дать себе больше пространства для поцелуев, а затем плавно перемещается к чужим брюкам. Тут уже он справляется куда более неуверенно, но всё же снимает их и ахает, когда видит эти прекрасные ноги. А ещё промокшее насквозь нижнее бельё. Присвистывая от увиденной картины, Хван медленно перемещает руки на задницу Сынмина, обхватывая обе половинки своими большими ладонями. Ягодицы омеги идеально помещаются в его руки, как будто были сделаны именно для этого. А Сынмин, который всё это время кусал губы и старался не издавать лишних звуков, не смог сдержать себя и громко застонал, ощущая чужие руки на своём теле. Боже, это ведь именно то, чего он и хотел. — Никогда бы не подумал, что моему начальнику нравится носить кружевное бельё, — хмыкает Хёнджин и немного оттягивает край трусиков, проникая большим пальцем ниже. Сынмин всхлипывает. У него сейчас невыносимая пытка проходит, где тело режут без ножа, а сердце заставляют стучать так быстро и громко, словно оно уже давно покинуло Сынмина и сейчас бьёт набатом вокруг. — А я никогда бы не подумал, что мой подчинённый так неопытен в сексе, — фыркает Сынмин и отводит взгляд в сторону. Его подколка не задевает Хёнджина, но в шутку он не может не ответить. — Я опытен, просто, знаешь, не каждый день мой начальник предлагает мне трахнуть его из-за какого-то отчёта. Со стороны это, конечно, звучит безумно странно. А ещё очень.. Неприлично. Сынмину даже такая формулировка не нравится. Но он не может сказать настоящую причину, из-за которой он так склонял Хёнджина к интиму. Потому что теперь это уже не важно. Альфа, чтобы доказать свою опытность в сексе, словно назло входит одним пальцем в мокрый свободный проход. Промежность Сынмина сжимается, когда палец Хёнджина оказывается внутри. И Киму приходится с большим трудом не издавать рвущихся наружу стонов, когда Хван начинает двигать пальцем внутри него. — В тебе так свободно, — хмыкая, удивляется Хёнджин. Ему лучше не знать, какие грязные фантазии были в голове Сынмина сегодня утром, пока он принимал душ, не спеша на работу. — Тогда войди уже, блять, — злится Сынмин и дёргает задницей, лишь бы ему скорее уделили побольше внимания. Однако Хёнджин на такое только фыркает и звонко шлёпает Сынмина по левой ягодице - чтоб стал немного терпеливее. Только этот метод вообще не помогает. Наоборот, Сынмин скулит, прикрывая глаза. Реснички его подрагивают от наслаждения, а всё внизу горит. Так хочется уже, чтобы Хёнджин не тянул время и приступил к приближению оргазма Сынмина - иначе омега станет куда требовательнее. Виляя бёдрами, Сынмин всё намекает, что хочет скорее ощутить альфу внутри и тот, уже не в силах игнорировать чужие желания, медленно и изящно снимает с чужих ног последнюю преграду - белые кружевные трусики, которые падают куда-то вниз подальше от стола. Сынмин только сейчас краснеет, чувствуя некоторую неловкость. Румянец на его щеках становится всё алее и алее, губы поджаты, а сердце так сильно стучит, что и сам Хёнджин это чувствует. Проведя по нижней части впалого живота губами и поймав тяжёлый вздох, Хёнджин закинул ноги Сынмина к себе на плечи, чтобы было удобно сразу же войти внутрь одним толчком. Правда Хван не успел это сделать - Сынмин остановил его движением руки и хищно посмотрел на альфу. — Подожди, открой сначала первый верхний ящик в моём столе. Там есть кое-что интересное. Я не могу заниматься сексом без этого.. Атрибута, — со вздохом пролепетал Ким, не отводя взгляда от Хёнджина. Тот лишь хмыкнул и решил проверить, о чём шла речь. Открыв ящик, он удивился, когда сверху стопки разных бумаг увидел белые пушистые.. Наручники? — Эм.. Ты уверен, что эта вещь - именно та, о которой ты говорил? — показывая наручники Сынмину, неуверенно спрашивает альфа. Частые кивки и удовлетворённое угуканье вводит Хёнджина в ещё большее заблуждение. Зачем эта вещь Сынмину? Однако Хёнджин узнаёт это через пару секунд, когда омега забирает наручники, недолго рассматривает их и затем обратно протягивает Хвану. — Пристегнёшь меня? — улыбка Сынмина действует очень обезоруживающе. Смотря на очаровательного Кима, сразу хочется выполнить все его просьбы. Не сразу кивая, Хёнджин забирает наручники, но не особо понимает, как их нужно применить. Всё встаёт на свои места, когда Сынмин переворачивается на столе спиной к Хёнджину и отводит руки за спину. Тогда альфа, сглатывая ком в горле, закрепляет наручники на кимовых запястьях, приковывая их сзади. Сынмин так улыбается, словно его давняя мечта исполнилась. Выгибаясь в спине и выпячивая задницу в сторону к Хёнджину, он оборачивается и с мольбой в голосе просит. — А теперь войди в меня, прошу. Дразнящие нотки аромата омеги касаются рецепторов Хвана, но он их не может уловить из-за пластыря, скрывающего запаховую железу. Дрожащими руками Хёнджин давит на чужую поясницу, опуская её ниже. Стекающая по бёдрам естественная смазка выглядит слишком привлекательно, чтобы не обратить на неё внимание. Хван собирает пальцем сочащуюся жидкость и размазывает по своему члену, прежде чем мучительно медленно войти в Сынмина. Нерешительный первый своего рода толчок вызывает у Кима мурашки, бегущие по всему телу, и громкий стон, который не задержится в груди, даже если очень постараться. Сынмин так долго мечтал об этом, что теперь не может поверить, что это, наконец, происходит. Хёнджин действует медленно, осторожничает. Но он уже давно не так скован, как в самом начале. Его движения становятся уверенее, а густой запах так и лезет из-под пластыря, просясь на волю. Но Хван контролирует его. Сынмин же себя контролировать не может. Всё тело трясётся, руки так и жжёт от желания прикоснуться к альфе, сжать его руки, плечи, зарыться пальцами в волосы на макушке и крепко сжать их. Но это ощущение просто прекрасно - настолько, что Сынмин едва ли ни с самого начала уже на грани. Хёнджин, устраивая руки на чужой заднице, разминает упругие половинки и с удовольствием входит внутрь в спокойном размеренном темпе. Песнь из его тяжёлых томных вздохов и тихого поскуливания омеги, кажется, навсегда впитается в эти стены и останется здесь Сынмину горячим воспоминанием на долгое время. Всхлипывая от переизбытка чувств и оборачиваясь к Хёнджину, Сынмин уже давно не держит себя. Каков смысл в контроле собственного оргазма, когда Сынмину так хорошо? Его раскрасневшееся лицо с заплаканными глазами кажется нереальным видом. Омега дует губки и смотрит на Хёнджина, что так далеко от него, хотя буквально находится внутри сынминова тела. Однако Киму мало. Он хочет всего Хёнджина, хочет его ощущать внутри себя, на каждом сантиметре своей кожи, до содранных в кровь от поцелуев губ. Такое, конечно, маловероятно, но Сынмину безумно хотелось. Замечая взгляд Кима на себе, Хёнджин наклоняется и смотрит в его глаза. Сынмин, словно маленький щеночек, радуется вниманию Хёнджина и тихо просит. — Поцелуешь меня? — а Хёнджина уже не нужно два раза уговаривать. Он наклоняется к губам Кима, целуя их нежно, что совсем противоречит его движениям внутри Сынмина. Пока толчки с каждым мгновением становятся всё быстрее, накаляют атмосферу и заряжают тело миллионами невидимых электронов, губы целуют мягко, слишком несвойственно для этого момента. Но Киму нравится. До звёздочек, кружащих перед глазами, нравится. Поцелуи вперемешку с быстрым темпом толчков доводят Сынмина и он изливается на поверхность стола, пачкая свой живот в липкой жидкости. Хёнджин, что в процессе успел вновь возбудиться, делает ещё несколько уверенных движений и, выходя из Кима, кончает на его спину, итак испачканную в поте и тысяче мелких покраснений от рук и ногтей Сынмина. Тот, в попытках успокоиться, щипал себя, из-за чего теперь всё было красным. Выдыхая и расстегивая наручники, Хёнджин помогает Сынмину подняться и устоять на ногах. Омега же словно назло жмётся поближе к чужой груди, делая вид, что только так может успокоить своё сердце. Подняв взгляд на Хёнджина, который даже рубашки за всё время не соизволил расстегнуть, Сынмин фыркнул, зная точно, что это не последний их раз - он обязательно найдёт ещё много способов совратить альфу и присвоить себе. — Кхм, чтож, — неловко кашляет Хёнджин в кулак и разъединяет своего рода объятия. Он быстро находит салфетки, используют по назначению, надевает штаны и смотрит на Сынмина неуверенно, — Мне ещё нужно сдать отчёт до вечера? Сынмин, не ожидавший этого вопроса, растерянно глядит на лицо альфы, а затем заливается искренним смехом. — Джисон доделал его за тебя и отправил мне ещё в начале недели, — улыбается Сынмин, начиная постепенно застегивать пуговицы на рубашке, но взгляд его всё ещё не покидает альфу. Тот же удивляется, даже не зная, как реагировать. Стоит поблагодарить друга за эту помощь или убить его за то, что он заставил Хёнджина понервничать, так ещё и переспать с их начальником!? Фыркая, Хёнджин решает потом придумать расправу для друга, а пока он собирается уйти, чтобы не навлечь беду на себя. Сынмину такая перспектива не совсем нравится. Он неловко касается чужого запястья, смотрит в глаза Хвана так обворожительно, применяя всё своё обаяние. — Подожди, ты так просто уйдёшь? — омега выглядит расстроенным, он явно не хочет, чтобы всё заканчивалось на такой ноте, но и Хёнджин не знает, что делать, чтобы растопить эту неловкость между ними, — Ты хотя бы не занят сегодня вечером? Хван от такого вопроса в некоторых ступоре оказывается и не очень уверенно кивает. Тишина не длится долго. — Свободен, но к чему вопрос? Сынмин улыбается, затем большим пальцем гладит чужую руку, пару раз загадочно моргает и отвечает. — Сходим в кино? Хёнджин совсем растерянно глядит на Сынмина и понимает, что этот разговор затянулся. Пора всё закончить. Только.. Какое послевкусие останется после этого события? — Хорошо. Освобождая руку, Хёнджин подходит к двери, пару раз дергает ручку и только потом понимает, что она закрыта. Хоть какое-то облегчение - их бы никто не застукал здесь. Нажимая на защёлку, Хёнджин в последний раз смотрит на омегу и уходит обратно, весь взъерошенный, оставляя за собой взолнованного счастливого омегу. Сынмин чувствует настоящие бабочки в животе. Всё-таки его план оказался беспроигрышным. Ким так и знал, что только Джисон сможет помочь ему охмурить Хёнджина, поэтому без сомнений обратился именно к нему. Впереди, по планам самого омеги, ещё много пунктов, но он счастлив. А Хёнджин сильно недоволен, когда приходит на своё рабочее место и ругается с Джисоном до самого вечера. Одно для них обоих было общим - желание поскорее увидеться после работы.