СПЕЦИАЛЬНАЯ ГЛАВА 3. СЧАСТЛИВАЯ СЕМЬЯ.
19 апреля 2026 г., 09:00
Семилетняя Белль не могла не заметить, что в тот день её мама была необычайно весёлой. С самого момента, как та забрала её из школы, и всю дорогу в поезде до их квартиры мама то и дело украдкой поглядывала на неё с какой-то странной улыбкой на губах. Сколько бы Белль ни спрашивала, что происходит, ответа она так и не получила. В конце концов она сдалась, надувшись от обиды.
Плетясь следом за матерью в квартиру, Белль лениво прошла через пустую гостиную в свою комнату. Маленькой рукой она открыла дверь, щёлкнула выключателем — и в тот же миг…
— Сюрприз!
Этот до боли знакомый голос и незабываемое лицо, отпечатавшееся в её памяти, возникли прямо перед ней. Белль замерла от шока, школьный рюкзак соскользнул с плеч и упал на пол. Её большие круглые глаза уставились на женщину, сидящую на её кровати и улыбающуюся так тепло, что глаза почти исчезали в улыбке. Она продолжала смотреть, пока мягкая рука матери не легла ей на плечо, возвращая к реальности. Белль повернулась и увидела нежную улыбку мамы.
— Иди, солнышко. Подойди к тёте Юм.
— Это не сон, да?
Кирада ласково погладила дочь по голове, заметив её растерянное выражение. С тех пор как добрая тётя уехала, Белль часто видела её во сне. Но каждый раз, просыпаясь и сталкиваясь с реальностью, она либо плакала, либо молча грустила, пока мама её не утешала. К счастью, современные технологии помогали справляться с расстоянием. Когда у Юм находилось время, они устраивали видеозвонки. Видеть её лицо и слышать голос помогало и матери, и дочери легче переносить разлуку. Кирада до сих пор помнила, как однажды Белль сказала: «Спасибо человеку, который изобрёл интернет». И даже сейчас эта мысль вызывала у неё улыбку.
— Если хочешь узнать, подойди и проверь, — сказала Мингкамол, которая так долго отсутствовала дома, внимательно разглядывая девочку, так сильно по ней скучавшую.
Белль в школьной форме выглядела в десять раз милее, чем в её воспоминаниях. Она заметно подросла. Щёчки, прежде пухлые, немного похудели, придавая лицу более мягкие и изящные черты. С каждым днём она всё больше становилась похожей на свою красивую маму. Когда Белль наконец подошла ближе, Мингкамол раскрыла объятия, готовясь принять её.
Тук!
— Ты обманщица! Обманщица! Обманщица!!
— Ай!
Улыбка мгновенно исчезла, сменившись криком боли. Мингкамол пыталась увернуться от маленьких кулачков, сыпавшихся на неё, но удары были неожиданно сильными, и уклониться почти не получалось. Конечно, она и не думала отвечать — боялась причинить вред своей малышке. Просить помощи у Грейс было бесполезно: та лишь стояла в стороне и смеялась, явно наслаждаясь тем, как Мингкамол «наказывают». В итоге ей оставалось только терпеть, пока Белль не выместит всё своё недовольство.
— Уу…
Вдруг девочка, только что отбивавшаяся своими крошечными кулачками, разрыдалась громко, безудержно, так что обе взрослые растерялись. Они тут же бросились её утешать. Мингкамол мгновенно забыла о собственной боли, но была настолько обеспокоена, что даже не решалась прикоснуться к ребёнку. Она уступила место Грейс, которая быстро присела у кровати и притянула Белль к себе, стараясь успокоить. Постепенно в груди Мингкамол начало нарастать тревожное чувство.
— Что случилось, солнышко? Скажи маме.
— Хик… тётя Юм обманула! Она обещала вернуться, но не вернулась! — плакала девочка, уткнувшись в объятия матери; слова тонули в слезах, которые она пыталась сдержать.
Кирада заметила печаль в глазах своей возлюбленной. Ей было и больно за неё, и в то же время она всё понимала. Юм действительно старалась изо всех сил — в конце концов, у неё не было большого опыта в бизнесе. Ей потребовалось много времени, чтобы освоиться с учёбой. Даже потом она часто жаловалась по скайпу, что у неё почти не остаётся времени на себя: после занятий она готовилась к следующим и нередко засыпала прямо в процессе. Жизнь за границей оказалась настолько изматывающей, что она так и не смогла вернуться в Таиланд, как обещала.
И всё же Кираду удивила такая бурная реакция дочери. Когда Юм впервые сказала, что не сможет приехать, Белль лишь немного расстроилась, ничего похожего на это. Она не удержалась и с мягким любопытством спросила:
— Когда ты в первый раз услышала, что тётя Юм не приедет, почему ты тогда не плакала?
Малышка надолго замолчала, а затем едва слышно прошептала:
— Потому что если бы я плакала и капризничала, тётя Юм бы меня больше не любила… и тогда точно не вернулась бы.
Слова прозвучали так, как могут прозвучать только у ребёнка, искренне поверившего в собственные страхи. Вспомнив, как тётя Юм уехала в первый раз, Белль снова наполнилась слезами — они задрожали в её мягких круглых глазах.
Мингкамол, внимательно слушавшая всё это время, наконец с облегчением выдохнула, поняв чувства своей малышки. Она соскользнула с кровати и опустилась на колени рядом с Кирадой. Взяв маленькие ладошки Белль в свои, крепко сжала их и посмотрела прямо в её заплаканные глаза с полной искренностью.
— Тётя будет держать тебя за руку и не отпустит — до тех пор, пока ты сама этого не захочешь. На этот раз я не буду давать обещаний… я просто покажу тебе, хорошо?
— Как?
— Мм… мы станем одной семьёй. Будем жить вместе, ездить куда-нибудь вместе. Как тебе?
Малышка тут же забыла о своей печали, её круглые глаза засияли, будто ей подарили самую желанную игрушку. Она радостно закивала и сжала руку тёти Юм.
— Значит, тётя Юм будет жить с нами?
— Да. Ты сможешь просыпаться и видеть меня каждый день.
Белль тут же бросилась на тётю Юм, обняв её так крепко, что Мингкамол не удержалась и упала на пол. Кирада поспешила оттащить свою маленькую «обезьянку» от женщины, лежащей под ней. Белль плюхнулась на пол, прислонившись к маме, и радостно закачалась вперёд-назад. Тем временем бедная «жертва нападения» осталась лежать на полу, тихо постанывая под тяжестью. Белль уже подросла и заметно потяжелела.
— Если вы будете жить вместе, значит, тётя Юм — девушка мамы?
Прямой вопрос девочки заставил обеих женщин густо покраснеть. Они неловко переглянулись. Мингкамол почувствовала, как у неё пылает лицо, быстро перевернулась на бок и отвернулась от смущения. Застигнутая врасплох такой откровенностью, она оставила ответ Грейс.
Кирада бросила на возлюбленную укоризненный взгляд за то, что та «сбежала», оставив её одну с дочерью. Девочка смотрела на неё широко раскрытыми глазами, ожидая ответа. Смутившись не меньше, она смогла лишь тихо пробормотать:
— Мм…
В комнате повисла тишина, пока Белль, поджав губы, задумчиво размышляла. И вдруг её лицо озарилось радостью. Она схватила маму за руки и начала радостно трясти их, её звонкий голос зазвучал так ярко, что растопил бы любое сердце.
— У маминой девушки должен быть папа, но тётя Юм — женщина. Я не могу называть её папой и не могу называть мамой — это будет путаница! Тогда я буду звать тётю Юм «мама Джем»! Тебе нравится?
Её настоящая мама застыла от удивления. Ей и в голову не приходило, что дочь захочет называть её возлюбленную так. Она встретилась взглядом с Мингкамол, которая тут же села, услышав эти слова.
— Ты серьёзно? — спросила женщина, которую теперь назвали «мама Джем», и в её голосе дрогнуло волнение. Конечно, она любила Белль как родную, но услышать, что девочка хочет звать её «мамой», было почти невыносимо радостно.
— Серьёзно! Разве не здорово? У меня будет две мамы! — гордо улыбнулась Белль и, взяв за руки и маму, и «маму Джем», сложила их ладони вместе.
— Солнышко… тебе не кажется это странным? Две мамы? — мягко спросила Кирада.
Да, тайское общество часто спокойно относилось к тому, кого человек выбирает любить. Но всё становилось сложнее, когда речь заходила о детях.
— Странным? Почему это странно? Я же сказала — это лучшее! У некоторых вообще нет ни одной мамы. Разве это не грустно? — Белль наклонила голову, глядя на мать, вспоминая друзей, которых воспитывали бабушки с дедушками или няни.
Что ж… в этом была правда. Кто-то рос без матери, кто-то — без отца. Но, будучи матерью, Кирада всё равно не могла не переживать. Не будут ли одноклассники дразнить её дочь? Не скажут ли другие родители что-нибудь обидное? Она однажды читала в интернете о паре — двух женщинах, воспитывающих ребёнка, — и там было полно комментариев: «Будьте осторожны, вашего ребёнка будут дразнить из-за таких родителей». Вместо того чтобы учить детей не обижать других, общество почему-то предпочитало винить семью за «непохожесть». Кирада лишь надеялась, что её дочь никогда с этим не столкнётся.
— Мм… тогда это совсем не странно, — наконец согласилась она.
— Мама, ты должна хорошо заботиться о маме Джем. Не ругать её, не ворчать и очень сильно любить.
— Я и так её люблю. А вот не ругать и не ворчать? Это невозможно, — строго ответила Кирада, изобразив самое страшное выражение лица, чтобы скрыть смущение.
— Страшно!
Новоиспечённые «мама и дочка» переглянулись, а затем, как пара озорных обезьянок, обвили друг другу шеи руками. Они притворно съёжились от страха, пока каждая не получила по лёгкому щелчку по голове.
***
Глубокой ночью, когда малышка уже давно крепко спала, Кирада и сама начала клевать носом. В последние дни она засиживалась допоздна, готовя документы для женщины, которой предстояло начать обучение в сфере менеджмента. Год назад отец Юм лично предложил Кираде должность своей секретарши, решив, что её опыт идеально подойдёт, чтобы помогать дочери. Но ещё важнее было другое — он хотел, чтобы они проводили больше времени вместе, ведь Юм предстояло привыкать к новому ритму, и у неё могло не хватать времени даже на себя. Присутствие близкого человека рядом было лучшим решением. Офис удобно располагался у линии метро в деловом районе, так что дорога на работу не стала сложнее. Кирада с готовностью согласилась, перевелась и начала работать секретарём у других руководителей, пока не придёт время помогать Юм напрямую. — Уже хочешь спать? — спросила Юм, подойдя от туалетного столика и присев на кровать. Кирада кивнула, едва держась от усталости, тогда как Юм выглядела бодрой — она всё ещё не привыкла к тайскому часовому поясу. — Если тебе не хочется спать, не обязательно ложиться только ради меня, — поддразнила Кирада, когда Юм сняла очки и положила их на тумбочку. — А кто сказал, что я собираюсь спать? — Тогда что ты собираешься делать? — Вот так… Мягкое, внезапное прикосновение к губам заставило Кираду распахнуть тяжёлые веки. Она приоткрыла губы, отвечая на поцелуй Юм, позволяя ей увлечь себя в тёплую, чувственную близость. «Завтра мне точно понадобится две чашки кофе», — мелькнула мысль. Мингкамол устроилась над ней, глядя в глаза, наполненные любовью и желанием. Она нежно поцеловала её в лоб, веки, щёки, затем в губы, осторожно стягивая тонкую ночную сорочку. Её поцелуи скользнули к шее Кирады, мягко касаясь, словно оставляя на ней свой след, в то время как руки с лаской исследовали её тело, вызывая тихие, прерывистые вздохи. — Сними и ты… — прошептала Кирада. Юм не просто согласилась, она помогла, пока между ними не осталось ни одного барьера, только тепло кожи. Её губы вновь коснулись Кирады, ласково и неспешно, а рука скользнула ниже, изучая каждую реакцию. На её губах появилась довольная улыбка, когда она подняла взгляд — в глазах читалась нежность к женщине под ней. — Грейс так сильно любит Юм, — поддразнила она. Кирада смущённо покраснела и в ответ слегка ущипнула её за щёку. — А я ждала два года, чтобы любить тебя вот так, — тихо ответила она, притягивая её ближе, дрожа от этой близости. Юм мягко улыбнулась, глаза её заблестели, когда она коснулась губами её щеки. — И я эти два года училась… только чтобы любить тебя ещё лучше. Как только она это сказала, Мингкамол наконец прижала её ближе, заполняя теплом. Кирада резко выгнулась, крепко вцепившись в неё, ногти скользнули по спине, выпуская накопившееся за два года напряжение в дрожащем облегчении. — Сначала… аккуратно… Ей не нужно было напоминать, Мингкамол и сама это понимала. Тело Пи Грейс отзывалось тесно и горячо, словно всё это время она ждала именно этого момента. Она склонилась, снова впиваясь в губы поцелуем, а другой рукой уже не так осторожно ласкала её, заставляя Кираду тихо стонать. Почувствовав, что она готова к большему, Мингкамол усилила движение, и с каждым разом лицо Кирады всё сильнее искажалось от удовольствия. Оторвавшись от её губ, она опустилась ниже, добавляя новые волны ощущений. Кирада едва не вскрикнула от того, как всё это накрыло её сразу. Она прижала кулак к губам, пытаясь сдержать себя, но дыхание сбивалось, а тело отзывалось всё сильнее. Всё смешалось — мысли исчезли, остались только ощущения, захватывающие её полностью. Она беспомощно тянулась к ней, снова и снова произнося её имя. — Ах… Юм… Юм… — Скажи ещё, — тихо прошептала Мингкамол, её голос стал глухим от переполняющих чувств. Чем чаще она слышала своё имя, тем сильнее разгоралось желание, и её движения становились всё быстрее. — Юм… ах… я… не могу… Юм… ах… ах!.. Слова распались, превращаясь в бессвязные звуки, когда всё внутри сжалось, отдаваясь мощной волной. Её тело задрожало, накрытое ощущениями, от которых невозможно было укрыться. — Хватит… ах… не надо… Кирада попыталась сжать бёдра, отстраниться, но безуспешно — Юм удержала её, не позволяя уйти от нахлынувших чувств. Даже после того как волна прошла, всё лишь усиливалось, становясь почти невыносимым. Наконец Юм отстранилась и поднялась выше, словно готовясь продолжить. Кирада тяжело дышала, но в её взгляде уже появилась упрямая решимость. Она не собиралась так просто сдаваться, если Юм играет, она тоже будет играть. Пока Юм увлеклась её шеей, Кирада неожиданно перевернула их и оказалась сверху. Она откинула волосы назад, чтобы не мешали, её тело в свете выглядело почти сияющим, а лежащая под ней женщина невольно затаила дыхание. Мать-одиночка изогнула губы в хитрой улыбке, глядя вниз с полной уверенностью в себе. — Ты не остановилась, когда я просила. Значит, теперь получишь по заслугам. И действительно, Мингкамол получила сполна.***
— Мама, у нас дома есть привидения? Я каждую ночь слышу какие-то странные звуки. — Кхе… кхе… кхе! Белль удивлённо моргнула, когда мама Джем вдруг поперхнулась едой. Мама тут же схватила салфетки и с беспокойством начала мягко похлопывать её по спине. Белль тихо улыбнулась — мама в такие моменты выглядела такой заботливой и нежной. — Никаких привидений нет. Может, это просто ветер… или звук машин, — попыталась увести разговор в сторону Кирада, украдкой бросив взгляд на Юм, которая слишком поспешно пила воду. Слишком уж виновато… даже если раньше не было подозрений, теперь они точно появились. — Нет, мама. Это правда было похоже на то, как будто женщина кричит… будто ей очень больно, — серьёзно сказала Белль, вспоминая звук. Затем прищурилась с любопытством. Почему мама Джем краснеет? Она тоже это слышала? — Ничего такого, солнышко. Если сегодня ночью снова услышишь — тогда и поговорим. — Хорошо! — Белль тут же оставила тему, радостно ковыряя глазунью. Её больше занимало другое: сегодня мама и мама Джем поведут её на плавание. Она уже не могла дождаться! — Я же говорила тебе не быть такой громкой, — Кирада наклонилась и тихо упрекнула возлюбленную, отчего Юм сразу надулась. — Почему ты меня дразнишь? Я же сказала, что мне уже… почти, но ты не остановилась. Всё продолжала… Что мне оставалось делать? Это было невозможно сдержать! — парировала Юм, не сдаваясь. — Я ещё не закончила. Ты просто слишком торопилась — это не моя вина. — Грейс! — Опять шепчутся… Девочка какое-то время наблюдала за ними и пробормотала себе под нос. С тех пор как мама Джем вернулась, эти двое всё время были вместе — липли друг к другу, как карамель. Забирают Белль, отвозят, работают в одном месте… Кто знает, может, они и купаются вместе? — задумалась Белль. Она уже приняла, что они пара, поэтому не дразнила и не задавала лишних вопросов. Главное, чтобы мама и мама Джем были счастливы. А остальное не так уж важно. Хе-хе. На самом деле Белль сказала не всю правду — этот «призрачный» женский стон доносился из спальни мамы и мамы Джем. …Тсс! Лучше держите это при себе. — О чём задумалась, Белль? — спросила Мингкамол, заметив, как девочка смотрит на них с каким-то странным выражением — смесь улыбки и тайны. — Я просто подумала… вы вместе моетесь? Му-а! — … — … Ой. Простите. Само вырвалось.***
Большой бассейн был разделён на зоны для детей и взрослых. Кирада и Мингкамол сидели в детской части вместе с другими родителями, чьи дети занимались у того же инструктора. Взгляд Кирады следил за дочерью в ярко-розовом слитном купальнике — та сосредоточенно работала ногами, держась за край бассейна. Белль обернулась и радостно улыбнулась им, и мама не удержалась — подняла два пальца в знак поддержки. — Ваша дочь? Она обернулась и увидела светлокожего молодого мужчину приятной внешности. Он поздоровался мягким, вкрадчивым голосом, а в его блестящих глазах открыто читался интерес. Кирада ответила коротко и снова переключила внимание на дочь. — Да. — Такая милая, вся в маму. Вырастет настоящей красавицей. — Спасибо. Но он не отступал, несмотря на её холодность. Не каждый день ему встречалась такая красивая женщина. Даже если у неё есть муж, если она проявит интерес, почему бы и нет? К тому же она была здесь без мужчины — грех не попробовать. — Моя племянница тоже занимается — вон та, в чёрном купальнике. Он чуть наклонился ближе, воспользовавшись моментом, чтобы вдохнуть её аромат. Кирада отстранилась и подвинула стул ближе к своей возлюбленной, которая всё это время наблюдала за Белль. Мингкамол повернула голову — её насторожил этот жест. За стёклами очков её острый взгляд сразу зацепился за ухоженного мужчину с дорогими часами и слишком уж навязчивыми манерами, явно пытавшегося сблизиться с её девушкой. Она нахмурилась. — Что-то случилось? — с беспокойством спросила она. — Он флиртует, — прошептала Кирада, почти прижавшись к её плечу и не желая больше смотреть в сторону мужчины, который всё ещё не сводил с неё глаз. — Вы с подругой пришли? Хорошо. Я вот один. Немного скучно, — попытался сгладить неловкость мужчина, заметив, как девушка в очках с мягкой внешностью смотрит на него с явным недовольством. Обычно женщины охотно отвечали на его внимание, но эта заставляла его чувствовать себя неуютно. — Она мне не подруга, — ровно ответила Мингкамол, беря возлюбленную за руку. — Тогда сестра? Но вы совсем не похожи. Мингкамол едва сдержалась, чтобы не закатить глаза от его догадок. Вместо этого она просто подняла руку, показывая кольцо с бриллиантом, затем подняла руку Грейс, демонстрируя такое же. Приподнятая бровь словно спрашивала: теперь понятно? Мужчина неловко кивнул и поспешил уйти, пересев подальше. — Что случилось, любимая? — мягко спросила Кирада, пытаясь успокоить её, заметив, что Юм сидит, скрестив руки, с напряжённым лицом, хмуро глядя на Белль и тяжело дыша от недовольства. — Когда меня нет рядом… к тебе всегда так пристают? — Ну… — протянула она игриво, но тут же сменила тон, увидев, что Юм не до шуток. Уже тише добавила: — Иногда. Тишина и избегание взгляда ясно показали — Юм обиделась. Кирада придвинулась ближе, осторожно коснулась её руки, словно прося прощения, и нежно провела пальцами по ладони. — Мне никто не нужен. Я люблю только тебя. Убедившись, что на них никто не смотрит, Кирада подняла её руку и мягко поцеловала тыльную сторону ладони. Их взгляды встретились — Юм на мгновение растерялась. — Что, не нравится? — Нравится. Кирада тихо рассмеялась, её возлюбленная выглядела до невозможности мило, щёки раскраснелись, пока она смущённо признавалась. Хоть она и смогла её успокоить, Кирада не отпустила её руку. Она держала её крепко, наблюдая за дочерью и украдкой поглядывая на профиль любимой, озарённый теперь мягкой улыбкой. Сердце билось быстрее, наполняясь счастьем, стирающим одиночество тех двух лет, пока Юм была далеко. Спасибо, что любишь меня. Спустя полтора часа девочка в розовом купальнике наконец выбралась из бассейна. Она бросилась бежать, не думая о том, что может поскользнуться, пока строгий голос Кирады не остановил её, Белль тут же притихла и пошла шагом. Она протянула руки, позволяя маме укутать её в халат, и тут же начала взахлёб рассказывать, как учитель похвалил её за успехи. С гордостью заявила, что ещё немного и она будет плавать как следует. Мингкамол слушала её с не меньшим восторгом, а Кирада лишь покачала головой с тёплой улыбкой. Девочка шла, весело держа за руки обеих. Когда она наклоняла голову вправо, мама смотрела на неё с мягкой улыбкой. Те строгие глаза теперь были полны тепла, и Белль это чувствовала. Когда она поворачивалась влево, мама Джем улыбалась широко, так что глаза превращались в полумесяцы. Даже если их не было видно, Белль всё равно ощущала всю эту нежность. — Садитесь, пожалуйста, — с важным видом сказала Белль, явно ожидая, что обе её послушаются. Мама без вопросов опустилась на колени прямо на плитку у бассейна. А вот мама Джем, как всегда любопытная, не спешила выполнять просьбу. — Хм? Зачем? — Мама Джем, не вредничай. — Не скажешь зачем — не сяду. — Эйй… Белль скрестила руки и недовольно протянула, раздражённая тем, что её дразнят. Но, раз уж её сегодня привели на плавание, она решила не капризничать. Вместо этого сменила надутые губы на самую милую улыбку, потянула маму Джем за футболку и широко распахнула глаза, тем самым взглядом, которому та никогда не могла отказать. Белль действительно старалась изо всех сил. — Пожалуйста, просто сядь. Ненадолго. — Ладно. Мама Джем наконец опустилась на колени напротив мамы. Белль хитро усмехнулась, копируя фирменную улыбку тёти Джейн, когда та что-то замышляла. — А теперь закройте глаза. — Нам тоже нужно? — на этот раз заупрямилась мама. Белль тяжело вздохнула, будто уже устала от их поведения. Снова надулась, затем мягко потрясла маму за плечо, уговаривая: — Пожа-а-алуйста? — Ладно… Обе, мама и мама Джем, сдались и закрыли глаза. Белль проскользнула между ними, хихикая, и начала тыкать пальчиками в их мягкие щёки. Обе поморщились, когда лица начали смешно сплющиваться. Мама даже подняла палец, пытаясь вслепую сделать замечание, отчего Белль только сильнее рассмеялась, а мама Джем сама подставила щёку под маленький пальчик, позволяя лицу окончательно потерять форму. Наконец, довольная, Белль наклонилась… Чмок! Чмок! Один поцелуй маме в правую щёку, второй — маме Джем в левую. Затем она гордо отступила и велела им открыть глаза. Мама коснулась щеки с удивлённым выражением, а мама Джем чуть склонила голову, задумчиво. Их взгляды встретились и на губах обеих появилась хитрая улыбка. Белль моргнула, не понимая, что они задумали. И вдруг... — Ай! — Замышляла что-то, да? Мама Джем схватила Белль за руки, не давая сбежать, а мама начала осыпать её лицо поцелуями снова и снова, по обеим щекам, не останавливаясь. Более того, мама Джем хитро защекотала ей бока, пока та не завизжала от смеха. — А-а-а! Хватит — ха-ха — щекотно! Спасите! Помогите! Меня тут атакуют!Конец.
