Границы

Погода была скверной. Не то чтобы осень в Готэме баловала обитателей солнцем и теплом, но в последние недели свирепые ветры гнали с северо-востока низкие рваные тучи, без устали полоща город ледяным осенним дождём. Потоки воды, несомые яростными порывами, хлестали жителей по лицу, силясь сбить их с ног и вырывая из рук ставшими бесполезными зонты. Сырость и холод пробирали до костей, словно взяв город в заложники. Прежде чем щёлкнуть кнопкой зажигания Тумблера, Брюс виновато подумал, что сегодня он действительно хотел бы остаться дома. Пару дней назад он уже устроил засаду Бейну с его бандой в доках и после их потасовки весь его левый бок и часть спины представляли собой один сплошной кричащий багровый синяк. И, судя по тому, как его рёбра реагировали на каждый глубокий вдох, он не был уверен, есть ли в них трещины. Он тоскливо постучал пальцами по рулю и всё же нажал на газ, заставив мотор взреветь. Тумблер вырвался из пещеры, разбрызгивая воду, и рванулся в сторону центра. Единственной хорошей новостью было то, что пока он добирался до Ист-Энда дождь милосердно прекратился. Радость его длилась ровно до тех пор, пока в одной из подворотен не мелькнул знакомый яркий силуэт. Брюс выпрыгнул из Тумблера в неприметной аллее — и в нос ударил непередаваемый коктейль Ист-Энда: прогорклое масло, вырывающееся с паром из вентиляций всевозможных забегаловок; тяжёлый смрад отбросов, смешанный со смогом, стелющимся по улицам и едва различимым запахом прелых опавших листьев. Он рванулся за исчезающей из вида фигурой, чувствуя, как адреналин несёт его вперёд. Через десять минут беспрерывных прыжков с крыши на крышу, головокружительных спринтов вверх по пожарным лестницам с уклонением от петард и небольших бомб с веселящим газом, он был лицом к лицу со своим врагом на крыше одного из заброшенных заводских зданий. Ледяной ветер шумно трепал плащ за его спиной. Дыхание Брюса сбилось от погони, а в шлеме было жарко несмотря на холод. Джокер стоял чуть склонившись в сторону в обманчиво расслабленной позе и улыбался словно хищник перед броском. На нём был костюм глубокого темно-зеленого оттенка, фиолетовое пальто было небрежно расстегнуто — будто он был неприкасаем даже для холода. Наряд дополняли броские малиновые шелковые перчатки и такого же цвета пышный цветок в петлице его пиджака. Он словно сошёл с эффектной обложки модного журнала. И смотрел на Брюса так, будто тот был именно там, где он и планировал. Брюс с торжеством подумал, что наконец-то загнал Джокера в угол. Хвала небесам, тот всё ещё не взял на вооружение крюки, чтобы так просто сбежать с двадцатиметрового здания. Он чувствовал, что победа на расстоянии вытянутой руки. — Потанцуем, Бэтси? — бросил Джокер, ухмыльнувшись. Брюс сжал кулаки. Джокер играючи увернулся от первой же его атаки. Используя его собственную инерцию, он добавил удар ногой и отправил Брюса в полёт, который закончился серьезным падением. Он приземлился на спину и его затылок встретился с гравием, от силы удара выбило дух. Даром, что его шлем был выстлан защитой, Брюс почувствовал как голову ощутимо тряхнуло. Рёбра вновь пронзила боль и секунду он не мог вдохнуть, чувствуя как тело охватывает паника. Джокер в одно плавное отточенное движение оказался сверху, а в его руке словно из ниоткуда появился нож. Брюс наконец-то хрипло втянул воздух и закашлялся. Откуда в этом тщедушном теле сила для такого удара? Он поднял глаза. Джокер возвышался над ним — смертоносный, обманчиво стройный силуэт на фоне грязно-серых свинцовых туч. Самодовольная дьявольская ухмылка играла на ярко-красных губах. Холодная сталь ножа опасно сверкнула в его руке. В эту секунду усталость навалилась на него словно бетонная плита. Когда Готэм стал местом силы для всех мыслимых преступников и злодеев? Он подумал, что этот суровый, не прощающий ошибок город, будто древний вампир, высасывает из него все силы, а сам он погряз в бесконечной тщетной борьбе. Никаких перерывов и послаблений — порочный круг, который он никак не мог разорвать. Может, кто-то просто его проклял? Сердце кольнуло непрошенное одиночество. Сколько раз он дрался с Джокером? За последние несколько лет он потерял счёт. Всё это невозможно. Это просто невозможно. Сколько сил он потратил, и каков результат? Ярость разгоралась внутри словно пожар. Он издал нечленораздельный рёв и скинул Джокера со своих ног. С удивительной силой и быстротой он выбил из его руки нож и повалил на живот, заломив его руки за спину. Внутри него всё кипело, он чувствовал как его руки дрожат от гнева. Словно подливая масла в огонь, Джокер оскалился и искоса глядя на него прохрипел: — Всё на что ты способен, Бэтс? Даже Загадочник бьет сильнее. Первым желанием было запустить руку в копну зеленых волос и с силой приложить клоуна об землю — привычная отчаянная жестокость: он уже пытался несчетное количество раз. Казалось, Джокер просто пропускал все удары и боль через себя и лишь сверкал в ответ кровавой улыбкой, словно демон, посланный на Землю, чтобы начать терзать его ещё при жизни. Брюс рывком поднял его на ноги, быстро осмотрелся и увидев небольшой контейнер слева от себя бесцеремонно потянул Джокера к нему. На секунду на лице Джокера отразилось непонимание, но Брюс этого уже не заметил. Он почти рухнул на крышку контейнера, которая жалобно скрипнула под его весом, и дёрнул Джокера за собой, перегнув его через свои колени. Джокер возобновил отчаянные попытки вырваться с нулевым результатом. Брюс зажал запястья Джокера одной рукой, а второй дотянулся до его ремня и расстегнув его и застежки, сдернул брюки и бельё вниз. — Эй! Бэтс, прекрати! Брюс не слушал, на секунду он задержал взгляд на бледной коже, а затем с размаху опустил руку. Джокер дернулся и зашипел от боли. Брюс знал, что это больно, но куда важнее — унизительно. — Бэтс! Брюс подумал, что у него жар. Наверняка. Ему казалось, что каждая клетка его тела охвачена огнём и скоро он просто сварится внутри своей брони. Он шлёпнул клоуна ещё раз, прекрасно зная, что из-за его бронированных перчаток это ощущается ещё больнее. — Ауч, Бэтс, прекрати, я на это не соглашался! Голос перешёл в пронзительно-возмущенный вскрик. Джокер вновь безуспешно попытался вывернуться, но его запястья были словно зажаты в тисках. Он упрямо прикусил губу, не желая издавать ни звука. Из-за борьбы молния боли пронзила левую сторону рёбер, отдавая в спину, но Брюс не остановился. В голове его горела лишь одна мысль: заставить Джокера понять связь между его поступками и наказанием. Он ударил его ещё раз, рот Джокера приоткрылся, он резко втянул воздух. Взгляд Брюса задержался на его профиле — Джокер тяжело дышал, изумрудные волосы растрепались, а румянец на щеках проступал даже через стёртый в их потасовке макияж. Он замер, засмотревшись, неровно выдохнул и его рука медленно опустилась. В следующую секунду Джокер перевёл дух, открыл рот и Брюс услышал: — Брюс, хватит! Он почувствовал, словно весь воздух выбили из легких, а внутренности скручивает холодный первобытный ужас. Он знает. Джокер знает, кто он. Все последствия этого хлынули в его утомлённое сознание словно лавина. Альфред, Люциус, Гордон, Уэйн Энтерпрайзес, благотворительные фонды, его дом. Воспользовавшись его замешательством Джокер наконец-то вырвался и скатившись с его коленей на крышу быстро отполз в сторону, натягивая штаны обратно, и лихорадочным движением застегивая ремень. Он посмотрел на Брюса снизу вверх со смесью шока и недоверия, в кой-то веки потеряв дар речи. Брюс встретился с его укоризненным взглядом и в груди его шевельнулось чувство вины, что окончательно взбесило и выбило его из колеи. — Убирайся с глаз моих, — услышал он свой собственный голос, будто доносившийся сквозь толщу воды. Джокер сжал губы, но промолчал. Он неловко поднялся на ноги, немного дергано провёл рукой по волосам и вскинув голову, смерил Брюса нечитаемым удивительно серьёзным взглядом. — Позже поговорим, Бэтси, — бросил он, задержав взгляд ещё на мгновенье, затем развернулся на каблуках и решительно зашагал прочь. Брюс пропустил его реплику мимо ушей и лишь молча проследил за его удаляющейся фигурой. Лишь когда она исчезла из виду за краем крыши, Брюс судорожно вздохнул и уронил голову, закрыв лицо руками.