Тихая магия под омелой

      Снег тихо падал на замок Хогвартса, превращая зубчатые башни и заснувшие сады в сказочное полотно. Воздух в Большом зале дрожал от тепла сотен свечей, смешанных ароматов хвои, жареных яблок и воска, парили двенадцать живых ёлок, а по стенам мерцали гирлянды из ледяных шаров и золотых фонариков. Святочный бал был в самом разгаре. Струны смычковых инструментов вили в воздухе сложные узоры вальса, шелест платьев и смех сливались в один праздничный гул. Но двое студентов предпочли шумной толпе тишину пустой астрономической башни.       Крист, с Хаффлпаффа, с мягкой улыбкой, оперся о холодный камень парапета. Внизу, в окнах Зала, мелькали силуэты танцующих, доносились обрывки музыки и смеха. Он вздохнул, и дыхание превратилось в облачко пара. Его взгляд был прикован не к празднику, а к спине высокого, подтянутого гриффиндорца, стоявшего у противоположной стены.       Сингто. Капитан команды Гриффиндора по квиддичу, обладатель идеально зачесанных волос и репутации человека, который скорее заговорит с летающей клюшкой, чем первым начнет светскую беседу. И всё же, именно он час назад, за ужином, тихо сказал Кристу, указывая взглядом на потолок: «Сегодня ночью Венера и Сатурн будут в идеальной парадоксальной конъюнкции. Лучше всего видно с башни в полночь».       И вот они здесь. Вместе. В тишине.       — Ты же замерзнешь, — раздался спокойный голос Сингто. Он не обернулся, словно разговаривал со звёздами. — В твоей мантии нет подогревающего заклинания. Я проверял. Крист удивился.       — Ты проверял? Мою мантию?       — Наблюдал, — поправил Сингто, наконец поворачиваясь. Его глаза в лунном свете казались тёмными и невероятно глубокими. — Ты в ноябре ходил с красным носом и всё время теребил складки. Это был явный признак.       — А я думал, ты только за снитчем наблюдаешь, — улыбнулся Крист.       — Снитч быстрее, — парировал Сингто, но в уголках его губ дрогнула тень улыбки. Он медленно снял с себя свой тёплый гриффиндорский шарф, толстый и мягкий. — Вот.       — Я не могу… Ты же…       — Я под согревающими. С четвёртого курса применяю перед тренировками в плохую погоду, — отрезал Сингто, сделав два шага вперёд и небрежно, но тщательно обмотав шарф вокруг шеи Криста. Их пальцы ненадолго встретились, от чего у Криста перехватило дыхание. От близости, от запаха корицы и древесных нот, который всегда витал вокруг Сингто.       — Спасибо, — прошептал Крист, уткнувшись носом в мягкую ткань. Она действительно пахла им.       Наступило молчание, но оно не было неловким.       — Я не люблю толпу, — вдруг сказал Сингто, снова глядя в ночное небо. — Все эти разговоры, улыбки… Это утомительно. Как сложный матч, но без понятных правил.       — А что для тебя не утомительно? — спросил Крист, осмелев. Сингто посмотрел на него. Прямо и пристально.       — Тишина. Звёзды. И… когда кто-то не пытается заполнить тишину пустыми словами просто потому, что ему неловко.       Далеко внизу, в Зале, музыка стихла, и послышался сдержанный рокот. Сингто не отводил взгляда от Криста.       — Ты знаешь, почему я действительно позвал тебя сюда? — голос Сингто был тише шелеста снега за окном.       Крист лишь покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. Сердце колотилось где-то в горле.       — Потому что в прошлом году, на этом же балу, я видел, как ты кормил крошками пирога дворовых феек у заднего входа. И улыбался им так, как никто никогда не улыбался на этом пафосном танцевальном паркете.       Сингто сделал ещё один шаг. Теперь между ними не было и полуметра. Крист видел каждую ресницу, каждую льдинку, таявшую в его чёрных волосах.       Взрыв аплодисментов, музыки, криков ликования вырвался из окон Большого зала. В небе над замком вспыхнули первые фейерверки, расписывая ночь сияющими драконами и сверкающими павлинами. Искусственный снег закружился под потолком Зала, и его блестящая пыль долетела даже сюда, на башню.       Но для Криста и Сингто мир сузился до пространства между ними. До тишины, грохочущей громче любого салюта.       — С Рождеством, Крист, — сказал Сингто, и его голос звучал хрипловато и непривычно нежно.       — С Рождеством, Сингто.       И тогда Сингто указал пальцем вверх, над головой Криста. Тот поднял глаза. Над ними, прикреплённая к старому железному кронштейну, висела пушистая ветвь омелы с жемчужными ягодами.       По правилам — не только магическим, но и общечеловеческим — того, кто оказался под омелой, надо поцеловать.       Сингто наклонился. Медленно, давая время отстраниться. Крист не отстранился, лишь прикрыл глаза.       Поцелуй был таким же, как и Сингто: сдержанным, тёплым и невероятно сосредоточенным. В нём не было спешки или жадности. А скорее точность, как в идеально рассчитанном полёте. Губы его были мягче, чем можно было предположить. А в груди у Криста распускалось чувство, похожее на самое сильное заклинание Счастья, которое он только мог представить.       Когда воздух в легких стал заканчиваться и им пришлось отстраниться, тяжело дыша, фейерверки уже гасли. Внизу музыка сменилась на медленную, лирическую.       — Знаешь, — прошептал Крист в губы напротив, всё ещё чувствуя на своих привкус корицы и чего-то бесконечно родного, — астрологи говорят, что парадоксальная конъюнкция Венеры и Сатурна — это время, когда сбываются самые неочевидные желания. Те, в которые ты сам боишься поверить.       Сингто наконец позволил себе полноценную, хоть и небольшую, улыбку. Она преобразила всё его строгое лицо.       — Моё желание было очень очевидным. С того самого дня с феями, — он взял край своего же шарфа, все ещё обмотанного вокруг шеи Криста, и слегка потянул к себе. — Пойдём? Там, внизу, на кухне, домовые эльфы наверняка оставили горячего какао. И… там поменьше людей.       — И нет омелы? — с наигранной грустью спросил Крист, позволяя вести себя.       — Омела, — сказал Сингто, уже спускаясь по винтовой лестнице, но не отпуская шарф, — как выясняется, вещь полезная. Но для исполнения желаний она не обязательна.       И их тихий и счастливый смех растворился в волшебном новогоднем воздухе Хогвартса, где даже самое невероятное — будь то магия, любовь или встреча двух душ из разных миров — казалось возможным.