Угасли?

не судим строго, это короткая зарисовка. могут быть ошибки. буду рада вашим коментариям) Джисон стоял у окна, глядя на ночной Сеул, и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Завтра 3RACHA вылетает на премию, график расписан по минутам, и там, среди софитов и криков фанатов, он должен быть «энергичным Ханом». Но сейчас он чувствовал себя выжатым лимоном. — Значит, это всё, что ты хотел сказать? — голос Минхо сзади прозвучал непривычно ровно. Минхо стоял у дверного проема, одетый в идеально отглаженную рубашку. Через несколько часов его ждал самолет в Европу — показ Gucci. — Я не знаю, Минхо, — Джисон наконец повернулся. Его плечи были опущены, — Ты уезжаешь, я уезжаю. Мы видимся в перерывах между макияжем и репетициями. Тебе не кажется, что мы держимся за привычку, а не за любовь? Минхо сжал пальцами край дверного косяка. Внутри него всё кричало: «Нет, я держусь за тебя». Но за восемь лет он научился читать Джисона. Если Сони сомневается, если ему больно в этих отношениях, Минхо не станет его держать насильно. Он слишком сильно его любит, чтобы превращать жизнь любимого человека в клетку. — Если ты чувствуешь, что огонь погас... — тихо ответил Минхо. — Давай так. У нас есть эта неделя. Подумай. Подумай, нужен ли я тебе, когда вокруг нет камер и расписания. — Ты тоже подумай, — прошептал Джисон. Они не обнялись на прощание. Просто разошлись по своим комнатам, разделенные стеной, которая сейчас казалась толщиной в океан. Япония встретила 3RACHA привычным шумом, но для Джисона мир словно лишился звуков. Он был резок на репетициях, огрызался на стафф. — Хани, — Банчан подошел к нему поздно вечером, когда они остались в студии отеля вдвоем. — Сделай перерыв. — Я в порядке, Чан. Просто устал, — буркнул Джисон, не оборачиваясь. — Нет, ты не устал. Что-то случилось? Чан сел рядом, и эта его привычная манера «старшего брата» — спокойная, понимающая — внезапно пробила броню Джисона. Тот ссутулился, закрывая лицо ладонями. — Кажется, нам с Минхо нужно расстаться, — голос Джисона дрогнул. — Чувства угасли. Мы как два поезда, которые разъезжаются в разные стороны. Зачем мучить друг друга, если мы даже не пишем «доброе утро»? Чан замолчал. Для него это было ударом под дых. Он был тем, кто восемь лет назад первым услышал их робкое «мы вместе». Он помнил, как Минхо носил еду для Джисона после тяжелых тренировок, и как Джисон писал свои лучшие лирические песни, глядя на Хо. Чан буквально стоял стеной перед руководством, защищая их право на эту любовь. — Угасли? — тихо переспросил Чан. — Джисон-а, послушай меня. Ты сейчас на эмоциях и в разлуке. Чан слегка замялся. Он никогда не был в такой ситуации и не до конца понимал, что нужно говорить в таким ситуациях. — Сделай вот что: представь, что его больше никогда не будет рядом. Не в смысле «он в Милане», а в смысле — его нет в твоей жизни. Он больше не твой человек. Ты просыпаешься — и тебе некому отправить дурацкий мем. Ты приходишь домой — и там никто не ворчит на тебя за разбросанные носки. Ты больше никогда не почувствуешь запах его парфюма на своей толстовке. Тебе станет легче? Ты вздохнешь с облегчением или... ты просто перестанешь дышать? Джисон ничего не ответил. Он просто ушел. В своем номере Джисон упал на кровать. Слова Чана эхом отдавались в голове. «Никогда не будет рядом». Он открыл телефон. Пальцы сами зашли в скрытый альбом. 2018 год: они, еще совсем дети, спят плечом к плечу в фургоне. 2020 год: видео, где Минхо смеется над тем, как Джисон пытается приготовить омлет, и в его взгляде столько нежности, что экран кажется теплым. 2023 год: их тайное свидание в парке, оба в масках, но глаза светятся. Восемь лет. Это не просто «привычка». Это фундамент его дома. Это его соулмейт. Человек, который знает его страхи лучше него самого. «Идиот», — прошептал Джисон самому себе. — «Какой же я идиот». Это не чувства угасли. Это они оба просто выгорели от графиков, и в этой темноте потеряли друг друга из виду. Но стоит протянуть руку — и он там. Его Минхо. В Японии был третий час ночи. В Милане — вечер, самый разгар светских мероприятий. Джисон дрожащими пальцами набрал текст: «Минхо-я. Прости меня. Я наговорил лишнего. Я не хочу заканчивать. Я просто очень сильно скучаю. Напиши мне, как сможешь. Я люблю тебя». Нажал «отправить». Одна серая галочка. Прошел час. Потом второй. Джисон не смыкал глаз, глядя, как сообщение остается недоставленным. Он забыл о разнице во времени, забыл, что Минхо может быть на показе без телефона. В голову лезли худшие мысли: «А что если он уже всё решил?» Джисон лежал, уставившись в потолок, чувствуя, как внутри все сжимается от страха потери. Тишина в номере была оглушительной. Вдруг в дверь коротко и настойчиво постучали. Джисон вздрогнул. Стафф? Чан снова пришел проверить? Он нехотя поднялся, подошел к двери и потянул ручку на себя. На пороге, с дорожной сумкой через плечо, в том самом пальто от Gucci, в котором его фотографировали в аэропорту Милана всего несколько часов назад, стоял Минхо. Он тяжело дышал, а его волосы были в беспорядке, словно он бежал. — Ты... почему ты здесь? Ты же должен быть в Италии, — выдохнул Джисон, не веря своим глазам. — Я не смог, — хрипло ответил он. — Я доехал до площадки, посмотрел на всё это и понял, что если я сейчас тебя не увижу... то рассыплюсь. К черту всё, если тебя нет рядом. Минхо поднял взгляд — его глаза были красными от усталости и невыплаканных слез. — Я не дам тебе уйти. Даже если ты разлюбил, я буду завоевывать тебя заново. Понял? Джисон вцепился в пальто Минхо так сильно, что костяшки пальцев побелели. Знакомый запах парфюма — терпкий, с нотками цитруса и кожи — мгновенно заполнил легкие. — Хён… — голос Джисона сорвался, превратившись в невнятный всхлип. — Я такой дурак. Я написал тебе сообщение… я думал, ты не отвечаешь, потому что всё кончено. Минхо отстранился всего на секунду, чтобы запустить руку во внутренний карман и выудить выключенный телефон. — Сел в самолете. Я даже не успел его зарядить, просто сорвался из отеля в аэропорт, — он отбросил телефон на кровать, не глядя, и снова притянул Джисона к себе.— Больше никогда не говори, что наши чувства угасли. Они могут болеть, могут выгорать, но они не гаснут. Ты — это я, Сони. Помнишь? Джисон поднял голову, всматриваясь в уставшее, но такое родное лицо. Минхо выглядел измотанным: темные круги под глазами, растрепанные волосы, которые еще пару часов назад укладывали лучшие стилисты Милана. Он бросил всё — статус, работу, контракт — просто чтобы не дать им разрушиться. — Помню, — прошептал Джисон. — Больше никогда не отпущу. Обещаю. Минхо мягко улыбнулся — той самой улыбкой, которую он берег только для одного человека в мире. Он бережно взял лицо Джисона в свои ладони, оглаживая большими пальцами его щеки, стирая дорожки слез. — Тогда иди сюда, — выдохнул он в самые губы. Поцелуй был сначала осторожным, почти извиняющимся, наполненным горечью разлуки. Джисон почувствовал, как напряжение в теле окончательно исчезает. Когда Минхо был рядом, когда его руки уверенно сжимали его талию, мир снова обретал равновесие. Они отстранились друг от друга лишь на пару сантиметров, соприкасаясь лбами и тяжело дыша. — У тебя будут проблемы из-за показа? — тихо спросил Джисон, запуская пальцы в волосы старшего. — Разберусь. Менеджеры поворчат и успокоятся, — Минхо лениво прикусил нижнюю губу Джисона и снова коротко поцеловал. — Сейчас мне плевать на всё, кроме того, что я наконец-то могу поспать рядом с тобой. Подвинься, «белка». Они завалились на гостиничную кровать прямо в одежде. Минхо крепко прижал Джисона к своей груди, переплетая их ноги. — Восемь лет, Джисон-а, — пробормотал Минхо уже засыпая. — И я планирую еще минимум восемьдесят. Попробуй только еще раз засомневаться. Джисон улыбнулся, слушая ровный стук сердца Минхо под своим ухом. — Больше не буду, хён. Обещаю.