rytui

Жанр / Теги: Романтика / Супружеская пара / Первая брачная ночь Рейтинг: NC-17 Направленность: Гет Примечание автора: В первой главе акцент сделан на эмоциональной и физической близости между Филеасом Фоггом и Аудой как законными супругами. Интимные сцены показаны деликатно и в контексте любви, доверия и безопасности. Над Лондоном сияли луна и звёзды, улицы были чётко очерчены в свете фонарей. Три семьи, поженившиеся часом ранее — Филеас Фогг и принцесса Ауда, Жан Паспарту и Мадлен, детектив Уилберт Фикс и Милдред — прощались после совместной свадебной церемонии. Паспарту, разрумянившись от шампанского, похлопал Фогга по плечу и сказал: — Я приду к вам завтра утром, месье. И спасибо вам за всё! Благодаря деньгам, которыми Фогг поделился с Фиксом и Паспарту, Паспарту наконец обосновался в Лондоне. Они с Мадлен купили небольшой дом недалеко от дома Фогга, и Паспарту продолжил работать у него, но на этот раз дворецким. — Вам не обязательно приходить завтра, Паспарту, — вежливо ответил Фогг, учитывая, что Паспарту был молодожёном. — О нет, месье, я приду! Молодожёны отложили свой медовый месяц. Мужчины, как и Ауда, были измотаны восьмидесятидневным путешествием и хотели остаться дома, и Мадлен и Милдред это понимали. Две женщины тепло обняли Ауду, с которой подружились, прежде чем каждая семья отправилась в путь в ожидавшем их экипаже. Фогг и Ауда были последними. Кучер пришпорил лошадей, и экипаж тронулся с места по освещённым улицам к Сэвил-Роу. — Всё в порядке, дорогая? — нежно спросил Фогг. Ауда кивнула, слегка улыбнувшись в ответ на ненужный вопрос. Фогг не отрывал от неё любящего взгляда. Ему всё ещё было трудно поверить, что Ауда теперь его жена. Он взял её руку в свою и поднёс к губам. Ауда закрыла глаза. Блаженная тишина, царившая между ними, окутала их волнительным предвкушением приближающейся ночи. Они приехали. Фогг вышел из кареты, помог Ауде выйти, обнял её и нежно отпустил. Он заплатил кучеру, карета тронулась, и они оказались на улице под зажжёнными фонарями перед белым домом. Их домом. Фогг достал ключ и отпер дверь. Ауда думала, что в доме будет темно, но их встретил мягкий свет. Фогг заранее заплатил двум слугам, чтобы они подготовили комнаты и осветили всё, чтобы Ауда чувствовала себя комфортно, когда впервые войдёт сюда как его жена. Фогг с улыбкой посмотрел на Ауду, поднял её на руки и перенёс через порог. — Добро пожаловать в твой дом… в наш дом, дорогая! Расслабившись в его объятиях, Ауда счастливо улыбнулась. В столовой на столе их ждали два хрустальных бокала, наполовину наполненных красным вином. Не сводя глаз с Ауды, Фогг взял один из бокалов и торжественно произнёс: — Пью за тебя, моя любовь. И за нас. — За нас, — прошептала она. Фогг отпил вина и поставил бокал. — Боже, я мечтал об этом моменте, — признался он. — Я тоже, — взволнованно ответила Ауда. Фогг внимательно посмотрел на неё. Его голубые глаза были полны любви. Он протянул к ней руки, и Ауда нашла в них убежище. Фогг обнял её. Ауда была его жизнью. И если в Индии, когда она была для него совершенно чужой, он был готов умереть, чтобы спасти её, то теперь, когда Ауда стала его женой, Фогг был готов на всё ради неё. Казалось, они оба растворились в глазах друг друга. Фогг опустил голову, коснувшись губами её вуали, но ему хотелось почувствовать шёлк её волос. — Ты позволишь, моя дорогая? Она молча кивнула. Фогг осторожно расстегнул её вуаль, снял её и погладил по волосам. Ауда замерла, полностью поглощённая сладким ощущением. Их губы встретились, и глубокие, медленные поцелуи намекнули, как сильно они нуждались друг в друге. В какой-то момент Фогг неохотно оторвался от её губ, чтобы прижаться лицом к её волосам, наслаждаясь её ароматом. Тяжело дыша, Ауда сняла с головы диадему. Фогг провёл щекой по её виску, посмотрел ей в глаза и начал нежно распутывать волосы. Ауда попыталась ему помочь. — Пожалуйста, — Фогг коснулся её ладони, — позволь мне. Ауда наслаждалась ощущением нежных пальцев Филеаса в своих волосах. Гладить их было неописуемым наслаждением — он давно мечтал об этом. Даже самый идеальный шёлк не сравнится с волосами Ауды. Наконец её волосы были полностью распущены. Фогг вспомнил сцену в каюте «Танкадере»… Один из самых волнующих и драгоценных моментов в его жизни. Фогг коснулся её губ своими и поднял её на руки. Ауда обняла его, чувствуя, как сильно бьётся его сердце — их сердца бились в унисон. Фогг нёс её наверх, заворожённую этим особенным моментом, и в спальню. Ауда всем своим существом ощущала окружающий её уют. Филеас мог создать уют где угодно. Даже в самых обычных каютах кораблей, среди бурь и тягот кругосветного путешествия, она была спокойна в его присутствии. Фогг тепло улыбнулся, угадав её мысли.  — «Её глаза, — прошептал он, — её прекрасные глаза… словно священные озёра Гималаев, в которых плавают чистейшие отблески небесного сияния». Фогг нежно провёл руками по её плечам, но коснулся лишь свадебного шёлка. Хотя он обожал её платье, ему хотелось ощутить её кожу под своими руками. Свадебное платье стало препятствием между ними. Их поцелуи следовали один за другим, и Фогг нащупал маленькие пуговицы на её спине. Пуговиц было много, но он не спешил. Его движения сопровождались нежным терпением. Фогг ласкал постепенно обнажающуюся кожу Ауды кончиками пальцев, словно прикасаясь к чему-то священному. Ауда, закрыв глаза, наслаждалась его нежными ласками, каждое прикосновение доставляло ей опьяняющее ощущение. Не переставая целовать её, Фогг начал медленно раздеваться, позволяя парадной одежде соскользнуть на пол. Раньше он счёл бы недопустимым проявлять такую ​​небрежность в одежде, но теперь, охваченный любовью, нежностью и страстью, Фогг не колебался ни секунды. Свадебное платье Ауды спускалось с неё, словно роскошное облако, и Фогг затаил дыхание от восхищения. Ауда была в тысячу раз прекраснее, чем он когда-либо ожидал. Прекрасная, совершенная, божественная… и этих слов было недостаточно, чтобы описать всё, что бушевало в сердце Филеаса Фогга. Он никогда не осмеливался представить её, хотя ничто не могло осквернить чистоту его помыслов. Когда он увидел Ауду полуобнажённой в тот день на рыбацкой лодке, этот миг стал лишь хрустальной призмой его растущих чувств. И теперь Фогг испытывал не просто жгучее желание, а желание упасть перед ней на колени. Преодолевая робость, Ауда смотрела на мужа, смущённая и нежная. Их губы встретились: чувственно, медленно, глубоко. Фогг поднял её на руки и очень осторожно, словно боясь причинить боль, положил на кровать. Их лица почти соприкоснулись, небольшое расстояние между ними несло в себе торжественный трепет приближающегося блаженства, врата которого медленно открывались перед ними. Впервые в жизни Филеас Фогг не думал: он просто отдавал, чувствовал всем сердцем и душой, переживал счастье Ауды как своё собственное безмерное счастье. — Я люблю тебя, моя дорогая. — Я люблю тебя, моя любовь, — прошептала она в ответ. Фогг наклонился к Ауде, его губы слегка коснулись её щеки, глаза сияли тихим обожанием. — Дорогая, всё будет хорошо... Я рядом, не волнуйся. — Он нежно обнял её, стараясь не причинить ей боли, пока она расслаблялась в его объятиях. — Я люблю тебя. — Его шёпот был таким же нежным, как и его прикосновение. — Ничто не может причинить тебе боль. Его поцелуи следовали один за другим, с каждым прикосновением, с каждым словом он изливал свою любовь и заботу, словно желая показать ей, что в этом мире нет ничего важнее неё. Ауда чувствовала его тепло, его внимание, ту безопасность, которую он ей дарил. Тревога, которую она носила в своём сердце, растворилась в тихой волне его любви. — Я здесь, с тобой, и тебе нечего бояться. Ауда знала, что это мир безопасности, что всё принадлежит им – их любовь, их взаимная привязанность и доверие, окутывающее их, словно тёплое, невидимое одеяло. Каждый последующий поцелуй, каждое прикосновение – шёпот вечности. Их переплетённые тела излучали гармоничную любовь, сияя в свете огня. Безоговорочное доверие, сопровождаемое блаженством, позволяло им открывать и исследовать каждый уголок рая, и они словно растворялись в чарующих ощущениях, во взаимном желании давать и получать. *** Фогг проснулся, чувствуя себя лучше, чем когда-либо. Мягкий лунный свет проникал сквозь воздушные занавески окна. Ауда спала в его объятиях, его дыхание ласкало её. Фогг мог бы смотреть на неё часами. Ауда пошевелилась, её веки приподнялись. — Ауда, ты счастлива, моя любовь? — шёпот Фогга был более чем чувственным. Блаженная улыбка коснулась её губ. — Бесконечно. А ты, Филеас? — Я самый счастливый человек на свете! Ауда погладила его по щеке, а Фогг провёл пальцами по её волосам, шепча: — «Её сияющие волосы… мягкие, как бархат, впитывая сияющие отблески солнца, обволакивают её нежные щёки – гладкие и свежие». Фогг погладил её волосы, проведя по ним губами. — «Её тонкие чёрные брови, – он поцеловал их, – были изящно изогнуты, словно лук Камю, бога любви». Фогг покрывал её лицо, шею и плечи лёгкими поцелуями, спускаясь всё ниже в обожании. — «Под нежными складками её туники, – последовал его глубокий, дрожащий шёпот, – её недостижимая красота скрывала свои дивные сокровища… словно высеченные из божественного серебра… рукой вечного скульптора Ваакрама». Каждое его слово, прикосновение и поцелуй заставляли Ауду трепетать от волнения и наслаждения. — «Её маленькие ручки и нежные ножки... сияют блеском самых драгоценных жемчужин Цейлона». Слёзы жгли ему глаза, когда Фогг шептал ей каждую строфу индийского стиха Усафа Тдау, скользя губами по её коже. Ауда полностью отдалась наслаждению, которое заставляло её чувствовать себя яркой звездой на небе.