Ретроспектива

Огромный столб пламени полнимался к звёздному небу. Из его груди вырывалось рваное, неверящее дыхание, сопровождавшееся облачками пара, резко вызывающимися изо рта. – МАМА! ПАПА! – закричал он надломленным, срывающимся голосом в безответный пожар над домом – ПАПА! МАМА! Его оглушила гробовая тишина, нарушаемая лишь треском проклятого пламени. Он судорожно, дрожащими руками достал палочку. – Агуаменти! – тонкая струя вырвалась из конца палочки, но этого было слишком мало – Агуаменти! Он выкрикивал заклинание снова и снова, раз за разом звал родителей, но никто не отвечал. Ответом на его вопрос был огненный столб на месте его дома и отвратительный запах горелой плоти, въевшийся в его память навечно. С тихим треском, он в отчаянии упал на колени. От огня шёл такой жар, что вместо снега, его колени приземлились в сырую землю. Но мальчику было всё равно. Он пустым и неверящим взглядом смотрел вперёд, а в серых глазах отражались отблески смертоносной стихии. Из транса его вывел резкие хлопки аппарации, раздавшиеся неподалёку. Сквозь треск огня можно было слабо услышать грубые голоса. –Они....нет....сын....вернуться....убить...– его кровь заледенела. Он медленно, и настолько тихо, насколько это возможно, стал двигаться в противоположную от голосов сторону , максимально прислушиваясь к происходящему. Когда до заветной полосы деревьев оставалось чуть меньше семи метров, одна из чёрных фигур резко повернула голову, смотря ровно на мальчика. Задыхаясь от страха, он рванул в сторону деревьев, уже слыша громкие крики и проносящиеся над головой заклинания. Ноги сильно скользили по снегу, проваливались, сильно затрудняя не то что бег, даже ходьбу. Его грудь резко вздымались и опускалась от усталости, однако он не мог остановиться. Крики его приследователей доносились ужасающе близко. Он резко пригнулся, с трудом уклонившись от летящей в голову Авады. Резко подняв голову, мальчик схватил палочку, однако противник оказался куда быстрее и опытнее. – Экспелиармус! – палочка с силой была выдернута из его руки. Он остался стоять среди деревьев, усталый, обезоруженный и отчаявшийся. Мужчина, громко усмехнулся и начал медленно угрожающе подходить, явно наслаждаясь своим положением и ужасом на детском лице. Мальчик попытался сделать пару инстинктивных шагов назад, но его нога провалилась под снег, отчего тот упал на спину, наткнувшись правой рукой прямо на острый краеугольный камень. Его ладонь прострелило болью, и он почувствовал, как вязкая жидкость стекает ему на пальцы. Мужчина напротив захохотал, продолжая своё движение к нему. Он склонился к его лицу, садистски приложив кончик палочки к подрагивающему кадыку. Мальчик схватил окровавленной рукой камень и что есть силы ударил острым краем по макушке противника. Тот опешил от резкой боли, вскрикнув и разогнувшись. Однако ребёнок кинулся на него, отбросив спиной на снег, сел на корпус и дрожащими руками нанёс четыре удара в лоб мужчине. При первом ударе он тот с силой долбанул его кулаком, но уже через время затих. Мальчик на время застыл, сжимая в трясущихся руках окровавленный камень и смотря на застывшую грудную клетку, закатившиеся глаза под маской и окровавленную голову. Однако стоило ему услышать издалека нечто, похожее на голоса, как он мгновенно вскочил, стремглав вырвав из безвольной руки палочку и бросившись прочь. Он бежал, преодолевая снежный лес до тех пор, пока не выбился из сил настолько, что даже моргание давалось с огромным трудом. Голоса преследователей давно перестали доноситься за ним, однако он всё равно продолжал двигаться, подгоняемый животным страхом и адреналином. Мальчик прислонился спиной к стволу дерева, медленно сползая в снег. Было очень и очень холодно, он не чувствовал своих ног и рук. С трудом завернувшись в остатки мантии, его сознание начало уходить, заменяясь блаженным забвением. Он никогда не был верующим человеком. Он не читал молитвы, не поклонялся никакому богу и не принимал никакой веры. Однако тогда, в тот момент пограничного беспамятства, он прошептал неслышимую молитву. – ... Пожалуйста.... Я хочу... жить....