Я не твоя Тэмми Томпсон

В какой-то момент всё должно было проясниться. Заданные вопросы должны были получить ответы, загадки — разгадаться, а несказанные вещи — быть сказанными. То, что годами было спрятано, выплывает на поверхность. Когда Хокинс раскололся на четыре части, Майк не чувствовал страха. Он не боялся этого: он был готов к тому, что всё будет хуже, чем они думали. Его сердце не колотилось с бешеной скоростью, и руки не потели. Он знал, что они не могли просто победить. Он знал, что тогда, когда пытался спасти Оди, ложь сорвалась с его губ. Майк винил себя в том, что не смог сказать правду, что вся его вера в то, что друзья не врут, была утеряна. Когда Уилл оборачивается к нему и просит остаться, его сердце останавливается. Ему страшно так, как не было страшно за все эти годы. Губы сохнут, а картинка перед глазами предательски плывёт. Как будто бы это он хочет сказать правду, разложить все карты на стол, а не его лучший друг. Он не может перестать смотреть на парня, который сидит перед ним. Уилл казался другим. Сейчас в крови этого парня больше силы, чем когда-либо было в одном пальце Майка. Майк наблюдает за его лицом, за его глазами и не верит, что они никогда не говорили об этом. Они лучшие друзья те, кто провёл сотни часов в подвале, и ни разу не могли поговорить об этом. Майк опьяняюще чувствует желание подойти к нему прямо сейчас, обнять, прижать к себе. Но он не может даже пошевелиться. Слишком много людей вокруг. Тех, кто не должен этого слышать. Но Уилл вынужден говорить все эти слова, чтобы спасти свой секрет от того, что Векна использует его против него. Майк теребит пальцы, пытаясь успокоить внутреннюю дрожь. Его лицо кажется безэмоциональным, однако внутри него уже всё не на месте. Он улавливает каждое изменение в лице друга. Тот смотрит на Майка, и кажется, здесь парень уже не может думать ни о Векне, ни о спасении всего мира. Внутри только желание спасти его. Спасти своего Уилла. — Он моя Тэмми Томпсон, — произнёс парень; слова обрываются и где-то теряются в разуме Майка. Уиллеру хватает секунды, чтобы они плотно засели в его голове. Уиллу не надо было ничего говорить, чтобы Майк понял: его Тэмми Томпсон — это он. Картина мира, казалось, дорисовалась сама собой. Каждый их взгляд, каждое прикосновение, все их слова и то, как Уилл был рядом, то, как он наставлял его в отношениях с Джейн. Майк медленно опускает ресницы, прикрывая глаза. В голове слишком быстро проскальзывают их моменты за все годы дружбы. Это то, что было всегда с ним, было внутри него самого и, как оказалось, внутри Уилла. Майк — это его секрет, который он не раскроет. Майк не хочет быть Тэмми Томпсон. «А кто вообще такая Тэмми?» резко проносится в его голове, и он распахивает глаза, уже стоя в фургоне. Всё вокруг шло так быстро, как будто бы в ускоренном фильме. Вот он стоит и обнимает своего друга, мечтая, чтобы все люди вокруг испарились. Даже Джойс. И дали бы им всего пять минут для разговора. Он уверен: ему этого хватит. Смаковать на вкус чужое имя и пытаться найти его разгадку раздражало Майка. Он любит загадки, но кто такая Тэмми волновало его куда больше, чем поиск Векны и победа над ним. Это имя сотню раз проскальзывает в его голове и заставляет чувствовать под кожей зуд. Эта девушка училась с ними в одной школе: он видел её пару раз и слышал, как она пела. Всё, что он о ней знал. Больше в его памяти не находилось информации про эту незнакомку. Уилл никогда с ней не говорил. Почему же именно она? Почему Майк уверен, что он эта Тэмми Томпсон с ужасным голосом? Если его друг хотел, чтобы Майк никогда не пел, то мог просто это сказать. Но тот взгляд во время того, как он это произнёс, отпечатался в голове Уиллера, плотно засев там и не собираясь никуда уходить. Фургон резко тормозит, заставляя всех немного потерять равновесие, и прерывает цепочку мыслей. Всё происходит в суматохе. Каждый бежит на своё место. Быстро, тихо, страшно. Майк идёт за Уиллом. Он просто медленно ступает сзади, чтобы его не заметили. Дыхание почти не слышно. Только шуршание одежды может выдать его местонахождение. Уилл занят своими мыслями, чтобы обращать внимание на друга, плетущегося сзади. Майк ощущает себя вором или маньяком, шагая за своим другом, как будто делает что-то незаконное, преследуя его. Он просто хочет найти ответы на свои вопросы, когда совершенно нет на это времени. Майк дрожит, чувствует, что ему это нужно как глоток воды, что он не сможет уйти и забыть это всё. Тэмми Томпсон ему не нравилась. Его тело неприятно чешется от её имени, и он начинает раздражённо раздирать кожу, пытаясь себя успокоить. «Майк, сейчас не время. Весь мир может разрушиться» думает он, заходя за своим другом и закрывая дверь. Тэмми Томпсон — это вирус, которым он заболел. И она разрушает каждую рациональную часть его мозга. Уилл пугается, увидев его. — Ты разве не должен быть с Нэнси? Майк кивает головой в знак отрицания: невозможность сказать неправду лучшему другу. Его программа, которую он не может сломать. Он облокачивается на стену, складывает руки на груди, кусает щёки изнутри. «Кто такая Тэмми Томпсон?» мысль, которая заразила всё его тело. Они оба молчат. В комнате можно было бы услышать, как течёт кровь по их венам. Уилл отходит к стене. Он заворожённо смотрит на трещины, прикасается к ним, проводит пальцем и наблюдает, как они разрастаются ещё больше. Здание рушится. Майк разрушится первым, если не узнает правду. Он сдавливает челюсть до скрежета зубов и щелчка. Физически ему не больно, ему больно ментально, на уровне того, где существует что-то выдуманное психологами. Душа, вроде так это называется. У Майка она была, и ему хотелось вылечить её от вируса Тэмми. — Кто такая Тэмми Томпсон? — слова вылетают из его рта слишком громко и эхом отлетают от стен, как будто бы повторяясь в воздухе, оставляя в конце только её проклятую фамилию Томпсон. Уилл поворачивается медленнос дрожью в коленях, с боязнью смотреть на своего друга. С мыслью, что лучше бы это здание рухнуло прямо сейчас. Дыхание замирает. Лучше бы Векна его забрал. Вокруг тишина: чьи-то шаги можно было бы услышать в коридоре, но где сейчас грань реальности и страха, разглядеть невозможно. В его голове смешивается всё. Уилл загнан в комнату с тем, с кем ему не хотелось бы сейчас её делить. Хоть Майк и был его самым светлым воспоминанием. Он крутит слова на языке, пальцы сжимаются и разжимаются, разгоняя кровь по замёрзшим рукам. — Майк, — Уилл немного поднимает брови, казалось, ещё мгновение — и он заплачет, — я не знаю, о чём ты говоришь. — Тэмми, так ты сказал о нём. Он моя Тэмми Томпсон, если быть точнее, — Уиллер не хочет сдаваться так быстро. — У тебя до ужаса хорошая память тогда, когда это не нужно, — он глупо выдавливает улыбку и хочет развернуться обратно, спрятать свой взгляд в стене и наблюдать, как здание рухнет. Рухнет раньше, чем придёт Векна, раньше, чем их мир схлопнется, раньше, чем чья-то рука дотронется до него и вытянет все грязные секреты. — Ты врёшь, Уилл. Это не смешно. Глупо улыбаться, — Майк говорит слова слишком быстро, даже не задумываясь о том, что именно было им сказано, — поговори со мной. Здание не успевает разрушиться, мир не успевает схлопнуться. Уиллер порывается вперёд. За пару шагов оказывается рядом с Уиллом. Смотрит долго, так, как никогда не смотрел раньше. Майк просит у вселенной, чтобы время остановилось на пару секунд. Пускай всё подождёт. Он хочет знать, почему он — Тэмми Томпсон. Векна, продержись ещё пару минут, не приходи сюда. Его рука ложится на плечо Уилла, и тот вздрагивает. Воздух неприятно трещит, всё электризуется, и ток касается пальцев Майка. В окна пробивается лунный свет, освещая только часть комнаты. Он скользит рукой ниже, дотрагивается до пальцев друга и снова ощущает этот разряд тока. Тянет его за собой, как маленького ребёнка, и Уилл послушно идёт в темноту, в которую его ведут. Уилл ненавидел темноту, он боялся её. Майк был для него светом, поэтому с ним идти не страшно. Он бы пошёл с ним на край света, даже если пару минут назад согласился отказаться от него. Эта мысль, отказаться от Майка, казалась Уиллу безумием. Никто не сможет заставить его отказаться от него. Назови он Майка сотню раз Тэмми — это его любовь никогда не уйдёт из тела. Назови его невзаимной любовью — он никогда не перестанет верить в него. Назови его любым именем, которое будет равняться разлуке и боли, — он не откажется. Уилл не сможет этого сделать ни в одной из вселенных. Даже если они разбегутся, даже если уедут на разные концы мира и Майк будет жить там, где три водопада, а Уилл там, где нет воды, он не сможет этого сделать. Майк часть его настолько же, насколько и Векна. Он даже сам не знает, кто больше завладел его разумом: лучший друг или главный злодей. Векна получил признание Уилла. Он заставил это сделать. Он выиграл в том, что на секунду его губы сравнили глупую девчонку с любовью всей его жизни. От этого становилось до одури противно. Он показывает самые страшные вещи, и самая страшная из них, оказалось, отсутствие Майка рядом. Уилл видел и чувствовал тот мир, где Майк отталкивает его, уходит, называет грязным и оставляет одного. В разрушенной церкви Уилл остался один. И ему было страшно. И ему сейчас страшно, потому что это то, что он видел. Он ступает в ту часть комнаты, где источников света почти нет: только маленькая полоска луны освещает часть этой комнаты. Дальше только темнота. Уилл смотрит на своего друга, и его чёрные глаза пугают ещё больше. В них можно было увидеть своё отражение, и Уилл дышит часто, прерывисто. Та реальность догоняет его. Майк ударит его через секунду. Он закрывает глаза, позволяя себе принять участь. Майк посмеётся над ним. Майк уйдёт. Ведь это то, что ему показали. — Ты обещал, что мы сойдём с ума вместе. Почему ты сходишь с ума сам? Майк не бьёт, не кричит, не уходит. Его рука всё ещё держит руку Уилла. Байерс открывает глаза, и лунный свет даёт ему ещё мгновение посмотреть на лицо друга. — Майк… — Сойдём с ума вместе? — Сойдём с ума вместе, — повторяет Уилл, как тогда в подвале. — Я не твоя Тэмми Томпсон, — произносит Майк. — Майк, ты не понимаешь, о чём говоришь, ладно? Мы можем просто вернуться к нашему делу. Сейчас не время… — Если ты решился быть открытым, почему ты убегаешь от меня? — рука Майка крепче держит руку Уилла, заставляя его остаться в темноте, а не пойти туда, где их могут увидеть. Майк держит сильно, но если бы Уилл хотел уйти, он бы отпустил его. Уилл выбирает остаться, не сопротивляться. — Я не убегаю, Майк! — Уилл произносит его имя слишком громко, вкладывая в него слишком много агрессии, — у нас есть вещи важнее того, что ты себе там придумал. — А если мы умрём сейчас? — Что? Тишина наступает резко. Разговор приходит в точку невозврата. Над ними как будто бы зависает в воздухе гильотина, которая готова срубить голову в любую секунду. Никто не позволяет себе говорить. Мысль о смерти пугала обоих. — Там, за дверьми, — первым начинает Майк, — один неправильный шаг и мы мертвы. Какой шанс, что мы выберемся вдвоём? Маленький. Мне страшно, что вот так мы разойдёмся. Умирать, не поговорив с тобой. Уилл, я не хочу так. Представь: это не игра. Мы с тобой сейчас тут. Мы не можем выкинуть критическую двадцать. Уилл, если я умру на твоих руках, ты простишь себя за то, что не сказал мне? — Это несправедливо, Майк, — Уилл вырывает свою руку, и становится снова холодно; ему хочется обратно прикоснуться к Майку, вернуть их контакт. Глаза Майка становятся ещё темнее. Луна перестаёт так сильно освещать их угол. Уиллу остаётся только развернуться от него и встать спиной, единственное решение, которое он придумывает. Он не позволяет себе выйти из этой темноты, в которую его завлёк Майк. — Ты просто не понимаешь, о чём говоришь, ладно? — Почему? — Майк не сдерживается, переходя на крик. — Ты сам говоришь, что мы можем умереть, Майк. Тебя волнует, кто такая Тэмми Томпсон? — Да, Уилл. Всё, что таилось годами в его сердце. Всё, что разрасталось внутри, вдруг взрывается. Как будто бы река выходит из берегов и поднимает все дома, животных, людей и уносит их. Так Майк ощущал себя: как будто бы всё это выливается, взрывается, всё, что мешало ему все эти годы. Рациональность проигрывает, эмоции и чувства одерживают победу над его мозгом. — Все вокруг говорят о том, что я не понимаю, что я слишком детский и наивный. Но почему никто не спрашивает у меня, что я чувствую? Все вокруг решают за меня, даже не дав шанс что-либо сказать. Это несправедливо, Уилл. Я тоже человек, и у меня тоже есть чувства. — Правда, Майк? — Правда, Уилл. Тишина. Звук перестрелки где-то за дверями говорит мало о чём двоим, кроме того, что времени нет. Он врывается в их пространство резко, заставляя двоих испугаться. Уилл разворачивается, позволяя Майку взглянуть на него на мгновение и рассмотреть в темноте его лицо. Он толкает его в плечо и хочет вернуться на нужное место, но Майк хватает его за руку, притягивает сильнее к себе и тянет ещё глубже. Туда, где свет вообще не проникает в комнату. Он останавливается тогда, когда они отошли слишком далеко от света. И Уилл чувствует только то, как Майк прерывисто дышит. Уилл боится темноты. Майк — его свет. Уилл не боится Майка, даже если Майк — это темнота. — Почему ты не поговорил со мной? — шепчет Майк куда-то в район лба Уилла. Слишком близко. Слишком страшно. Уилл думал, что Майк — его Тэмми Томпсон. Слишком долго ему пришлось бегать, и слишком быстро он позволил себе отказаться от него. Хотя нет, не отказывался. Уилл не смог бы этого. Ему просто хотелось чувствовать контроль над чем-то: над той частью жизни, которую он давно не контролирует, которую полностью заняли мысли о Майке, дни, проведённые с Майком, разговоры с Майком… Майк… Майк… Тэмми. — Мне было страшно, — шепчет Уилл куда-то в район губ Майка. — Я не Тэмми Томпсон, Уилл. — Ты моя невзаимная любовь, Майк, — Уилл произносит это ещё тише, так что почти все его слова скрываются за выстрелами. Уилл сдаётся, открывает себя прямо тут, в темноте, когда его лица не видно, когда чувствуется только горячее дыхание, когда где-то за дверью кто-то в кого-то стреляет. Уилл тут открыт так, как никогда и ни перед кем не был открыт. Перед своим самым страшным секретом. Перед своей Тэмми Томпсон. Майк слышит его слова. Они отпечатываются у него на лице, которого не видно, в виде недоумения, боли и пережитых дней раздумываний. Они отпечатываются на сердце и открывают его. Все говорили Майку, что он не понимает чего-то. Проблема была в том, что он понимал слишком много. Его просто не спрашивали. Однажды, закрывшись ото всех, он потерял себя. Однажды, найдя в словах Уилла силу и поддержку, он снова смог вдохнуть. — Нет, Уилл. Я Майк Уиллер, твой друг, твоя любовь. — Невзаи… — Взаимная, — Майк перебивает его на полуслове и порывается вперёд всем телом. Он находит губы Уилла и оставляет отпечаток своих. Это не было поцелуем. Это было печатью, которую оставляют, чтобы заключить договор, подписать контракт. Это была печать, оставленная Майком Уиллером в темноте на губах Уилла Байерса. Его обещанием, его ответом на все вопросы. Перестрелка за дверями продолжается, и они позволяют себе наконец-то выйти из темноты и приступить к плану. Майк Уиллер никогда не был Тэмми Томпсон. И сравнить его с девчонкой с ужасным голосом было самой грубой ошибкой Уилла Байерса. Они обязательно обсудят это. Только после того, как оба выберутся отсюда.