Белая бабочка

Это был обычный весенний день, когда природа расцветала, обретая яркие цвета и ароматы. Солнечные лучи пробивались сквозь облака, а нежный ветерок приятно ласкал лицо. Дазай спокойно гулял по крыше школы, облакачиваясь на перила, чувствуя, как прохлада металла контрастирует с теплом солнечных лучей. Он вдыхал насыщенный аромат свежей листвы и цветущих деревьев, когда вдруг за ним раздался звук шагов. Не успев оглянуться, шатен почувствовал резкий и неожиданно сильный удар по макушке. Осаму вздрогнул и повернулся, увидев одноклассника, чьи глаза сверкали от гнева. — Ты мою девушку увести хочешь?! — выкрикнул парень, его голос пронзил весеннюю тишину. — М? Ты о чём? — Дазай отшутился, но внутри нарастало смятение. Одноклассник, которого все знали как Икэру, был типичным представителем своей возрастной группы: энергичным, иногда излишне эмоциональным, и всегда готовым отстаивать свою точку зрения. Его светлые, взъерошенные волосы поднялись на ветру, а яркие, чуть неестественно зелёные глаза сверкали. В тот момент, когда Дазай лукаво улыбнулся и попытался отшутиться, выражение лица Икэры менялось с наигранной агрессии на настоящую обиду. Его губы сжались в тонкую линию, и, казалось, он намеревался выплеснуть все накопившиеся эмоции. — Дурак! Даже не отнекивайся! — прорычал одноклассник, и Осаму удивлённо поднял брови, не понимая, откуда взялась такая агрессия. — Успокойся, — произнёс он, стараясь успокоить себя и собеседника. Однако это не помогло. Словно непрекращающиеся капли дождя, злые слова одноклассника продолжали стучать в его голове. Эмоции Икэры были накалены невыносимым напряжением. Весь день у шатена неуклонно болела голова, каждая мысль о ситуации лишь усиливала дискомфорт. Шаркая ногами по мокрой земле, он вышел на улицу. Небо, заполнившееся тёмными облаками, словно отражало его настроение. Вскоре начался сильный ливень, и дождь безжалостно обрушился на него. Капли стучали о землю, смешиваясь с усталостью и мыслями о произошедшем инциденте. Когда он, наконец, пришёл домой, его одежда была промокшей и холодной. Дазай поспешил укутаться в одеяло, словно это могло защитить его от мыслей и эмоций, заполнивших разум. Он налил себе чашку горячего чая, терпкий аромат которого немного успокаивал. Переодевшись в белую футболку и белые штаны, Осаму снова уселся на кровать. Одеяло добавило уюта, а мирное шуршание дождевых капель за окном постепенно убаюкивало его. Вскоре его глаза начали тяжело смыкаться, и он, наконец, уснул, покидая суету и тревоги дня, а все волнения прочь унеслись в голове.

***

Перед Дазаем предстал незнакомый парень с рыжими волосами. Он выглядел совершенно неподвластным земным стандартам — его фигура была лёгкой и грациозной, а за спиной располагались шесть величественных крыльев, которые нежно светились в полумраке, словно сотканы из солнечных лучей и облаков. Каждое перо переливалось множеством оттенков — от белоснежного до нежно-голубого. Осаму, завороженный этим зрелищем, долго и неподвижно смотрел на ангела. Его удивление перешло в восхищение, когда он заметил, как крылья, не касаясь земли, плавно колебались, словно в такт невидимой музыке. Весь мир вокруг исчез, и остался лишь он и это загадочное существо с небес. Когда шатен, наконец, встретил взгляд ангела, в его глазах, как в кристально чистых водах озера, отражалась непередаваемая глубина. Эти голубые глаза были полны спокойствия и нежной улыбки, которая словно вызывала в душу Дазая туговатые, но приятные эмоции. — А... Кто вы? — тихо спросил Осаму, его голос звучал хрупко и уязвимо, будто он боялся, что его слова могут разрушить это волшебство. Но в ответ разлилась тишина, словно весь мир замер в ожидании ответа. Ангел лишь немного наклонил голову, его улыбка оставалась такой же загадочной. Он начал отворачиваться, постепенно теряясь в густой темноте, и парень ощутил, как в душе закрадывается тревога. — Постой! — прокричал он, его голос звучал срывающегося от отчаяния. Дазай начал шагать вперёд, его сердце колотилось так сильно, что он думал, будто сможет его услышать. Но вокруг сгущалась темнота, и, несмотря на его усилия, фигура ангела ускользала всё дальше, словно его манил невидимый вихрь. Каждый шаг дался с трудом, и ощущение беспокойства давило на грудь, словно он пытался пробиться сквозь густую завесу ночи. Чувство потерянности охватывало его за горло, и он звал ангела снова и снова, но только его собственный голос отражался в пустоте. Он понимал, что расстояние между ними увеличивается, и с каждым мгновением надежда на встречу таяла. В этот момент Дазай почувствовал, как внутри него растёт глубокая тоска, заполненная невыносимой желанием понять этого незнакомца, узнать, кто он и что его связывает с ним. Собрав все силы, он устремился вперёд, с каждой секундой уменьшая растояние. Не в силах удержаться, Дазай подошёл и, тронув руками, взял незнакомца, сидящего на траве, за руку, что заставило того обернуться. Рука ангела оказалась тёплой, и в этом ощущении была какая-то магия. Хотя они были совершенно незнакомы, в тишине воцарилась удивительная связь, будто бы они знали друг друга всю жизнь. Сердце шатена забилось быстрей, и он почувствовал, как его наполняет светлая радость. — Кто вы, прекрасный ангел? — задал он вопрос, полон трепета и искреннего интереса. Ему так хотелось узнать о нём больше или хоть что-то вообще. Каждый миг ожидания становился дольше, а одиночество вокруг размывалось, оставляя лишь их двоих в этой завораживающей атмосфере. Рыжие волосы развивались на лёгком прохладном ветру. Глаза небесного цвета, пропитанные надеждой и верой, могли привлечь любого. Дазай не мог отвести от парня взгляд. — Чуя — моё имя, — мягко улыбнулся рыжеволосый ангелок. Дазай долго смотрел на Чую, а после подошёл к нему и сел рядом. Он внимательно рассматривал его, не отпуская руки. — Чуя... — повторил тот его имя, оно ему сразу понравилось, оно было не менее великолепным, чем сам ангел. — Приятно наконец узнать ваше имя, Чуя. Чуя смотрел пристально в глаза шатену, а нежная, словно диковинные цветы на поляне, улыбка всё ещё была на его губах. — Ты его итак знаешь, Осаму... Шатен удивлённо приподнял голову. Он не ожидал что ангел знал его имя, да ещё и называл его. Дазай, всё также держась во взгляде голубых глаз, медленно кивнул, не разрывая зрительного контакта. — Как давно ты знаешь моё имя? Ангел тихо усмехнулся так, что улыбка стала шире, а глаза сияли. — Всегда, — тихо ответил тот, слегка прищурив глаза. Осаму чуть удивлённо нахмурил брови, всё так же не отводя взгляда. Это его удивило, но он старался не показывать этого. — Всегда?.. То есть ещё до нашего знакомства? Они тихо сидели близко друг к другу на траве, всё так же удерживая зрительный контакт. Дазай не отрывал глаз от Чуи, не мог. — Могу я задать странный вопрос? — спросил Дазай чуть тише, не переставая смотреть на ангелка. Чуя нежно наклонил голову, и его крылья мягко шевельнулись за спиной. Он всё ещё улыбался — так тепло, будто солнечный луч пробивался сквозь тучи. — Давай, попробуй, — его голос звучал как лёгкий звон колокольчиков. Кареглазый чуть наклонил голову вбок, пристально смотря на рыжеволосого, словно решал для себя что-то. Потом аккуратно переплёл их пальцы, внимательно рассматривая. — Ты ангел, верно? — спросил парень, не переставая держать его ладошку своей. Чуя тихо усмехнулся, но позволил парню держать свою руку в своей, а крылья чуть задевали траву, от чего небольшая россыпь листьев взлетела вверх. — Верно. Разве это не очевидно? Шатен тихо хмыкнул в ответ и аккуратно сжал пальцы голубоглазого, всё также нежно держа его руку в своей. Ему нравилось держать его маленькую ладошку в своей. — Очень очевидно, — он перевел взгляд на крылья, что нежно касались земли. — А могу задать ещё один немного странный вопрос? Чуя слегка наклонил голову, и его крылья мягко расправились за спиной — будто он хотел показать себя Дазаю ещё лучше. Его глаза сияли любопытством. — Можешь задавать сколько угодно... Но ты же уже знаешь, что отвечу честно? Осаму тихо рассмеялся, когда ангелок развернул свои крылья. Они были красивыми, словно перья какой-то редкой птицы. Он всё также держал его ладошку в своей, иногда нежно поглаживая её большим пальцем. — Правда ответишь на всё? — спросил Дазай, снова перевел взгляд на лицо рыжего. Чуя чуть поджал губы, стараясь сдержать улыбку, и чуть кивнул, пристально смотря на Дазая. — Правда — он легонько сжал руку кареглазого, словно подтверждая обещание ответить на любой вопрос. — Отлично, — Дазай наклонил голову вбок, пристально смотря в лицо напротив. — А... Ты имел в виду всегда, значит ты всё время следил за мной? Ангел хмыкнул и отвёл взгляд, словно смущаясь от таких для него откровенных вопросов. Его пальцы чуть сжались на руке шатена, а крылья слегка тряслись от легкого волнения. Он тихо пробормотал в ответ: — Всегда... Дазай чуть удивлённо вздохнул. Ему даже трудно было представить, что Чуя наблюдал за ним всё это время. Он немного сильнее сжимает его ладошку в своей, словно старается убедиться, что он реальный. — Ты видел все мои поступки? Рыжеволосый медленно кивнул, всё ещё не поднимая глаза. Его пальцы всё также плотно сжимали руку Дазая, словно он тоже хотел убедиться, что Дазай рядом с ним. Он тихо ответил: — Да... Я видел всё: поступки, слова... Каждый день. Осаму ещё больше удивился. Он буквально представил как Чуя всё время за ним наблюдал - все его поступки, все слова, все действия. Он ещё сильнее сжимает его ладошку, стараясь переварить эту информацию. — Ага, значит... Ты знаешь обо всех моих секретах? — спрашивает парень чуть тише. Ангелок снова кивает, всё также держа голову склонённой вниз, и на его щеках слегка появляется нежный румянец. Его пальцы крепче сжимают руку Дазая, словно он старается найти поддержку. Он тихо бормочет в ответ: — Да. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Я ведь твой ангел-хранитель, как никак. Дазай резко замирает. Его пальцы непроизвольно сжимаются вокруг руки голубоглазого, а глаза расширяются от шока. — Ч... Что? — он буквально выдавливает из себя слово, не веря своим ушам. В его голове моментально проносится масса мыслей: «Ангел-хранитель?.. Значит всё это время... Это был он?» Чуя вдруг резко поднимает голову — его глаза сияют, как две маленькие луны. Крылья вздрагивают и расправляются за спиной, а губы растягиваются в самой солнечной улыбке. — Конечно! — он хватает Осаму за свободную руку и прижимает её к своему сердцу. — Ты же не думал... Что кто-то ещё будет следить за тобой с такой любовью? Его голос звучит одновременно нежно и торжествующе. Шатен буквально забывает как дышать, он чувствует биение его сердца своей ладонью, и его собственное сердце начинает биться сильнее, а щёки краснеют. — Чуя... Он даже не знает, что сказать. Всё это время он понятия не имел, что за ним следит его собственный ангел-хранитель. Рыжеволосый выглядит таким счастливым. Он сжимает ладонь Дазая, прижатую к своему сердцу, и чуть наклоняет голову, пристально смотря ему в глаза. Его улыбка кажется такой искренней, словно он наконец выполнил долг. — Я всегда следил за тобой, Осаму-кун. Я всегда защищал тебя, даже когда тебе самому казалось, что тебе всё равно на всё, — пальцы Чуи нежно сжимают запястье кареглазого. Но вдруг улыбка медленно сползла с его губ. — Но... Дазай слушал его слова, не мигая. Он не может отвести взгляд от лица Чуи, не может перестать чувствовать биение его сердца. Всё это время его собственный ангел-хранитель следил за ним, защищал его, о нем заботился — неужели это всё правда? Ангел чуть хмурится и прикусывает губу, как будто старается найти нужные слова. — Я должен кое-что рассказать... — рыжик чуть сжимает пальцы шатена. — Тебе угрожает опасность. Чуя резко отводит взгляд, и его крылья дрожат — он явно боится сказать дальше. Его пальцы слабеют в руке Дазая. — Я... Не могу тебя защищать вечно. У меня нет выбора... Меня отзовут. Скоро. У Осаму буквально сердце пропускает удар. Он не может поверить своим ушам. Его ангел-хранитель... покидает его?.. — Что?.. Он даже забывает вдохнуть, так сильно это его шокировало. Он крепко сжимает тёплую руку в своей. Голубоглазый медленно поднимает взгляд, и его глаза полны грусти. Он старается улыбнуться, но на этот раз не получается. — Я должен вернуться наверх. Меня отзовут обратно к небесам. Это из-за того, что твоей судьбе скоро... Придёт конец, и даже я не смогу повлиять на это, так как сам Господ принимает такие решения. Он чуть сжимает ладонь Осаму, словно старается успокоить парня. Крылья тихо шевелятся за спиной. От этих слов Дазай буквально мёрзнет. Он не хочет верить в это. Он старается держать себя в руках, но чувствует, что ему трудно справится с эмоциями. Он с силой сжимает ладошку Чуи, как будто старается удержать его рядом. Голос дрожит, когда он тихо спрашивает: — Сколько времени нам... Остаётся? Ангел-хранитель прикусывает губу, словно старается не показать свою собственную боль. Он нежно поглаживает пальцы парня, и его голос звучит совсем тихо, словно ему самому трудно это сказать. Он отводит взгляд, не выдерживая взгляд Дазая, и бормочет в ответ: — Не больше недели. Я не знаю точно, но чувствую, что не больше одной недели. Осаму чувствует, как будто у него вырывают сердце. Неделю. Ему просто не верится, что осталось так мало времени. Он сильнее сжимает ладошку своего ангелка, как будто от этого он сможет его удержать. Он хрипит, слова даются ему с трудом: — Неделю... Только неделю?.. А потом я... Я умру?.. Чуя кивает, всё ещё пряча взгляд от Дазая. Крылья за его спиной чуть подрагивают, словно и их не радует перспектива расставания с Дазаем. — Господ, наверху, принял решение о твоей душе. Я не могу на него повлиять, — он снова поднимает голову и пристально смотрит в карие глаза. — Да, только неделю. От слов Чуи у Осаму буквально ком в горле, он тяжело сглатывает. Он до последнего не хочет верить в это. Неделю вместе с его ангелом, а после - что его ждёт?.. — А после?.. После того, как я умру... Может быть шанс? Шанс, что мы снова встретимся?.. Рыжеволосый тяжело вздыхает, и его взгляд наполняется грустным пониманием. Он медленно качает головой, стараясь подавить собственные эмоции. — На небесах... У нас есть свои правила. И в них нет места для встреч с теми, кто покинул мир смертных. От этих слов кареглазый буквально хочет зажмуриться, но он старается держать себя в руках. Он всё так же крепко держит ладошку ангела, но чувствует, как сердце буквально разрывает. В его груди растет паника. — То есть... Мы больше никогда не сможем увидеть друг друга?.. Чуя кивает, взгляд его наполняется грустью. Он нежно поглаживает пальцы парня, и крылья за его спиной подрагивают, как будто также стараются подавить свои эмоции. Голос рыжего звучит тихо, чуть хрипло: — На небесах, у нас нет разрешения вмешиваться в жизнь смертных. После того, как ты покинешь мир живых... Мы никогда не сможем снова встретиться. Осаму старается не дать эмоциям взять контроль над ним, держится как может, но не может прекратить чувствовать боль. Он сжимает ладонь сильнее, словно не желая с ним расставаться. Он бормочет с трудом, чувствуя, как ком подступает к горлу: — Никогда?.. Ангел-хранитель чуть кивает, всё также удерживая взгляд карих глаз в своих. Его крылья подрагивают, и голос становится тише. — Да, никогда, — он чуть сжимает пальцы Дазая, стараясь успокоить его и, одновременно, себя самого. — После ухода из мира смертных наши пути разойдутся навсегда. Но... Всю эту неделю я буду рядом с тобой, даже если ты меня и видишь только во сне, знай, я всегда рядом. Глаза шатена наполняются слезами. Он не может поверить в это. Нет. Парень вдруг крепко обхватывает ангела руками и прижимает к себе, пряча лицо у него в шее. Чуя резко замирает, его крылья вздрагивают и слегка расправляются, словно он не ожидал такой реакции. Он на секунду теряется, но затем мягко кладёт руки на спину Дазаю — его пальцы дрожат. — О... Осаму... — глухо шепчет имя парня он и в ответ мягко накрывает его плечи своими белоснежными крыльями. Дазай не может совладать с эмоциями и просто сильнее вжимается лицом в шею, крепко удерживая его в своих объятиях. Дыхание сбивается, и сердце колотится слишком сильно. Он чувствует тепло крыльев, покрывающих его, чувствуя едва ощутимые прикосновения перьев на своей спине. — Чуя... Чуя, не покидай меня, пожалуйста... Голубоглазый чувствует, как пальцы Осаму крепко сжимают его одежду, а сам он сильнее утыкается лицом в его шею. Чуя чуть хмурится, чувствуя, как его ангельское сердечко буквально разрывается от боли. Он тихо шепчет: — Ш-ш-ш.... Я буду рядом до последнего мгновения. Дазай пристально смотрит в глаза напротив, всматриваясь в детали лица, как будто стараясь запомнить каждую черту. Он держит взгляд в его глазах, чувствуя, как пальцы нежно касаются его щёк, смахивая слёзы. В его сердце растёт боль, и он старается удержать последний оставшийся воздух в лёгких. — Обещаешь?.. Чуя смотрит в карие глаза, его взгляд полон грусти и нежности одновременно. Он чуть кивает и успокаивающе поглаживает его по щеке, словно желая успокоить. — Обещаю, — он чуть кусает губу, как будто пытаясь справиться с собственными эмоциями. Его глаза блестят от слёз, но он старается держать себя в руках ради Дазая. Парень пристально смотрит в глаза рыжеволосого, ищет там хоть каплю надежды. — Тогда... — его голос дрожит. — Тогда я найду тебя даже через тысячу жизней... Он вдруг крепко обхватывает ангела за талию и прижимает к себе так сильно, будто пытается раствориться в нём навсегда. Чуя тихо ахает, но не сопротивляется и мягко обвивает руками его шею, положив голову на его плечо. Его пальцы нежно поглаживают тёмные волосы на затылке. Он прикрывает глаза и тихо отвечает, чувствуя как сердце разрывается на куски: — Я буду ждать. Но, пока что, не думай об этом, у тебя ещё целая неделя. Осаму прикрывает глаза, утопая в объятиях своего ангела. Он крепче удерживает руками его талию, прижимаясь лицом к щеке и вдыхая запах волос. Ему так больно и так легко одновременно. Он вдруг легонько целует голубоглазого в висок, и тихо бормочет, не желая отпускать: — Я постараюсь насладиться каждой секундой этой недели... Каждым мигом с тобой.. Чуя замирает на мгновение, когда чувствует лёгкий поцелуй в висок. Его щёки розовеют, а крылья чуть вздрагивают от неожиданности. Он медленно открывает глаза и смотрит на парня — его взгляд мягкий, полный любви и грусти одновременно. — Тогда... — шепчет он почти беззвучно. — Начнём прямо сейчас?.. Он осторожно касается пальцами щеки Дазая, как будто боится раздавить хрупкий момент между ними. Шатен наклоняет голову чуть ближе, удерживая взгляд в Чуе, и кивает в ответ. Его голос звучит едва слышно, словно он боится, что если станет говорить громко, то этот момент просто исчезнет: — Да... Начнём. Сейчас. Чуя выглядит почти гипнотизирующе: его волосы чуть касаются лица Осаму, а крылья за его спиной подрагивают. Он медленно протягивает руку к его лицу, чуть прикасаясь пальцами к щеке — кончики пальцев слегка касаются кожи, и он тихо выдыхает, чувствуя как сердце бьётся чаще, чем обычно. — Что ж, в таком случае, открой свои глаза к лучам утреннего солнца и пробудись ото сна, что ведал тебе меня. Дазай чуть прикрывает глаза, когда ангелок наклоняется ближе, и вдруг чуть усмехается. — Ты же знаешь, что утром я обычно очень тяжело просыпаюсь? Рыжик едва слышно хмыкает, и его пальцы чуть нежнее касаются щеки парня, проводя вдоль челюстного контура. Он прикусывает губу, как будто старается не улыбнуться в ответ на эту усмешку. — Да, знаю. Ты всегда так недовольно ворчишь, — его голос звучит нежно и тут же расплывается в звон будильника, что режет уши. От громкого звона Дазай резко открывает глаза и садится на кровати, морщась от рези в глазах.