Не могу дождаться

      Началось всё не очень хорошо, но больше всего Адама беспокоила даже не ссанина в кедах, а то, что он не мог понять, крысиная она или детская.       — Мэйси, апорт!       Мячик улетел в кусты, и пожилая бодрая овчарка — за ним.       «Чувак, в двухтысячном году случится такая жопа, что мы все охренеем! Так что окучивай эту тёлочку, пока можешь!»       — Да, конечно, это меня прокляли инопланетяне-сектанты!       Иногда к Адаму внезапно приходили настолько ненормальные мысли, что к концу дня он сам не понимал, как мог выдумать такую хренотень. И тут же, как ненормальная мысль приходила, за ней выскакивал Тревис и говорил, что это отличная идея, и именно по этому признаку Адам понимал, что надо дать себе перерыв пять минут, прежде, чем решать.       На прошлое Рождество они познакомились с одной девчонкой на вечеринке у брата чьего-то друга пацана из параллельного класса, с которым Тревис подрался в лагере в 95м году, и у Адама аж сердце прихватило, насколько она была шикарная. А она курила розовый чапман, посылала всех на хер и никак не могла выбрать между рыжим придурковатым скейтером и его другом-неудачником в дебильной рубашке, а когда выбрала обоих — Адам слился, начав мямлить, что у него есть Венди.       «Чувак, не будь бакланом, она тебе всё равно рога наставляет как нехер делать!»       Тревис стал мудаком, но оставался Тревисом и бессменным спонсором его ненормальных мыслей, и надо было тогда его послушать и оттянуться. Адам уговаривал себя, что поступил по совести, веря своей подружке даже при том, что всё уже очевидно было, но всё равно жалел, что вот так глупо слил свою последнюю школьную вечеринку.       Тревис не брал трубку уже почти неделю после того случая, и Адам решил, что, раз групповушки не случилось, они были не в таких близких отношениях, чтобы он бегал за ним, но надо было всё-таки его уже заочно послушать, чтобы не быть лохом.       А ещё, ясен пень, надо было съезжать от тронутого деда, вот только если в первый день после пожара Адам планировал вместе с Тревисом снять какой-то бомжатник во Флоридском стиле, то теперь оставалось только накопить на пару ночей в мотеле, чтобы совсем не свихнуться. И надо было прямо сейчас, а не когда-то в светлом будущем офисного работника, поэтому единственное занятие, которое он сумел совместить с последним месяцем выпускного класса — выгул соседской собаки.       — Молодец! Кто хорошая девочка? — овчарка выплюнула мячик и завалилась на спину, и Адам принялся её чесать, — кто хорошая девочка? — он схватил мячик, пока она не утащила его закапывать, и бросил подальше — лови!       Денег, которые он получал, упорно не хватало.       «Надо достать бабла, — думал Адам, прокручивая в голове все самые быстрые варианты в обход ограбления банка, — и на собаках я явно не наварюсь, — оставалось то, что показывали по телеку, — а что, если сняться в «Чудаках»? Вопрос только, какую безумную херню придумать.»       Безумная херня не придумывалась, и это настолько бесило Адама, что беситься сил не было.       Собака бегала и гавкала.       Понимая, что никого, кроме него, не понесёт на улицу в пять утра, Адам без зазрения совести расстегнул штаны.       «Серьёзно, он даже не настолько маленький, чтобы я выступал в цирке уродов! — он оттянул резинку трусов и уставился на их содержимое, — мне, мать его, вообще нечем выпендриться.»       Адам пялился на асфальт. На Мейси. На асфальт. На Мейси. Асфальт так и манил соорудить какую-нибудь вау-технику из серии гоночной стиральной машины на реактивной тяге из огнетушителя, но ощущение собственное отработанности такой величины, что ни в одну стиральную машину не засунуть, настолько ездило Адаму по мозгам, что самому ни на чём таком ездить не хотелось. Но может ему не плевать на самом деле, просто стиралка — это несерьёзно?..       «Вот был бы у меня мотик… — устав держать резинку у трусов, Адам просто спустил штаны до колен, — а так я даже не могу достаточно эффективно ломать кости на потеху публике! — на асфальт. На Мейси, — а так что я могу, чтоб все опупели? — на Мейси… — только, разве что на камеру трахнуть собаку.»       Мейси молча смотрела Адаму прямо в глаза и соблазнительно виляла хвостом. Адам, всё ещё слыша гул от того странного щелчка, понимал, что в принципе всё равно, что с ним станет после выпуска, поэтому почему бы не отколоть что-то эдакое и не трахнуть собаку.       «А что? Сейчас после выпуска все ломанутся в обычное порно, и даже там платить нихрена не будут. И Тревиса с собой не позовёшь, мы поссорились. Нахрена мы вообще поссорились? И так все ништяки кончался, когда мне стукнет 21. А теперь стою и туплю посреди улицы без штанов, и мне вообще всё по барабану, ну блеск.»       — Боже мой!       Адам заметил, что на него всё это смотрела какая-то старушка, только когда она взвизгнула и схватилась за сердце.       — Господи… Мэм, это не то, что вы подумали! — Адам прямо со спущенными до колен штанами подбежал к старушке и очень зря сел на корточки. Мейси, как нарочно, очень непристойно задрала хвост, — вам плохо? Я сейчас скорую вызову!       Бабуля ахнула ещё раз, что-то пробормотала и повалилась на землю. Адам крутился возле неё, спотыкался, и наконец сообразил, что надо бежать к телефонному автомату.       — Извините… Простите!!!       И вдруг, как нарочно, откуда-то на улице взялись мамы с колясками, другие собачники и толпа восьмиклассников, и все пялились на его полуголую задницу.       — Детка, закрой глаза!       Звякая пряжкой и пытаясь застегнуть её на ходу, Адам даже не додумался останавливаться. Почти, почти, за углом зелёного дома!       — Эй, псих! Жаль я забыл сегодня камеру!       В какой-то момент Адам споткнулся о собственную штанину, грохнулся на бок, прочертил лицом по плитке и тут же встал, правда, уже в одних трусах. И как же он был рад, когда наконец-то впечатался в покрытый граффити и слюнями впервые покуривших школьников автомат.       — 911? Мне нужна скорая!       Кое-как подобрав джинсы, Адам вернулся на место, и там, как нарочно, не было Мейси.       — Вот же чёрт! — он посвистел, помотал мячиком в воздухе, но собаки нигде не было, — Мейси, ко мне!       — Что творится! Собачку… Бедную собачку! — только и успела застонать старушка, прежде чем отключиться.       — Мэм! — внезапно снова стало не до собаки.       Скорая приехала как-то очень быстро, и какая-то очень чистая и навороченная по сравнению с тем, что пару лет назад приезжало к его маме, когда у него подпрыгнуло давление. А у Адама подпрыгнуло сейчас, когда он посмотрел на бабульку и понял, что никаких утешительных выводов из её состояния сделать было нельзя.       — Ваша бабушка? — спросил фельдшер, мотая провода кардиографа. Адам зачем-то кивнул и спустя минуту сидел в машине скорой помощи, направляясь по какому-то подозрительному адресу, где, как он помнил, никогда не было больницы.       Тем не менее, когда они приехали, лицо медсестры, встречавшей несчастную старушку, показалось Адаму каким-то очень знакомым, но прежде, чем он успел сообразить, где её видел, услышал голос не просто знакомый, а тот — который ни с чьим не перепутаешь.       — Ты чё тут делаешь? — спросил Тревис, вытаращив глаза на Адама. Адам вытаращился в ответ.       — Долгая история, — он выдохнул и крепче перевязал джинсы собачьим поводком (пряжка у ремня всё-таки отлетела), краем глаза поглядывая, как оживает напуганная бабуля в руках медсестёр, — во первых… Я просрал соседскую собаку. Во вторых… Ну… — Тревис не говорил, что они помирились, но пошёл ровно той походкой, какой они обычно шли в «Плывисосиску». Адам пошёл за ним, — ну, короче, есть у меня одна идейка, как достать бабла и выбраться из статуса лоха.       И даже неловко было как-то рассказывать Тревису про затею с «Чудаками», как минимум потому что у него были объективно все умения заставлять публику ахать от страха. Технически, его публика не только ахнула от страха, но и уехала в больницу с инфарктом от увиденного, но будто что-то внутри требовало относиться к себе серьёзно, а не бежать копать червей, чтобы есть их на спор. И уже будто он не спешил как ошпаренный успеть до окончания школы сделать что-то настолько грандиозное, что за его партой ещё десять лет все будут бояться сидеть.       Что-то точно пошло не так.       — А это что? — Адаму вдруг в глаза бросился полупрозрачный магнит в виде синего огонька на красном фоне. Он висел на большом календаре у входа, и почему-то… На той дате, когда сгорела квартира Адама.       — Давай подрежем, пока никто не видит! — тут же подкинул идею Тревис, и Адам, решив, что сегодня его слушает, быстро огляделся по сторонам и стянул с календаря значок.

***

      — Погодь, погодь… — не понимал Тревис, — чувак, ты чё, реально собирался трахнуть собаку?!       Адам пожал плечами. Про случай на репетиции они так и не вспомнили.       — Ну ты жжешь! А я там это… Короче, профориентация у меня. Меня мужик из спасательной бригады водил на экскурсию в ожоговый. Криповый он конечно, но это лучше, чем какая-то слишком умная хрень типа медицинского.       — Чего, какой ожоговый? — не понимал Адам. Адам вообще последнее время много чего не понимал.       «Плыви, сосиска! Лучшие рецепты остаются непотопляемыми.» — красовалось над витринным окном закусочной. В детстве главной загадкой для Адама и Тревиса был вопрос, почему единственной сосиской в меню был одноимённый килограммовый вау-хот-дог, а теперь загадок вокруг было столько, что даже уже сплошные бургеры в меню казались чем-то логичным. Если твоя сосиска непотопляема, её не затмят никакие занюханные бутеры.       — Батя всегда говорит, что твои усилия ничего не стоят, если ты не, — Тревис нахмурился, передразнивая своего отца, — ПРЕОДОЛЕВАЛ ПОТОМ И КРОВЬЮ, — он засмеялся и откусил ещё от бургера, — Хуже всего в своей жизни я умею трындеть по телефону. И общаться со спасателями, ну ты помнишь того с пляжа.       — Погоди, что? — Адаму было до соплей обидно, и даже не за то, что Тревис без него собирался в какой-то левый колледж, а что готовился отправить на помойку свои вполне реальные перспективы стать звездой MTV, — а как же кастинг у Тони Хоука? Чувак, да никто кроме тебя в городе не умеет делать близзард флип!       — Да я вернусь ещё, мне так, чисто для прикрытия поболтать с будущими жмуриками, — Тревис открыл крышку у молочного коктейля и принялся ковырять там трубочкой.       Всё вокруг было очень, очень странным, и Адаму всё больше казалось, что не он один слышал этот жуткий металлический щелчок. Только у Тревиса, наверное, он был со звуком щелчка скейта об асфальт, а ещё он никогда ни с кем не делился ничем грустным, поэтому не было никаких шансов об этом узнать. И они даже не обсудили ситуацию с собакой, хотя ещё две недели назад придумали кучу шуток и ржали до упаду. Тревиса будто бы… Подменили? Адаму было нечем доказать, но надо было его проверить.       — Слушай, давай уже лодку достроим, — Адам вдруг внезапно вспомнил, что ещё в шестом или пятом классе они начали гениальную затею, утащили из библиотеки какой-то заплесневелый учебник по кораблестроению. Правда, не прочитали дальше обложки, закинули куда подальше, но чисто на глаз всё-таки начали строить настоящую лодку. Сто раз пересобирали, чинили, меня конструкцию, едва не тонули, когда всё почти получилось, а ещё — никак не могли придумать название, — чтоб до конца школы закончить. И… И прости за репетицию. Я бы вообще хотел бы, чтобы мы были реальными братанами, а не вот это дерьмо.       — Да ну, влом как-то, — пожал плечами Тревис. Вот чего Адам не ожидал, так этого. Разговор неловко оборвался.       Наверное, надо было нашкрябать последнее любовное письмо для Венди на салфетки, чтобы она в последний раз обозвала его идиотом и ушла к Харрису, а что уходила она именно к Харрису, Адам не сомневался. Но никакая Венди даже в голову не лезла, когда очевидно было, что его собственная жизнь рушится на ровном месте, и он даже не знал, с чего начать. Но, говоря про Венди…       — Ну… — Адам не выдержал уже через минуту, — я там это… На дверцу шкафчика посмотрел… Там ты мне зарубки с долгом рисовал, помнишь? Ну и получается… — он царапал булку от бургера пластиковой вилкой и почему старался не поднимать глаза, — Короче… Я тебе вернуть должен, но, сам понимаешь, мне даже за выгул собаки сейчас не достанется, и…       — Прощаю, — выдал вдруг Тревис.       — Реально?! — Адам обрадовался так, что чуть не опрокинул стол.       — Но с тебя штраф, — Тревис быстренько схватил со стола, — это теперь моё.       — Да ты..! — Адам и глазом моргнуть не успел. Почему-то стало очень страшно, и это именно что не была обида за украденный трофей. Что-то было не так, — я понимаю, что это всё чухня, но чисто по-братски — не вешай его никуда, это типа как, не знаю… Пройти под лестницей в пятницу 13-е.       — Да не парься, — отмахнулся Тревис, и у Адама появилось ощущение, что всё снова стало как было, — мой батя с холодильника календарь десятилетней давности ещё не снял.       За окном что-то моргнуло.       — Эй! Гроза что ли? — Тревис вдруг схватил рюкзак и побежал наружу. Адам за ним. На улице и правда было как-то слишком прохладно для июня.       — Да нет вроде, — Адам запахнул рубашку, поднял глаза и вдруг ему на них попалась вывеска закусочной, — Тревис, глянь!       Адама осенило. Ребята переглянулись с ошалевшими лицами и поняли, что нашли не название для лодки, но и табличку для него.       — Где там у тебя, говоришь, лестница?